Распорядители судеб
Другой флаг, да с серпом, да с молотом,
Да чтоб задрожали чинуши и демоны,
Они - старьё, а мы с тобой - молоды,
Зачем нам страна, где нас с тобой - нету?
Нас - нету, но мы не отступим!
Единой стеной мы - люди! Мы - братья!
И кто вам сказал, что мы - не будем?
Мы будем давить, поДАВИТЕСЬ, НАТЕ!!!
Лимоновцы (Отрывок)
Автор: Василий Городничий
Случай в ресторане | 6 кадров
- Снимите с него наручники, - распорядился симпатичный капитан, сидящий за столом, заваленным папками скучного коричневого цвета. Слесарь Силантьев присел на жёсткий стул с высокой прямой спинкой, растирая зудящие от браслетов запястья.
- Так. – капитан раздавил в пепельнице сигарету, и взял чистый лист бумаги. – Давайте заново. Фамилия, имя отчество.
- Силантьев. Пафнутий Фомич. Шестьдесят девять полных. На пенсии.
- Как оказались на территории предприятия «Орион», Пафнутий Фомич?
- Дело у меня там было, мил человек. – Подследственный потёр шею и поёрзал на стуле, пристраивая свой стариковский зад.
- Гражданин капитан.
- Чего, простите? – сощурился в его сторону пенсионер.
- Гражданин капитан меня зовут. – Полицейский с сочувствием смотрел на старика. – Какое дело в три часа ночи?
- А сейчас сколько времени? – живо спросил тот. – У меня часы забрали.
- Тринадцать тридцать. – Капитан бросил взгляд на левое запястье. – Торопитесь?
- Пока нет, гражданин капитан. – Пенсионер вздохнул. – Не знаю, с чего и начать. С извинений начну. Простите старика. Я на вас зла не держу. Судьба так распорядилась. Типа – карма.
Капитан отложил ручку, откинулся в кресле и пожал плечами.
- Да, я бы извинил, Пафнутий Фомич. Я человек не кровожадный. У меня папаша примерно ваших лет. Но – Закон! Для всех одинаков. Вас поймали ночью на территории промышленного предприятия. Застали за порчей конвейера с электронным программным управлением. Директор предприятия мне тут устраивал танцы в кабинете. Кричал, что вы чуть не сорвали план поставок дорогостоящего оборудования на триста тысяч долларов по Москве. Можете объяснить, за каким лешим вам, пожилому человеку, понадобилось лезть ночью на завод? Резать колючую проволоку на заборе? Замки ломать?
Пафнутий Фомич поднял глаза к потолку, собрав на лбу десяток мелких морщин.
- Нельзя было иначе, – он вздохнул. – Не получалось иначе. Я уж всю голову сломал. Но – никак!
- Что – никак? – дознаватель достал сигарету из пачки и щёлкнул зажигалкой.
- Никак иначе.
- А поподробней? Зачем вы ломали линию по производству кофейных автоматов? Чем они вам не угодили? Хорошая вещь. Нужная. Востребованная. Вон – нам вчера новый такой автомат установили. Мы кофе пьём. Вы – новый луддит? (*) – он глубоко затянулся сигаретой.
- Чего? – пенсионер настороженно посмотрел на собеседника. – Не. Я слесарь. Шестого разряда. Но и в электрике маленько кумекаю. Не знаю я, чего говорить. Придумывать не обучен, а правду сказать – не поверите.
- А вы не волнуйтесь, я доверчивый…
Старик привычным жестом погладил рукой лысый череп, собираясь с мыслями, но тут дверь кабинета распахнулась, и через порог, держась за дверную ручку, наполовину просунулся красномордый прапорщик весьма свирепого вида в чёрной кожанке с портупеей на плече.
- Здорово, Петрович! – проскрипел он простуженным голосом. - Ты сегодня в оцеплении на Тверской. К шестнадцати ноль - ноль. Не забыл?
- Макс, я человека опрашиваю, - капитан поморщился. – Успею.
- Эту мумию? – Плечистый прапор бросил брезгливый взгляд на Пафнутия Фомича. – Пусть в обезьяннике переждёт. Не развалится.
- Макс! – капитан повысил голос. – К шестнадцати подойду. Кстати, почему меня поставили, не знаешь?
Прапорщик дёрнул широким плечом.
- Хрен знает. Начальство политес соблюдает. Мартышки сегодня вроде бы будут в сопровождении иностранных журналистов. Политические лозунги, свобода слова… Ты у нас самый толерантный. А меня эти хорьки боятся. Ладно, бывай!
Капитан несколько мгновений смотрел на захлопнувшуюся дверь, потом раздавил окурок в пепельнице, провёл по лицу руками и взял авторучку.
- Так. На чём мы?..
- Видение мне было, - сказал внезапно решившийся Пафнутий Фомич. – Не впервой. Раньше тоже бывало, но по мелочи. Там, кошка цветок уронит с подоконника. Звонок в дверь. Знакомых на улице встречу. Предвидение. И всегда сбывалось. А тут – накатило, что самолёт разобьётся. Даже два. На взлёте – один другого заденет. Четыреста трупов. И Артёмка мой. Внук, то есть. В Анталию летит. Сегодня. Из Домодедово в семнадцать тридцать. Который час?
Капитан в лёгком замешательстве посмотрел на часы:
- Тринадцать сорок пять. – Он помотал головой. – Простите, это вы о чём?
- Об деле. – Слесарь был серьёзен и трезв. – Вы ж велели правду говорить. А как я беду отведу? Я в аэропорт звонил. И в МЧС звонил. Везде дурака включают. Звоните, говорят, папаша, не до, а после катастрофы. Я Артёмке говорил – не лети, говорю, Артёмка этим рейсом. Он пацан сметливый, говорит, хорошо, дед. Я не полечу. А другие люди? Четыреста душ! Каково!
Дознаватель тоскливо посмотрел в окно. На улице светило солнце. На подоконнике рядышком сидели два голубя, мирно воркуя о своём.
- Послушайте, Пафнутий Фомич, – скучно сказал он. – Давайте не будем отнимать время друг у друга… Повторяю вопрос: зачем вы залезли на завод? Похитить что - то хотели?
- Ничего я похищать не собирался. Отродясь чужого не брал.
- Тогда зачем?
- Кой - чего сделать надо было.
- Что сделать? – капитан был само терпение.
- Замкнуть пару цепей…
Пенсионер завозился на стуле.
- Который час?
- Без пяти два. – Капитан, наморщив лоб, смотрел на старика. – Ну?..
- Ну… - тот опять погладил лысину, - Понимаете, ежели предвидение есть, то есть и предвидение того, чего ты изменить хочешь… Ну, ежели, к примеру, ребёнок должон под машину попасть. Ты это видишь, и хватаешь его за шкирку. То предвидение – меняется. Как вам объяснить… Мильён вариантов. И все предвидятся сразу! Что будет, ежели ты сделаешь это. И что будет, ежели ты сделаешь – то!
- Что ж это за предвидение, когда миллион вариантов? – капитан пожал плечами. – Я вам без всякого предвидения скажу, что вас ждёт в ближайшие сутки.
- Нет! – старый слесарь погрозил пальцем. – Вы скажете – примерно! Может быть. А может – и не быть. А я скажу точно! Вот в чём… эта… бифуркация!
- Ладно! – дознаватель припечатал ладонью лист бумаги. – Не хотите говорить, дело ваше. А у меня работы полно. Придётся посидеть вам у нас на деревянной лавке…
- Погодите, погодите! – пенсионер прижал руки к груди – Мил человек! Гражданин капитан! Сейчас. Ещё чуток. Простите старика, мысли - то вразбежку… Что нужно, чтоб самолёты не столкнулись? Да, самая малость. Минутка, другая, они и разминутся… Стало быть, надо, чтобы один маленько припозднился. Я уж предвидения свои и так и сяк перебирал – только один вариант есть. Командир корабля опоздать должон. Для этого ему важная причина потребна должна быть. А причина такая – ребёнок евойный в больничку попал. С сотрясением мозга. Он у него оболтус, среди нацболов болтается. За Лимонова агитирует. Слыхали, небось?
- Слыхали. – Ещё одна сигарета перекочевала из пачки в рот представителя закона. – И что же, вы решили сами пареньку сотрясение мозга устроить? В превентивных целях?
- Нет. В целях самых благородных. Только не я. Это вы будете его по башке лупцевать...
Рука капитана с зажигалкой остановилась на полпути.
- Я?! – моргнул он.
- Который час? – в голосе Пафнутия Фомича послышались молящие нотки.
Капитан машинально взглянул на запястье:
- Четверть третьего…
Старик закашлялся.
– Будьте добры! Мил человек, гражданин капитан! Водички дайте. Только не из графина. Тёпленькой. У вас автомат рядом с кабинетом…
Дознаватель прикурил сигарету, покачивая головой, вышел из - за стола.
- Сегодня ж марш несогласных, - торопливо сказал Пафнутий Фомич. – Ети… Лимоновцы пойдут. По Тверской. Аккурат в шашнадцать пополудни. Вы их как раз принимать будете. В первых рядах оболтус энтот. Сын лётчика. Он дубинкой промеж ушей и получит. «Скорая» его в больницу увезёт. Отцу позвонят. Он кинется к сыну, да на вылет и опоздает. Туда - сюда, самолёты разминутся…
- М - да… - капитан распахнул дверь, и, держа своего гостя в поле зрения, вышел в коридор. Кофейный автомат, поблескивая красно - чёрной пластмассой, стоял рядом с дверью, чуть слышно гудя. – Давненько я такой ахинеи не слышал.
Он взял сбоку картонный стаканчик и вставил его в гнездо.
- Вы знаете, Пафнутий Фомич, в ваших построениях есть одно слабое место. Я никогда не бью людей дубинками по голове…
Какое - то смутное подозрение появилось у капитана, но оформиться в стройную версию ему было не суждено.
Поискав глазами надпись «кипяток», капитан нажал кнопку, и в тот же миг с сильным треском откуда - то из нутра мирного агрегата сверкнула голубая молния. Капитан мешком свалился на пол.
Свет померк у него в глазах, и последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в небытие, был красный штемпель на боку автомата по производству кофе: «производитель – завод бытовых машин «Орион»
В коридоре погас свет, захлопали двери.
- Эй! – крикнул что есть мочи Пафнутий Фомич, - человека током убило!
Из соседних кабинетов выскочили люди, и помещение наполнилось гулом и суетой.
- Сидоренко! – раздался чей - то звонкий голос, - в скорую звони!
Капитана подтащили к дивану, расстегнули рубашку.
- Дышит! – облегчённо сказал кто - то. На предплечье пострадавшего, вплоть до локтевого сгиба красовалась ветвистая подпись электрического удара.
Пафнутия Фомича отвели в пустовавший обезъянник, где он, присев на заплёванную скамью, начал прислушиваться к своим ощущениям.
- Гурьянов! Максим! Где ты есть? – прозвучало от входа. – Макс, Синицын электротравму получил. В оцепление к шестнадцати ты пойдёшь. Только, я тебя прошу – без этих штук! Без мордобоя.
- Обижаешь, Стас!
Мимо клетки с пенсионером Силантьевым упругим шагом прошёл прапорщик Гурьянов, помахивая резиновой дубинкой.
- Ну, мартышки, молитесь у меня! – донёсся его задорный голос.
- Кажись, пронесло… - облегчённо вздохнул Пафнутий Фомич...
Распорядитель судьбы
Автор: Владимир Филатов - Клейман
____________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
(*) Вы – новый луддит? - Луддиты (англ. luddites) — участники стихийных протестов первой четверти XIX века против внедрения машин в ходе промышленной революции в Англии. С точки зрения луддитов, машины вытесняли из производства людей, что приводило к технологической безработице. Часто протест выражался в погромах и разрушении машин и оборудования. Название движения связано с мифическим лидером Недом Луддом (Ned Ludd), чьё имя стало символом сопротивления.
