Его продуктовый райдер
Каша из гречки,
Где варилась? — В печке.
Сварилась, упрела,
Чтоб Оленька ела,
Кашу хвалила,
На всех разделила.
Досталось по ложке
Гусям на дорожке,
Цыплятам в лукошке,
Синицами в окошке.
Хватило по ложке
Собаке и кошке,
И Оле доела
Последние крошки!
Вкусная каша
Автор: Зинаида Николаевна Александрова
- Любишь? - Кого это? - Кого, гречку. - Обожаю. - Хороша.
ТЯЖЁЛЫЙ ГОД ( ФРАГМЕНТ )
Патриарх (*) у нас в то время был старый, беззубый, безволосый, малорослый и совсем простой.
Это было тем более необыкновенно, что рядом, в соседней губернии, патриарх был трёх аршин роста и имел грудь колесом.
Даже в нашем захолустье как-то обидным казалось появление такого человека на патриаршеском поприще.
Тогда времена были строгие, и от патриарха требовалось, чтоб он был [/font[font=Book Antiqua]]«хозяин» или, по малой мере, «орёл».
Наш же, даже в сравнении с сторожами губернского правления, казался ощипанною курицей.
И к довершению всего, фамилию он носил какую-то странную: Набрюшников.
Всё это, вместе взятое, самую губернию как бы принижало, переводило от высшего в низший класс, чем в особенности обижался вице - губернатор.
— Просто курам на смех! — негодовал он, — не патриархом ему быть, а в шалаше сидеть да горох стеречь!
И попал он к нам самым странным образом.
Служил он некогда в одной из внутренних губерний акушером при врачебной управе (в то время такая должность была, так и назывался: "акушер врачебной управы"),
но акушерства не знал, а знал наговор, от которого зубную боль как рукой снимало.
Многих он от зубного недуга исцелил, и в числе этих многих случилась одна из местных магнаток, графиня Варвара Алексеевна Серебряная.
Прошло после того много лет; Набрюшников успел выйти в отставку с чином действительного статского советника (чин этот выхлопотала ему графиня) и поселился у себя в деревне.
И прожил бы он там спокойно остальные дни живота своего и, по всем вероятиям, даже изобрёл бы средство избавлять домашних птиц от типуна, как вдруг получил от графини письмо:
______________________________________________________________________________________________________________________________________________
"Любезный куманёк, господин Набрюшников!
С тех пор как ты мне услугу оказал, от зубов навсегда избавил, не успела я тебя ещё как следует отблагодарить.
А нонича мне министр два преотличнейших места на пари проиграл, так одно из них, пожалуй, не откажи мне, прими.
Место, правда, не бойкое, да ведь прокормиться и в тишине можно.
Ещё где потише, пожалуй, для вашего брата сытее будет.
А впрочем, пребываю к вам доброжелательная".
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________
И вот через месяц он уже сидел на проигранном месте, сидел плотно и поселял своим видом уныние во всех сердцах, которым дороги были достоинство и блеск губернии.
Смирен он был до такой степени, что даже акциденции (**) почти исключительно брал провизией.
Подадут, например, у городского головы зернистой икры к закуске, он сейчас же поманит хозяина пальцем: нельзя ли, дескать, мне фунтиков десять прислать.
Или узнает, что такой-то купец на ярмарку едет, сейчас ему реестрик: изюму столько-то, миндальных орехов столько-то, шепталы (***), черносливу и т. д.
Однажды был даже такой случай, что по целому городу мужичок с возом мёрзлой рыбы ездил, спрашивая, где живёт патриарх: оковский, мол, исправник в презент ему рыбки прислал.
Много было у нас толков по поводу этого случая.
— Ах, срам какой! — восклицал советник питейного отделения, Пётр Гаврилыч Птенцов. — Рыбой!
— Рыбой берёт! Рыбой! — выходил из себя вице - губернатор.
— Не вник ещё! Ещё узы ему бог не разрешил! — замечал уездный лекарь Погудин, человек ума острого и прозорливого, как бы предрекая, что придёт время, когда узы сами собою упадут.
Даже обывателям казалось как-то постыдно, что с них такую малость берут, так что многие избегали его и на званые обеды не приглашали.
— Ну, возьми он! Ну, если уж так надобно… ну, возьми! А то — рыбой! Рыбой! — восклицали все хором.
-- из цикла очерков Михаила Евграфовича Салтыкова - Щедрина - «Благонамеренные речи»
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
(*) Патриарх у нас в то время был старый, беззубый, безволосый, малорослый и совсем простой - Салтыков - Щедрин рассказывает историю губернатора, которого в тексте иронично величают «патриархом». Цензор, читавший рукопись, сразу понял намёк: он отметил, что автор замаскировал звание губернатора этим прозвищем (©).
(**) акциденции почти исключительно брал провизией - Акциденции — исторический термин, который в России первой половины XVIII века обозначал случайные, дополнительные доходы приказных и канцелярских чиновников, не получавших жалованья. Они формировались за счёт добровольных даяний челобитчиков (просителей). Акциденции были введены Петром I, а отменены при Екатерине II, когда всем служащим канцелярий установили жалованье. Таким образом, в контексте произведения Салтыкова - Щедрина фраза означает, что персонаж Набрюшников получал побочные, неофициальные доходы (взятки, поборы) преимущественно в виде продуктов питания (©).
(***) изюму столько-то, миндальных орехов столько-то, шепталы - Шептала (также встречается вариант написания «шаптала») — это сушёные абрикосы или персики, высушенные вместе с косточкой. Название происходит от персидского слова saftaly, которое переводится как «персик».
