Позови меня в ночи, приду

Позови меня в ночи, приду - Строчка из одноимённой песни Влада Сташевского, написанный Владимиром Матецким и Ильёй Резником.

Я поделюсь с тобою радостью своею:
Вчера влюбился я (в который раз?).
Пусть примет нас тенистая аллея,
И скроет от чужих бестактных глаз…

На дружбе нашей то никак не отразиться,
По-прежнему тебя по-дружески люблю,
По-прежнему ты приходи помыться,
Но украшенье я тебе не подарю!

Пускай его теперь другая носит,
Её я буду обожать – боготворить,
Тем более, что ты сказала, котик,
Что цацками тебя не подкупить!

                                                                 Бывшей возлюбленной
                                                                   Автор: Вадим Нонин

Часть 3. Глава 10 ( Фрагмент )

Домна Осиповна начала было рассказывать своё дело; но у ней всё перепуталось в голове.

— Madame! Вы слишком взволнованы; позвольте, я сегодня вечером приеду к вам, — проговорил слушающий её адвокат.
— Приезжайте! — отвечала Домна Осиповна.
— Ваш адрес?

Домна Осиповна подала ему свою карточку и ушла.

— Кто это такая? — спросил один из адвокатов, которому понравилась наружность Домны Осиповны.
— Перехватова! — прочитал адвокат, принявший от Домны Осиповны карточку.

— Это жена, может быть, доктора Перехватова? — полюбопытствовал тот же адвокат.
—  Она самая, а прежде бывшая жена Олухова, — объяснил довольно мрачный на вид адвокат, сидевший в стороне и читавший газету.

— Олухова? — переспросили многие из адвокатов с небольшим волнением в голосе.

Они все почти слышали о начинающемся миллионном процессе Олуховых.

Адвокат, взявший на себя обязанность приехать к Домне Осиповне, потёр себе как бы от холода руки, но в сущности — от самодовольства, рассчитывая захватить это дело себе.

Возвратясь домой, Домна Осиповна ждала мужа, который, однако, не возвращался.

С рассвирепелым видом начала она ходить по своим богатым апартаментам, чтобы хоть чем - нибудь утишить терзающие её страх и гнев…

Раздался звонок.

Домна Осиповна думала, что приехал муж, но оказалось, что это было городское письмо, которое лакей и нёс, по обыкновению, в кабинет к доктору.

— Дай мне письмо! — крикнула ему Домна Осиповна.

Лакей подал ей.

Домна Осиповна сначала понюхала письмо; оно пахнуло духами.

Домна Осиповна разорвала пакет, а вместе с ним и самое письмо, которое и начала было читать.

«Cher Перехватов! — писалось в нём. — Я жду вас к себе и больна скукою о вас!..»

Домна Осиповна не стала более читать и бросила письмо на пол; она сама некогда вроде этого посылала письма к Перехватову.

В голове её между тем зародился новый план: ехать к Бегушеву.

Он ей стал казаться единственным спасителем, и она готова была, назло мужу, войти во всевозможные компромиссы со своим старым обожателем.

Бегушев ещё из окна увидел, что Домна Осиповна подъезжает к крыльцу на дрянном извозчике, но быстро, и когда она позвонила, он крикнул стоявшему перед ним с бутылкою красного вина молодому лакею:

— Поставь это здесь и прими!

Лакей побежал.

Бегушев залпом выпил стакан красного, которое он в в последнее время почти постоянно тянул.

В этом маленьком опьянении ему как-то легче было существовать!

Молодой лакей принял Домну Осиповну.

Она прямо прошла в диванную к Александру Ивановичу.

— Здравствуйте, мой добрый, старый друг! — проговорила она.

Бегушев только ответил ей первоначально:

— Здравствуйте!
— Бегушев! — продолжала Домна Осиповна. — Я приехала вас просить о том же, о чём просила вас, может быть, и Мерова: спасите меня от голодной смерти!

— Вас?.. От голодной смерти?
— Да, Янсутский хочет уничтожить все моё состояние, а вы знаете, что он способен это сделать.

— Каким же образом и чем Янсутский может уничтожить ваше состояние? Наконец, ваш муж — такой практический человек, что не допустит, вероятно, сделать его это!..

— говорил Бегушев, вместе с тем всматриваясь в лицо Домны Осиповны, которое имело странное выражение, особенно глаза: они были неподвижны и вместе с тем блестели; прежнего бархатного тона в них и следа не оставалось.

— Муж мой дурак и подлец, — хватила Домна Осиповна откровенно, — вы одни только понимаете, можете, если только захотите, пособить мне!.. Любви между нами не может быть, — вы, конечно, меня не любите больше, да и я вас не люблю; впрочем, я уж и никого не люблю!..

И Домна Осиповна взяла себя за голову.

— Если вы приехали ко мне из боязни за ваше существование, то вот вам моё слово: я буду ездить к вам и наблюдать, чтобы чего не случилось с вами, — проговорил Бегушев, у которого явилась снова мысль прийти на помощь к этой разбитой женщине.

— Нет, Бегушев, нет! — воскликнула Домна Осиповна.

— Вам ко мне ездить нельзя!.. Нас с вами разделяет столько врагов… но постойте, где же они и какие?.. Муж, который мне изменил и бросил меня!.. Состояние моё, которого у меня нет!.. Я сказала это вздор, что нет, — продолжала она, — состояние есть, и большое!.. Его только надо «припрятать». Научите, куда я могу уехать за границу, чтобы туда увезти моё состояние, — можно это?

— Не знаю-с, я никогда не упражнялся в этом и скорей бы бросил своё состояние, чем бы стал прятать его.
— Я не могу, Бегушев, этого сделать, — опять громко воскликнула Домна Осиповна, — мне моё состояние слишком дорого досталось… Оно теперь моё и мне должно принадлежать!.. Посмотрю я, как его отнимут у меня… посмотрю!..

И Домна Осиповна засмеялась неприятным, озлобленным смехом.

— И вы, Бегушев, тоже наблюдайте за этим, — продолжала она, — нельзя же целый век прикидываться таким простачком в этих делах!
— Как я буду наблюдать, когда вы запрещаете мне даже бывать у вас? — сказал Бегушев, начинавший не понимать, что такое говорит Домна Осиповна.

— Я у вас буду бывать, это всё равно!.. Ездила же я прежде к вам, — проговорила она резко. — Дня через два, значит, я буду у вас… велите меня принимать в каждый час, когда бы я ни приезжала к вам!.. — заключила она повелительным голосом и распрощалась с Бегушевым.
                                                                                                          — из романа Алексея Феофилактовича Писемского - «Мещане»

( кадр из фильма «Всё будет хорошо!» 1995 )

Попугаи

Женщина в деревне жила
Уж такая сплетница ...
Новость услышит где -
Во всех домах отметится.
Всё переврёт, перекрутит
Что говорила - забудет.
Бабы к колодцу за водой придут,
А она тут как тут.
Послушает, послушает
Что к чему не поймёт,
А сплетни по деревне сразу разнесёт.
Однажды решили над ней подшутить,
Да Марью - сплетницу проучить.
Пулю пустили, что Иван её загулял
Будто видели как он у реки соседку обнимал.
Марья как эту новость услыхала,
Сразу с лица спала ...
Вёдра у колодца бросила,
Да сразу домой
Вдруг Иван её там с другой.
А муженёк на рыбалке с удочкой сидит,
Клёв хороший - домой не спешит.
До вечера половил, стал домой собираться
Да через кусты к дороге пробираться.
Глянь, а там Марья жена,
Стоит руки в бока.
- Ну и где ж твоя щука с которой вчера зажимался?
Иван понять ничего не может, растерялся.     

                                                                                                Женщина в деревне жила (отрывок)
                                                                                                        Автор: Валентина Карпова

Когда Дёжкин вошёл во двор, его тут же окликнула соседка:

— Здрасьте! А ваша хозяйка только что вышла. Сказала, скоро будет.

Дёжкин кивнул и захлопнул за собой дверь.

... Катька толкнула коленом калитку и прошла во двор, неся в руках две нагруженные сетки.

— Твой дома! — сообщила ей соседка.

Катька улыбнулась и поспешила в дом.

— Спасибо...
— Ты уже пришёл? — спросила она, сияя.
— Пришёл,
— Давно?
— Только что.
— А мне все по дороге о тебе рассказали.

Дёжкин хмуро посмотрел на неё.

—  Д а ?
— Даже походку твою изобразили.

Дёжкин хмыкнул.

Катька торжественно заявила:

— А сегодня в клубе кино. У нас ещё не крутили. Про любовь...

В летние дни темнеет поздно. Так поздно, что даже надоест.

Со двора вышли Катька и Дёжкин. Катька цвела. Она крепко держала под руку ветеринара.

Тётка Люба глазела вовсю.

С другой стороны, через улицу, в упор, по-бычьи смотрела на них рыжая Людка.

— Добрый вечер, — сказала Катька, смущаясь.

Тётка, замешкавшись, ответила, а Людка всё так и не спускала с них глаз.

Катька и Дёжкин двинулись по улице.

И всюду их провожали взгляды.

Возле клуба было сборище. И все, словно по команде, повернулись к ним.

Дёжкин даже замедлил шаг. Стена... Стена против них.

Выручил Слава. Он отделился от толпы и подошёл к ним.

— Здравствуйте, Катя, — сказал он. — Павел Иванович, я куплю вам билет. Подальше или поближе?
— Всё равно.
— Лучше поближе, — попросила Катька. — А то всегда сзади шпана.

На экране шёл фильм «Ещё раз про любовь».

Артистка Доронина говорила в телефонную трубку:

— Я люблю тебя. Я тебя люблю. Ты меня любишь?

В зале вздыхали, сочувствовали, щёлкали семечками.

Катька прижималась к Дёжкину, заглядывала в глаза.

Кино скоро кончилось, и они вышли из клуба.

— Жизненная картина... Прямо как по-настоящему, —сказала Катька.

Сзади их осветили мощные фары, и мимо поползла автоколонна тяжёлых машин - рефрижераторов.

Шедшие из кино остановились, прижались к заборам, пропуская вперёд ревущую колонну.

Один из шофёров высунулся из кабины, крикнул:

— Не расходитесь, девоньки!.. Приходите танцевать!

Молча вошли во двор, закрыли на крючок калитку. Дёжкин молчал.

— Ты чего? — спросила Катька, заглядывая ему в глаза. — Весь вечер вроде тебя изнутри беспокоит что-то... А, Паша?

Дёжкин не ответил и пошёл к дому. Катька догнала его.

— Ну что с тобой?.. Паша?

На крыльце Дёжкин остановился.

— Надо поговорить.

Катька так и замерла. Смотрела на него.

— Поговорить, — повторил Дёжкин.
— Не надо, — тихо попросила Катька. — Не надо...

— Надо... Кто разнёс по деревне, будто мы собираемся пожениться?
— А-а, — облегчённо улыбнулась Катька, — а кто ж разнёс?.. Спросили, я кой - кому сказала, а там пошло... Бабы разнесли. Это ж село, Паша...

— А ты обо мне подумала?
— А что? — не поняла Катька. — Разве ты...

— У нас не было ещё с тобой разговора... Ты ровно ничего не знаешь обо мне, а слух уже пошёл!
— Так разве это страшно?.. Мы ж любим, Паша... Может, ты передумал?

— Что «передумал»?.. Может, я ничего ещё и не думал!
— Да господи, — тихо сказала Катька и взяла его за руку. — Не думал, и господь с ним...

                                                                                            -- из киносценария Виктора Мережко «Вас ожидает гражданка Никанорова»

Пока речь идёт не о тебе

На дыбы встаёт из-за забора голубой сирени кипяток,
в зарослях небесного простора солнце развязалось, как пупок,
с молодой крапивой не до шуток ландышу, ушами шевеля,
только делят пчёлы в новых шубках шкуру неубитого шмеля

                                                                                                                        Травмай (отрывок)
                                                                                                                   Автор: : Алексей Остудин

Часть пятая. Глава. 1. ( Фрагмент )

Андрей Семёнович сидел почему-то всё это утро дома.

С этим господином у Петра Петровича установились какие-то странные, впрочем, отчасти и естественные отношения:

Пётр Петрович презирал и ненавидел его даже сверх меры, почти с того самого дня, как у него поселился, но в то же время как будто несколько опасался его.

Он остановился у него по приезде в Петербург не из одной только скаредной экономии, хотя это и было почти главною причиной, но была тут и другая причина.

Ещё в провинции слышал он об Андрее Семёновиче, своём бывшем питомце, как об одном из самых передовых молодых прогрессистов и даже как об играющем значительную роль в иных любопытных и баснословных кружках.

Это поразило Петра Петровича.

Вот эти-то мощные, всезнающие, всех презирающие и всех обличающие кружки уже давно пугали Петра Петровича каким-то особенным страхом, совершенно, впрочем, неопределённым.

Уж конечно, сам он, да ещё в провинции, не мог ни о чём в этом роде составить себе, хотя приблизительно, точное понятие.

Слышал он, как и все, что существуют, особенно в Петербурге, какие-то прогрессисты, нигилисты, обличители и проч., и проч., но, подобно многим, преувеличивал и искажал смысл и значение этих названий до нелепого.

Пуще всего боялся он, вот уже несколько лет, обличения, и это было главнейшим основанием его постоянного, преувеличенного беспокойства, особенно при мечтах о перенесении деятельности своей в Петербург.

В этом отношении он был, как говорится, испуган, как бывают иногда испуганы маленькие дети.

Несколько лет тому назад в провинции, ещё начиная только устраивать свою карьеру, он встретил два случая жёстоко обличённых губернских довольно значительных лиц, за которых он дотоле цеплялся и которые ему покровительствовали.

Один случай кончился для обличённого лица как-то особенно скандально, а другой чуть - чуть было не кончился даже и весьма хлопотливо.

Вот почему Пётр Петрович положил, по приезде в Петербург, немедленно разузнать, в чём дело, и если надо, то на всякий случай забежать вперёд и заискать у «молодых поколений наших».

В этом случае надеялся он на Андрея Семёновича и при посещении, например, Раскольникова уже научился кое - как округлять известные фразы с чужого голоса...

    — из социально - психологического и философского романа Фёдора Михайловича Достоевского - «Преступление и наказание»

( кадр из фильма «Плюмбум, или Опасная игра» 1986 )