Смех и рыдание по тайной свободе
Вдруг кто-то подошёл к кровати,
И голос (о, знакомый голос!)
Назвал по имени его.
А он глаза открыть стыдился.
Из них выкатывались слёзы
И тихо по щекам текли.
Вот, кто-то тронул одеяло -
Алёша выглянул невольно.
И перед ним была Чернушка,
Не курица, а человечек -
Какой он был в подземной зале,
В официальном чёрном платье.
- Алёша! - вижу, ты не спишь…
Прощай, пришёл к тебе проститься.
Мы не увидимся с тобою!
Алеша громко зарыдал.
Чёрная курица (отрывок)
Автор: Сергей Куличенко
Котовский был одет в коричневую пару; на голове у него была франтоватая шляпа с широкими полями, а в каждой руке он держал по кожаному баулу.
Поставив их на пол, он приложил два пальца к полям шляпы.
– Добрый вечер, Пётр, – сказал он. – Я, собственно, хотел попрощаться.
– Вы уезжаете? – спросил я.
– Да. И не знаю, почему вы остаётесь, – сказал Котовский. – Не сегодня - завтра эти ткачи всё здесь спалят. Не понимаю, на что надеется Чапаев.
– Он собирался сегодня решить эту проблему.
Котовский пожал плечами.
– Знаете, – сказал он, – проблемы можно решать по-разному.
Можно просто напиться в дым, и они на время исчезнут.
Но я предпочитаю разбираться с ними до того, как они начнут разбираться со мной.
Поезд уходит в восемь вечера. Ещё не поздно. Пять суток, и мы в Париже.
– Я остаюсь.
Котовский внимательно поглядел на меня.
– Вы знаете, что вы сумасшедший? – спросил он.
– Конечно.
– Кончится тем, что вас троих арестуют, а верховодить начнёт этот Фурманов.
– Меня это не пугает, – сказал я.
– Вы, значит, не боитесь ареста? Конечно, у всех нас, русских интеллигентов, даже в сумасшедшем доме остаётся тайная свобода a-la Pouchkine, и можно…
Я засмеялся.
– У вас, Котовский, удивительный талант попадать в такт моим мыслям. Я как раз сегодня думал на эту тему. Могу вам рассказать, что это такое на самом деле – тайная свобода русского интеллигента.
– Если это займёт немного времени, сделайте одолжение, – ответил он.
– Год, кажется, назад, в Петербурге, был преинтересный случай. Знаете, приезжали какие-то социал - демократы из Англии – конечно, их ужаснуло то, что они увидели, – и у нас была с ними встреча на Бассейной. По линии Союза поэтов.
Там был Александр Блок, который весь вечер рассказывал им про эту самую тайную свободу, которую мы все, как он выразился, поём вослед Пушкину.
Я тогда видел его в последний раз, он был весь в чёрном и невыразимо мрачен. Потом он ушёл, и англичане, которые, конечно, ничего не поняли, стали допытываться, что же это такое – secret freedom.
И никто толком не мог объяснить, пока какой-то румын, который почему-то был с англичанами, не сказал, что понимает, о чём речь.
– Вот как, – сказал Котовский и посмотрел на часы.
– Не волнуйтесь, уже недолго.
Он сказал, что в румынском языке есть похожая идиома – «хаз барагаз» или что-то в этом роде.
Не помню точно, как звучит. Означают эти слова буквально «подземный смех».
Дело в том, что в средние века на Румынию часто нападали всякие кочевники, и поэтому их крестьяне строили огромные землянки, целые подземные дома, куда сгоняли свой скот, как только на горизонте поднималось облако пыли.
Сами они прятались там же, а поскольку эти землянки были прекрасно замаскированы, кочевники ничего не могли найти.
Крестьяне, натурально, вели себя под землёй очень тихо, и только иногда, когда их уж совсем переполняла радость от того, что они так ловко всех обманули, они, зажимая рот рукой, тихо - тихо хохотали.
Так вот, тайная свобода, сказал этот румын, – это когда ты сидишь между вонючих козлов и баранов и, тыча пальцем вверх, тихотихо хихикаешь.
Знаете, Котовский, это было настолько точное описание ситуации, что я в тот же вечер перестал быть русским интеллигентом.
— из романа Виктора Пелевина - «Чапаев и Пустота»
( кадр из телесериала «Хождение по мукам» 2017 )
