Коллективная не внимательность и нарушение инструкций служебного собаководства 

При составлении поста ни одна любительница капиталов не пострадала.

Она проснулась, потянулась,
И голой подошла к окну.
Полсотни мужиков свихнулось,
Полсотни - вытерли слюну.
Камаз Черроки въехал в дверцу,
Свинтился в штопор вертолёт,
Схватился в скверике за сердце
Седой, почтенных лет народ.
Случилось в озере цунами,
Вулкан изверг поток страстей,
Стояли с вздутыми штанами
У дома дядьки всех мастей.
Сошёл с орбиты спутник малый,
На дубе вспучилась кора…
Она зевнула, и сказала:
- Вот сцуко! Всё, как и вчера...

                                                    Она проснулась, потянулась
                                                        Автор: Галина Заславская

Глава III. Луковка — Книга 7. Алёша — Часть 3 (Фрагмент)

... женщина с характером смелым и решительным, гордая и наглая,

понимавшая толк в деньгах, приобретательница, скупая и осторожная, правдами иль неправдами, но уже успевшая, как говорили про неё, сколотить свой собственный капиталец.

В одном только все были убеждены: что к Грушеньке доступ труден и что, кроме старика, её покровителя, не было ни единого ещё человека, во все четыре года, который бы мог похвалиться её благосклонностью.

Факт был твёрдый, потому что на приобретение этой благосклонности выскакивало немало охотников, особливо в последние два года.

Но все попытки оказались втуне, а иные из искателей принуждены были отретироваться даже с комическою и зазорною развязкой благодаря твёрдому и насмешливому отпору со стороны характерной молодой особы.

Знали ещё, что молодая особа, особенно в последний год, пустилась в то, что называется «гешефтом»

, и что с этой стороны она оказалась с чрезвычайными способностями, так что под конец многие прозвали её сущей жидовкой.

Не то чтоб она давала деньги в рост, но известно было, например, что в компании с Фёдором Павловичем Карамазовым она некоторое время действительно занималась скупкою векселей за бесценок, по гривеннику за рубль, а потом приобрела на иных из этих векселей по рублю на гривенник.

Больной Самсонов, в последний год лишившийся употребления своих распухших ног, вдовец, тиран своих взрослых сыновей, большой стотысячник, человек скаредный и неумолимый, подпал, однако же, под сильное влияние своей протеже,

которую сначала было держал в ежовых рукавицах и в чёрном теле, «на постном масле», как говорили тогда зубоскалы.

Но Грушенька успела эмансипироваться, внушив, однако же, ему безграничное доверие касательно своей ему верности.

Этот старик, большой делец (теперь давно покойник), был тоже характера замечательного, главное скуп и твёрд, как кремень, и хоть Грушенька поразила его, так что он и жить без неё не мог (в последние два года, например, это так и было),

но капиталу большого, значительного, он всё - таки ей не отделил, и даже если б она пригрозила ему совсем его бросить, то и тогда бы остался неумолим.

Но отделил зато капитал малый, и когда узналось это, то и это стало всем на удивление.

«Ты сама баба не промах, — сказал он ей, отделяя ей тысяч с восемь, — сама и орудуй, но знай, что, кроме ежегодного содержания по-прежнему, до самой смерти моей, больше ничего от меня не получишь, да и в завещании ничего больше тебе не отделю».

Так и сдержал слово: умер и все оставил сыновьям, которых всю жизнь держал при себе наравне как слуг, с их жёнами и детьми, а о Грушеньке даже и не упомянул в завещании вовсе.

Всё это стало известно впоследствии.

Советами же, как орудовать «своим собственным капиталом», он Грушеньке помогал немало и указывал ей «дела».

Когда Фёдор Павлович Карамазов, связавшийся первоначально с Грушенькой по поводу одного случайного «гешефта», кончил совсем для себя неожиданно тем, что влюбился в неё без памяти

и как бы даже ум потеряв, то старик Самсонов, уже дышавший в то время на ладан, сильно подсмеивался.

Замечательно, что Грушенька была со своим стариком за всё время их знакомства вполне и даже как бы сердечно откровенна, и это, кажется, с единственным человеком в мире.

В самое последнее время, когда появился вдруг с своею любовью и Дмитрий Фёдорович, старик перестал смеяться.

Напротив, однажды серьёзно и строго посоветовал Грушеньке:

«Если уж выбирать из обоих, отца аль сына, то выбирай старика, но с тем, однако же, чтобы старый подлец беспременно на тебе женился, а предварительно хоть некоторый капитал отписал. А с капитаном не якшайся, пути не будет».

Вот были собственные слова Грушеньке старого сластолюбца, предчувствовавшего тогда уже близкую смерть свою и впрямь чрез пять месяцев после совета сего умершего.
                                                                                                                                -- из романа Ф. М. Достоевского - «Братья Карамазовы»

( кадр из фильма «Братья Карамазовы» 1968 )

Мы пенсионеры, мы стараемся лечиться

Кто тише старика,
Попавшего в больницу,
В окно издалека
Глядящего на птицу?

Кусты ему видны,
Прижатые к киоску.
Висят на нём штаны
Больничные в полоску.

Бухгалтером он был
Иль стёкла мазал мелом?
Уж он и сам забыл,
Каким был занят делом.

Сражался в домино
Иль мастерил динамик?
Теперь ему одно
Окно, как в детстве пряник.

И дальний клён ему
Весь виден, до прожилок,
Быть может, потому,
Что дышит смерть в затылок.

Вдруг подведут черту
Под ним, как пишут смету,
И он уже — по ту,
А дерево — по эту!

                                                         Старик
                                        Автор: Александр Кушнер

Сериал «Старый пёс, новые трюки / Old Dog, New Tricks» - Трейлер с русскими субтитрами (2025)

Собачья стая была разношёрстная, но со строгой иерархией, и состояла из двух больших собак непонятной масти и остатком мелкоты всех пород, которых выбросили или туристы, или местные греки за ненадобностью,

и теперь они под руководством сильного вожака - полуовчарки гонялись по пляжу, ища там забытые мячи, недоеденные сэндвичи и переворачивая контейнеры с вкусным туристическим мусором.

Наш пёс был  в этой стае вторым по величине, но последним по силам.

Он был стар и немощен, долго лежал на солнце с вывалившимся длинным, изъеденным рытвинами языком и огрызался слегка, когда к нему подбегали, играя, молодые кобели и сучки.

Он устал от жизни, поиска еды, борьбы за вкусно пахнущие и зовущие к совокуплению кунки сучек, и желал только одного - уснуть и не проснуться, но как это сделать он не знал.

Солнце палило нещадно, на пляже туристов было мало - про этот заброшенный пляж мало кто знал, кроме  местных рыбаков и странных экологических туристов - рюкзачников.

Когда они появлялись на пляже и располагали свои бледные тела без одежды на горячем песке, собаки начинали потихоньку к ним приближаться в надежде получить подачку.

Они ложились, но не очень близко, а в пяти - шести метрах от туристов и начинали им по-собачьи улыбаться, оскаливая свои разношёрстные морды.

Старый пёс в этом цирке не участвовал, лежа на траве около дороги, но зорко следя за деятельностью молодняка.

Он лежал на ещё не горячем песке, чуть влажном от ночи и его большие круглые собачьи глаза без ресниц смотрели налево и направо, следя за стаей и за оживающим в тот день пляжем.

Туда уже пришли первые лежачие туристы, расстелили свои соломенные коврики и охая и кряхтя повалились на них.

Зачем они часами лежали на песке у берега под палящими лучами солнца, пёс не знал и понять не мог, как и многое из жизни этих существ, которые окружали его всю жизнь и даже пытались управлять  его собачьей судьбой.

                                                                                                                                                                                                   Старый пёс (отрывок)
                                                                                                                                                                                                   Автор: Ирина Бйорно

По ниточке под жарким солнцем

Я сама тебя околдую,
От меня не уйдёшь никуда.
И задачу решу непростую:
Я - добыча твоя иль беда?

                                                     Добыча иль беда?
                                              Автор: Любовь Бакунская

Пять часов вечера. Жара.

Она пришла.

Я сразу узнал её тело. Широкие бёдра. Сбитые ягодицы. Мягкий живот. Красивая грудь.

И всё же она была смешной.

Смешные жесты. Смешное выражение лица.

Это существо каждое движение прорабатывала мимически.

Я просто не мог оторвать от неё глаз.

Я не был влюблён. Я просто был очарован, удивлён, оживлён.

Мной двигало любопытство. — Кто она? Имя? От куда приехала?

И конечно, мне хотелось знать кем и чем занимается этот несуразный человечек.

Завидев её, я оживился.

Она игнорила меня, в то время как другие девушки кидали взгляды.

К этому времени мне уже было не до девушек, и просто не до чего и всего, я обгорел на солнце.

Не знаю, обгорел ли я на солнце или получил солнечный удар, но меня штормило, а перед глазами всё плыло.

Не желая показывать своего пошатнувшегося состояния здоровья, я старался держаться бодрячком и демонстративно пошёл купаться в море.

Ужасная головная боль мучала меня, но я уже не понимал этого, я впал в беспамятство.

— Эй, парень очнись.

Звонкий голос доносился до моего сознания.

Я сразу его узнал. Головная боль мешала соображать.

Я пытался привести себя в сознание, встать на ноги, но моё тело меня не слушалось.

Во рту ощущался солёный привкус, меня замутило.

Это ощущение заставило меня пошевелиться и меня стошнило.

Встав на четвереньки, я понял, что стою не в самой пристойной позе.

Не смотря на сильную головную боль, я не смог не обратить внимание на милые женские пальчики.

Я сразу понял, что эти пальцы принадлежат моей спасительнице, поскольку они были растопырены.

Так растопыривать пальцы могли лишь индивиды.

Так же от моего взгляда не ускользнула и ухоженность ног стоящей надо мной «леди».

Аккуратный педикюр, гладковыбритая кожа говорили о том, что этой несуразной особе далеко на себя не наплевать.

Оценив красоту пальцев ног своей спасительницы, я так же оценил своё положение.

Буквально несколько минут назад я планировал заполучить эту бестию, но оказалось всё наоборот, она спасла меня как какого-то малолетнего мальчика, и сделала это на глазах у всего пляжа.

Более того, я стоял на четвереньках у её ног как верный пёс.

— Вижу тебе совсем плохо. Я помогу тебе добраться до номера.

Она произнесла это таким тоном, будто бы мы были лучшими друзьями.

Не видя другого шанса сблизиться с этой оторвой я охотно согласился на её сопровождение в свой номер.

— Охотно соглашусь. Проговорил я умирающим голосом.

На сей раз голое тело этого космического человечка было прикрыто леопардовым купальником, который явно приходился ей на размер меньше.

Бёдра облегали бикини из которых торчали женские прелести спереди и сзади.

С бюстом происходило тоже самое, только вот в довершении ко всем прелестям, на самый пик лифа украшала змея.

Увидев это, я не мог не расхохотаться, но учтя стёкшиеся обстоятельства я подавил свой смех.

— Судя по всему ты остановился на центральном пляже.
— Как ты догадалась.
— Такие мачо как ты только там и ошиваются.

Мы болтали как лучшие друзья, а я даже не знал её имени.

Она взяла меня под руку и помогала идти. — Куда мы идём?

Признаться, моё состояние улучшилось, но всё же мне было не до прогулок.

Хотелось прилечь, дать покой голове и телу, которое почему-то жгло.

— Мы идём ко мне. Я сейчас попрошу человека, и он отвезёт нас к тебе.

Эта женщина решила все мои проблемы, будто бы была главой семьи.

Я доверился ей целиком и полностью, опираясь на её руку.

— Как тебя зовут? Девушка задорно рассмеялась.
— Ты до сих пор не знаешь моего имени?

— От куда мне его знать.
— Ах, да! Я забыла, ты же мачо.

— С чего ты взяла?
— Видно по твоему поведению.

— Ты психолог?
— Нет. Мы пришли.
— Так быстро.

С горечью подумал я.

Вопросы роились в моей голове, вытесняя один другого, но я молчал, боясь спугнуть птичку.

Мы остановились возле обычного жилого коттеджа. — Мило.

— Да. Не люблю роскошь. Это ни к чему.
— Так как тебя зовут?

— Юля.
— Меня Александр.

— Я знаю.
— От куда?
— Не спрашивай. Лучше садись на стул, я сейчас приду.

Я сел в садовое кресло и ожидал свою спутницу.

— Ну и знакомство.  Думал я. Врагу не пожелаешь. Луше бы было всё наоборот.

Я представил себе, как несу Юлю на руках, выловленную из моря, делаю ей искусственное дыхание, Юля открывает глаза и первое, кого она видит это я.

— Поехали.

Юля устремлённо шла к выходу прикрыв своё тело в леопардовом купальнике парео (*) красно - жёлтого тона, оно было ей к лицу.

— Ты поедешь так?
— Да, а что?
— Ничего. Просто спросил.

Я не спорил с ней, боясь спугнуть добычу.

Хотя добычей как оказалось был я.

Водитель уже заводил автомобиль, а я не заметил, как он прошёл мимо меня.

                                                                                                                                                                            Солнечный ожог ( отрывок)
                                                                                                                                                                                 Автор: Цветана Алёхина
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) прикрыв своё тело в леопардовом купальнике парео - Парео (таит. pāreu) — предмет женской одежды, прямоугольный отрез ткани. Его подвязывают на бёдрах в виде юбки, под мышками в виде платья или иным образом. Чаще всего парео изготавливают из лёгких струящихся материалов: шифона, шёлка, крепдешина и некоторых синтетических тканей. Иногда — из тонкого хлопка, но такая ткань легче мнётся, медленнее сохнет и быстрее изнашивается.
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Три плюс два» 1963 )

Без Лица

Чернеет суровыми тучами небо,
В колхозе давно уже спят.
Не спит бригадир. Колосистого хлеба
Не связаны в поле участки лежат.

Сгниет под дождём золотая пшеница,
Которую нежно лелеял колхоз.
Так вот почему бригадиру не спится
И мучает девушку важный вопрос.

А в сердце всё глубже тревога вползает,
Теперь бригадиру уже не до сна.
Подходит к избе, где живёт звеньевая,
И звонко стучит в переплёты окна.

И, левую руку направив на тучи,
Кивает тревожно она головой.
Так можно без слов — и короче и лучше —
В секунду про всё рассказать звеньевой.

Весёлые песни прогнали тревогу,
Задорной улыбкой светились глаза.
Пылит и шуршит под ногами дорога,
Да громко звенят в тишине голоса.

Готовилось утро на землю спуститься,
Уж сбросила ночь одеянье своё,
В снопы повязала бригада пшеницу
И в тучные копны сложила её.

                                                                               Бригадир
                                                                  Автор: Кубанёв Василий

Комната Васи Тынина была тихой и уютной.

На стенах висели старинные картины в тяжёлых рамах, на полу лежал потрёпанный ковёр, а в углу стоял массивный деревянный стол, заваленный книгами — чувствовалось, что здесь живёт умный человек.

Вася сидел в кресле, углубившись в чтение.

На корешке книги ярко выделялась фамилия автора — З. Фрейд.

Тынин был погружён в размышления о человеческой психике, когда внезапно дверь его комнаты с грохотом распахнулась.

В комнату влетел Лунин.

Его волосы были взъерошены, глаза широко раскрыты от ужаса, а дыхание сбивалось.

Дверь со всей силы ударилась об стену, и две картины с грохотом рухнули на пол.

Но крик Лунина заглушил даже этот шум.

— Вася, посмотри! — истерически закричал он. — Леночка Зубова сказала, что у меня лица нет! Это правда? Ответь искренне, ты ведь среди нас самый честный и умный!

Вася медленно оторвал взгляд от книги.

Его спокойный, почти равнодушный взгляд остановился на Лунине.

Он внимательно осмотрел друга, словно изучая его черты, и наконец произнёс:

— Действительно, лица на тебе нет. Ты что, его потерял?

Лунин замер. Его пальцы нервно потянулись к лицу, ощупывая лоб, глаза, нос, рот, подбородок.

— Как я мог его потерять? — прошептал он. — Вот лоб, глаза, нос, рот, подбородок, даже бородавка — всё на месте. Как может быть, что лица нет?
— Всё на месте, а лица нет, — повторил Тынин, как будто говорил о чём-то очевидном.

— Но если всё на месте, то и лицо должно быть! — взорвался Лунин. — Вы все, наверное, решили надо мной издеваться! Так я вам не позволю!
— Никто над тобой не издевается, — холодно ответил Тынин. — Ты ворвался ко мне без стука, кричишь, машешь руками. Это неприлично. Хоть бы извинился.

— Извиниться? — Лунин засмеялся, но смех его звучал нервно и неестественно. — Я бы посмотрел, как бы ты себя вёл, если бы потерял лицо! От этого же с ума можно сойти!
— В наше время потерять можно что угодно, — философски заметил Тынин. — Найти труднее. Ну, а лицо можно терять, находить и менять хоть каждый день. Так что отнесись к этому спокойно.

Он снова попытался вернуться к чтению, но Лунин не отставал.

Он метался по комнате, то подходя к Тынину, то отходя к окну, то снова возвращаясь.

— Ну скажи, что ты шутишь! — умоляюще произнёс он. — Ладно, Леночка — она дура. Но ты ведь серьёзный и образованный человек!
— Поэтому, как серьёзный человек, я говорю тебе: у тебя нет лица. И прошу, оставь меня в покое.

— Нет, вы все с ума сошли! — закричал Лунин. — А ещё друзья зовётесь! Враги вы мои заклятые, вот вы кто!
— Если мне не веришь, сходи на улицу и спроси у прохожих, — предложил Тынин, не отрываясь от книги. — Им ты наверняка не враг, и зачем им тебе врать?

Лунин задумался.

Его глаза метались по комнате, словно ища поддержки, но нашёл он лишь холодный взгляд Тынина.

— Ты прав, — наконец произнёс он. — Я спрошу у прохожих.

И с этими словами он вылетел из комнаты.

Дверь снова грохнула, и в комнате воцарилась тишина.

Вася Тынин вздохнул, взял книгу и продолжил читать, как будто ничего не произошло.

Через десять минут дверь комнаты Тынина снова грохнула.

На пол упала ещё одна картина.

Настенные часы, сорвавшись с гвоздя, разбились, а кукушка, вылетев из них, прокуковала три с половиной часа.

— Извини, — начал Лунин, снова врываясь в комнату. — Я не верил тебе, но прохожие подтвердили. У меня действительно нет лица. Дай, пожалуйста, зеркало. Хочу посмотреть, как я выгляжу без него.

— Зачем тебе зеркало? — спросил Тынин, не отрываясь от книги. — Поверь мне, лучше не смотреть на себя. А то натворишь что - нибудь плохое.

                                                                                                                                                                                  Потеря лица (отрывок)
                                                                                                                                                                                Автор: Алексей Плеханов 2

( кадр из фильма «Весна на Заречной улице» 1956 )