И снова дождь. Ещё темно.

В сетях дождя я плавал рыбой,
не зная в чей попал улов.
Мой взгляд фиксировал изгибы
намокших веток и стволов.
В сетях дождя стоят, дурея,
деревья в платьицах сорок.
Мне чудилось: я - в галерее,
передо мной холст Писсарро.
В сетях дождя разлиты краски,
в минорных звуках растворясь.
Не понимали глаз коляски,
какого цвета стала грязь?
Вокруг всё было ирреальным,
и даже лужа на пути
казалась мне крылом рояльным
в блестящих точках конфетти.

                                                              В сетях дождя... (Отрывок)
                                                                        Автор: koeochem

Часть 2. Дом греха. Глава седьмая ( Фрагмент )

Переодевшийся в чистое платье наследник «Парфюмерного дела Рэкхэма» стоит с лёгкой от недостатка сна головой посреди своей гостиной и смотрит на дождь, гадая, не есть ли то, что он сейчас ощущает, любовь.

Он промок до костей, доставивший его домой кебмен взял с него непомерную плату, никто его здесь не ждал – он вынужден был четырежды дёрнуть за шнур звонка, ванны ему пришлось дожидаться сто лет, а теперь приходится дожидаться и завтрака, но всё это не имеет значения.

Там, далеко, думает он, живёт женщина всей его жизни.

Он посильнее дёргает за шнурок, и шторы расходятся шире – так широко, как могут.

Однако проливной дождь, последовавший за ним из города до самого Ноттинг - Хилла, оставил от солнечного света лишь малую малость; сквозь французские окна (*) просачивается только слабая бледнота, оседающая в освещённой лампами гостиной подобием пыли.

Половина десятого, а лампы всё ещё горят!

Ах, но и это не имеет значения.

Дождь прекрасен – так, как только может быть прекрасен дождь!

И подумай, сколько грязи смоет он с улиц!

И подумал ещё: всего в нескольких милях к юго - востоку отсюда живёт под этим же небом, а ныне, по всем вероятиям, лежит, прикрывшись одеялом, в постели греховный ангел, носящий имя Конфетка.

И внутри у неё, на облицовке её лона, светится, как серебро, его семя.

Уильям вставляет в губы сигарету, затягивается, поднеся её к открытому пламени, мысленно подтверждая себе самому решение, которое принял, едва покинув дом миссис Кастауэй: Конфетка должна целиком принадлежать ему одному.

Пустое мечтание? Ничуть.

Он должен лишь разбогатеть, а богатство, огромное богатство, только и ждёт, когда Уильям предъявит на него права.

Облачко дыма по его сторону стекла; панорама дождя по другую.

Воображение рисует Уильяму столицу, видимую с большой высоты, – вся она скреплена и спутана не только сетью дождя, но и его собственной сетью, паутиной его судьбы.

Да, в этот светлый и серый день он возьмёт, пока спит Конфетка, империю Рэкхэма в свои руки.

Пусть эта женщина спит – скоро для него придёт время дёрнуть за нужную ниточку и пробудить её.

Непонятные шумы доносятся откуда-то из глубин дома, не распознаваемые ни как шаги, ни как голоса, едва различимые сквозь гул дождя.

Дождливая погода, как обнаружил Уильям, лишает слуг всякого разумения.

Собственно говоря, он замечал это так часто, что даже подумывал написать для «Панча» занимательную статью, озаглавив её «Погода и прислуга».

Глупые эти создания бесцельно шныряют взад - вперёд, на несколько мгновений замирают на месте, а после срываются с него, внезапно исчезая под лестницами либо в коридоре – совершенно как котята.

Забавно… однако этим утром они заставляют его дожидаться завтрака так долго, что за этот срок он и вправду мог бы уже написать какую угодно статью.

Лёгкое головокружение, вызванное, вне всяких сомнений, голодом, вынуждает его присесть в ближайшее кресло.

Сквозь табачный туман Уильям смотрит на навощённый (**) пол гостиной и обнаруживает тонкую струйку воды, проникающей сюда через французское окно вследствие одной только силы и напора дождя.

Струйка неровно ползёт по половицам, мало - помалу приближаясь к нему; путь ей, подрагивающей в ожидании нового натиска ветра, осталось проделать ещё неблизкий.

Поскольку занять себя Уильяму нечем, он просто сидит, завороженно следя за её продвижением, мысленно заключая пари о том, достигнет ли она носка его левой домашней туфли ко времени, когда Летти придёт объявить, что завтрак подан?

Если не достигнет… что он тогда сделает?  Ласково поздоровается с Летти.

А если достигнет… накажет.

Так что судьба Летти в собственных её руках.

Впрочем, когда служанка наконец появляется, ею оказывается не Летти, а Клара.

                                                                                                                       — из романа Мишеля Фейбера - «Багровый лепесток и белый»
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) сквозь французские окна - Французское окно (также портфенетр, буквально «дверь - окно») — характерный элемент архитектуры французского классицизма второй половины XVII века. Это сильно вытянутый по вертикали проём с мелкой расстекловкой, арочным завершением и «французским балконом» в нижней части — небольшим выступом с узорной решёткой. В интерьере такое окно занимает всю высоту от пола до потолка.

(**) Уильям смотрит на навощённый пол гостиной - «Навощённый» — страдательное причастие прошедшего времени от глагола «навощить». Навощить — покрыть, натереть воском.