Там у них в глубине
Он лежит ... глаза его закрыты...
Взрыв эмоций плещет через край! --
Если часто карта твоя бита,
С шулерами лучше не играй.
От судьбы не жди в подарок фарта! --
Жёсткой цепью будет скован рок.
Всё равно плохая ляжет карта,
Если ты непризнанный игрок!
Не ищи в чужих краях уюта! --
Там всегда над пропастью аврал.
И нигде не может быть приюта,
Если ты красиво не соврал!
Жизнь -- она как сказка из агоний --
Ожиданье вышибает клин!
Скачут вместе вороные кони...
Но ... приходит к финишу один!
И не факт что конь тот самый - самый!
Что зачат был Праздником в Раю,
Или грудь сосал у Божьей мамы --
Он попал нечаянно в струю ...
Ту струю шальные вихри кружат,
И купают в праздничном вине,
И не важно -- Богу они служат,
Иль творят молитвы Сатане!
Успокой строптивца ... скажи тише:
«Без везенья первый не придёшь!
А без строп -- окажешься на крыше --
Будет больно если упадёшь»...
ФАРТ
Автор: namenikto
В галерее идёт кипучая суета смены.
В квадратном отверстии, ведущем в глубь шахты, ходят на цепи, перекинутой высоко над крышей через блок, две железных платформы.
В то время когда одна из них подымается, - другая опускается на сотню сажен.
Платформа точно чудом выскакивает из-под земли, нагружённая вагонетками с влажным, только что вырванным из недр земли углём.
В один миг рабочие стаскивают вагонетки с платформы, ставят их на рельсы и бегом влекут их на шахтенный двор.
Пустая платформа тотчас же наполняется людьми.
В машинное отделение даётся условный знак электрическим звонком, платформа содрогается и внезапно с страшным грохотом исчезает из глаз, проваливается под землю.
Проходит минута, другая, в продолжение которых ничего не слышно, кроме пыхтенья машины и лязганья бегущей цепи, и другая платформа, - но уже не с углём,
а битком набитая мокрыми, чёрными и дрожащими от холода людьми, вылетает из-под земли, точно выброшенная наверх какой-то таинственной, невидимой и страшной силой.
И эта смена людей и угля продолжается быстро, точно, однообразно, как ход огромной машины.
Васька Ломакин, или, как его прозвали шахтёры, вообще любящие хлёсткие прозвища, Васька Кирпатый [1], стоит над отверстием главного ствола, поминутно извергающего из своих недр людей и уголь, и, слегка полуоткрыв рот, пристально смотрит вниз.
Васька - двенадцатилетний мальчик с совершенно чёрным от угольной пыли лицом, на котором наивно и доверчиво смотрят голубые глаза, и со смешно вздёрнутым носом.
Он тоже должен сейчас спуститься в шахту, но люди его партии ещё не собрались, и он дожидается их.
Васька всего полгода как пришёл из далёкой деревни.
Безобразный разгул и разнузданность шахтёрской жизни ещё не коснулись его чистой души.
Он не курит, не пьёт и не сквернословит, как его однолетки - рабочие, которые все поголовно напиваются по воскресеньям до бесчувствия, играют на деньги в карты и не выпускают папиросы изо рта.
Кроме "Кирпатого", у него есть ещё кличка "Мамкин", данная ему за то, что, поступая на службу, на вопрос штейгера (*):
"Ты, пороёенок, чей будешь?", он наивно ответил: "А мамкин!", что вызвало взрыв громового хохота и бешеный поток восхищённой ругани всей смены.
Васька до сих пор не может привыкнуть к угольной работе и к шахтёрским нравам и обычаям.
Величина и сложность шахтенного дела подавляет его бедный впечатлениями ум, и, хотя он в этом не даёт себе отчёта, шахта представляется ему каким-то сверхъестественным миром, обиталищем мрачных, чудовищных сил.
Самое таинственное существо в этом мире - бесспорно машинист.
Вот он сидит в своей кожаной засаленной куртке, с сигарой в зубах и с золотыми очками на носу, бородатый и насупленный.
Ваське он отлично виден сквозь стеклянную перегородку, отделяющую машинную часть.
Что это за человек? Да полно: и человек ли он ещё?
Вот он, не сходя с места и не выпуская изо рта сигары, тронул какую-то пуговку, и вмиг заходила огромная машина, до сих пор неподвижная и спокойная, загремели цепи, с грохотом полетела вниз платформа, затряслось всё деревянное строение шахты.
Удивительно!.. А он сидит себе как ни в чём не бывало и покуривает.
Потом он надавил ещё какую-то шишечку, потянул за какую-то стальную палку, и в секунду всё остановилось, присмирело, затихло...
"Может быть, он слово такое знает?" - не без страха думает, глядя на него, Васька.
Другой - загадочный и притом облечённый необыкновенной властью человек старший штейгер Павел Никифорович.
Он полный хозяин в тёмном, сыром и страшном подземном царстве, где среди глубокого мрака я тишины мелькают красные точки отдалённых фонарей.
По его приказаниям ведутся новые галереи и делаются забои.
Павел Никифорович очень красив, но неразговорчив и мрачен, как будто общение с подземными силами наложило на него особую, загадочную печать.
Его физическая сила стала легендой среди шахтёров, и даже такие "фартовые" хлопцы, как Бухало и Ванька Грек, дающие тон буйному направлению умов, отзываются о старшем штейгере с оттенком почтения.
Но неизмеримо выше Павла Никифоровича и машиниста стоит во мнении Васьки директор шахты - француз Карл Францевич.
У Васьки нет даже сравнений, которыми он мог бы определить размеры могущества этого сверхчеловека.
Он может сделать всё, решительно всё на свете, что ему только ни захочется.
От мановения его руки, от одного его взгляда зависит жизнь и смерть всех этих табельщиков, десятников, шахтёров, нагрузчиков и подвозчиков, которые тысячами кормятся около завода.
Всюду, где только показывается его высокая прямая фигура и бледное лицо с чёрными блестящими усами, тотчас же чувствуется общее напряжение и растерянность.
Когда он говорит с человеком, то смотрит ему прямо в глаза своими холодными большими глазами, но смотрит так, как будто разглядывает сквозь этого человека что-то такое, видимое ему одному.
Раньше Васька не мог себе представить, что существуют на свете люди, подобные Карлу Францевичу.
От него даже и пахнет как-то особенно, какими-то удивительными сладкими цветами.
Этот запах Васька уловил однажды, когда директор прошёл мимо него в двух шагах, конечно, даже не заметив крошечного мальчугана, который стоял без шапки, с раскрытым ртом, провожая испуганными глазами проносящееся земное божество.
- Эй ты, Кирпатый, полезай, что ли! - услышал Васька над своим ухом грубый оклик.
[1] - Курносый. (Прим. автора.)
— из рассказа Александра Ивановича Куприна - «В недрах земли»
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
(*) на вопрос штейгера - Штейгер (в просторечии — штегерь) — устаревшее название горного мастера, ведающего рудничными работами. Слово происходит от немецкого Steiger. Название профессии упоминается в известной песне немецких горняков «Штайгерлинд». Там поётся: «Glück Auf, der Steiger kommt» — приветствие немецких горняков, которое переводится примерно так: «Счастливо вернуться наверх», «Счастливо выбраться». В примитивном горном хозяйстве штейгер был одновременно и маркшейдером (1), и пробщиком руды, и руководителем бурения — то есть универсальным горным специалистом.
(1) маркшейдер - специалист по проведению пространственно - геометрических измерений в недрах земли и на соответствующих участках её поверхности. Результаты измерений отображаются на планах, картах и разрезах при горных и геолого - разведочных работах.
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
( кадр из фильма «Случай на шахте восемь» 1957 )
