Ключи к реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ключи к реальности » Волшебная сила искусства » Кто эти двое в машине?


Кто эти двое в машине?

Сообщений 41 страница 46 из 46

41

В кэллекшен

Вот бабочка. Она черна, как ночь.
Черты лица — чернильницы короче.
Вот бестолочь! Зачем её волочь?!
Сачком пыльцу сбивать? Туманить  очи?

Ворованное платье надрывать,
чтоб обнажить и утащить в темницу,
где тайно и срамно короновать
и уложить в стеклянную гробницу.

От умницы, блистающей, как сталь,
оставить только семечко льняное
да туловище узкое. Так встарь
блюли  воображение больное.

Потом валялись в комнатной пыли
в унынии. Или в пылу, лихача,
из всех углов вселенной волокли
сокровища  — и бормоча, и плача:

шелестокрылых прибыло полку
из далей луговых,  из плюшевых волокон,
из космоса, где, лёжа на боку,
вращается, как шар капустный, кокон...

                                                                              из стихотворного цикла "Страсть коллекционера"
                                                                                                  АВТОР: ЛИДИЯ ГРИГОРЬЕВА

Кража в музее. 2008. США. (Трейлер, комедия, криминал, рейтинг- 6,2)

Падающий вечер ( Фрагмент )

Много лет назад я пережил один странный вечер.

Моя жизнь не богата событиями, а те немногие, самые выразительные, которые мне запомнились, я выжал по максимуму в своих книгах.

И всё же осталось несколько, о которых, по разным мотивам, я не мог написать, потому что только теоретически «всё на продажу»,

а когда ты в реальности писатель, тысячи скрупул и тормозов вынуждают тебя опускать тот или иной факт, по видимости незначительный, но такой, который (и тому доказательство как раз твои скрупулы) может быть туннелем к уязвимым стратам твоего «я».

Мы — не социальный интерфейс под названием «моя личность»:

что-то, кроющееся позади неё, сущность несравнимо более объёмная, то и дело контролирует, формирует, цензурирует наши мысли и поступки.

В тот мой парижский день я пошёл в Центр Помпиду на большую выставку Андре Бретона (*), под маркой которой, на самом деле, была развёрнута целая сюрреалистическая панорама, какую редко доведётся встретить в одном месте.

Я был вместе с друзьями, у которых жил, — молодая пара как нельзя более разнородная: две расы, две религии и два направления в искусстве, но, главное, две совершенно контрастных физиономии.

Я смотрел на её отражение в каком - нибудь Дельво (**), и мне казалось, что она оттуда и совершенно естественно окружена голыми белокурыми женщинами, ожидающими (кого?) на безлюдной станции.

Она была такая же, за исключением короткой, под корень на затылке, стрижки.

И, конечно, одежды — в первую очередь, замечательной мужской рубашки чёрного цвета, в которой я видел её чуть ли не всю неделю, что гостил у них.

Как эта румынка из Сибиу нашла себе алжирца, с которым жила, понятия не имею.

У меня-то нашлась общая знакомая, тоже музыкантша, именно с ней.

Её бербер (***) гордился своим происхождением и подчёркивал его ношением неизменной бархатной шапочки в вишнёвых разводах на голубой атласной подкладке.

Как и его подруга, он был экстравагантен, невозмутим и несколько ленив…

Трудно сказать, на что они жили.

Вряд ли на актёрский заработок — да он и не притворялся, — не думаю, чтобы «Отелло», где он был в главной роли, единственной, в которой я его видел, так уж часто играли в те дни в Париже…

Из всей выставки в памяти осталась только одна картина.

Я, наверное, псих: иногда я так влюбляюсь в какую - нибудь картину, что мне буквально хочется пойти на кражу со взломом и забрать её из музея.

Так вот, это был «Le soir qui tombe» («Падающий вечер») Магритта: разбитое окно, длинные осколки, стоящие стоймя, и отражающееся в них под разным углом закатное солнце…

                                                      — из сборника рассказов румынского писателя Мирчи Кэртэреску - « За что мы любим женщин »
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) на большую выставку Андре Бретона - Андре Бретон (19 февраля 1896 — 28 сентября 1966) —  французский писатель, поэт, теоретик искусства и основоположник сюрреализма. Также он был левым общественным деятелем.

(**) Я смотрел на её отражение в каком - нибудь Дельво - Поль Дельво (фр. Paul Delvaux) — бельгийский художник, видный представитель сюрреализма. Поль Дельво часто изображает женщин голыми или полуобнажёнными. Женщины на его картинах представлены в мистической и загадочной атмосфере, создают ощущение таинственности и иллюзии.

(***) Её бербер - Берберы — общее название коренных жителей Северной Африки от западных границ Египта (оазис Сива) на востоке до Атлантического океана на западе и от реки Нигер на юге до Средиземного моря на севере. Название «берберы» дано европейцами по аналогии с «варварами» из-за непонятности их языка. Сами берберы называют своих мужчин «амазиг», женщин — «тамазиг», а весь народ — «имазиг», что значит «свободные люди» или «благородные люди».
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( картина французского художника Теодора Шассерио «Отелло и Дездемона в Венеции» )

Кто эти двое в машине

0

42

Идущий на зов огоньков

Огонёчки - огоньки, всё манят мотыльков,
Там зажёгся… тут погас. Случайность…
Крылья нежные вверх - вниз, сгорают в угольки,
Далеко - далёко… скрыты наши тайны…

Огонёчки - огоньки — ночные окна городов,
Души всех людей горят в едином пламени,
Кто сгорает… Кто спасётся от мирских оков…
Издалека - далёка, но вернутся жить отчаянно…

Огонёчки - огоньки, наши звёзды в небе ночью,
То мигают, то укажут направление домой…

                                                                                         Огонёчки - огоньки... (отрывок)
                                                                                                         Автор: rem 2112

– Всё, – сказал таксист, – приехали.

Варакин недоуменно огляделся вокруг – такси стояло на пустынном шоссе.

– Видите, кирпич поставили, – показал водитель на дорожный знак, запрещающий движение. – Дальше ехать не имею права. Поворачивать?
– А до станции далеко? – спросил Варакин.

– Да нет, – сказал водитель. – Километра полтора, не больше…
– Тогда я пешком дойду, – Варакин сунул водителю трёшку и вышел из машины.

Такси, развернувшись, исчезло в темноте, а Варакин зашагал по шоссе…

Он шёл по безлюдному ночному шоссе, тяжело дыша, отирая вспотевшее лицо.

Станции не было видно – с обеих сторон шоссе тёмной стеной стоял лес.

Шоссе кончилось сразу, вдруг.

Перед Варакиным, и слева, и справа от него, почти скрывая ночное небо, шелестели кронами высокие деревья.

Варакин стоял, не зная, что делать дальше, и вдруг увидел за деревьями огоньки.

Они то исчезали, то появлялись снова.

Варакин стал решительно продираться к ним через кусты…

Огоньки оказались окнами двухэтажного серо - кирпичного здания в стиле помпезной архитектуры 1940-х годов.

Здание было погружено в темноту.

Лишь два окна на первом этаже бросали жёлтые квадраты на аккуратную гаревую (*) дорожку у дверей.

«Краеведческий музей» – гласила надпись у входа.

Варакин толкнул дверь и вошёл в небольшой вестибюль, залитый ярким светом.

В углу вестибюля сидел за столом благообразный старичок профессорского вида.

Увидев Варакина, он приветливо улыбнулся.

– Здравствуйте, – сказал Варакин.
– Вечер добрый, – произнёс старичок.

– Вы не подскажете, где здесь станция? – спросил Варакин.
– Здесь нет станции, – покачал головой старичок. – Здесь наш краеведческий музей.

– Но мне сказали, что где-то поблизости есть станция, – настаивал Варакин.
– Никогда здесь не было станции, – ответил старичок. – Здесь заповедная зона.

Варакин смотрел на старичка.

– Не желаете осмотреть экспозицию? – поинтересовался тот.
– Как мне добраться до города? – спросил в ответ Варакин.

– Не знаю, – проговорил старичок, – автобусы уже не ходят…
– А как же вы доберётесь?

– Я здесь живу, – ответил старичок, – при музее. Впрочем, если вам непременно надо в город, здесь неподалёку живёт одна дама. Случается, по вечерам она ездит в город на своей машине. Я могу узнать, может быть, она и сегодня поедет.

– Будьте любезны, – попросил Варакин.

Старичок снял телефонную трубку, набрал номер:

– Алло… Анна? Это я… Вы не едете сегодня в город?.. У меня тут симпатичный молодой человек… Вы не захватите его по дороге?.. Благодарю.

Он повесил трубку.

– Всё уладилось. Через час она заедет за вами. А пока вы можете ознакомиться с экспозицией. Билет стоит 30 копеек, – объявил старичок.

В сопровождении старичка, вручившего ему билет, Варакин проследовал через вестибюль и подошёл к лифту.

Они вошли в кабину. Кабина стремительно понеслась вниз.

                                                                -- из киносценария Александра Бородянского и Карена Шахназарова - «Город Зеро»
________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) на аккуратную гаревую дорожку у дверей - Гаревая дорожка — это спортивное покрытие, сделанное из уплотнённого слоя песка, глины и мелкого шлака (гари). Такое покрытие активно применяется на стадионах и беговых трассах для занятий лёгкой атлетикой.
________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Опасно для жизни!» 1985 )

Кто эти двое в машине

0

43

В хожденьях за тёплым морем

Весна вскрыла Волгу, лёд трещит по швам,
Прощайте, родные, молитесь богам.
Две ладьи у пристани трутся боками,
Набиты под завязку воском и мехами.
Я не вольный странник, я не пилигрим,
Я купец, что долгом чёрным одержим.
Взял товар в кредит я, подписал листы,
Теперь за мною сожжены мосты.

Князь Михаил дал грамоту в дорогу,
Но грамота не молится ни чёрту, ни богу.
С нами плывет Хасан - бек, посол Ширвана,
Под его охраной проскочим, как спьяну.
Но сердце ноет, как старые раны,
В глазах жены — слёзы, в душе — туманы.
Если не продам я этот груз в Орде —
Сгнить мне в яме, в долговой беде.

                                                                А. Никитин Хождение за три моря Часть 1. Долг (отрывок)
                                                                                                  Автор: А. Панафидин

! встречается нецензурное выражение !

Негр вернулся с практики одним из первых.

Пить было не с кем, абитуриентов «строить» не хотелось.

Посидев с полчаса в комнате, разогнав пыль и разложив учебники, негр вспотел и решил сходить помыться.

Не знаю уж по какой причине, но во время вступительных экзаменов в нашей общаге менялся график пользования душем.

В смысле – душ у нас был один на всех, но девушки мылись по чётным дням, а мужики – по нечётным.

Абитура купалась, соответственно, в обратном порядке.

Себастьян, естественно, про всё это забыл, а читать объявление, приклеенное на двери подвала, ему было совсем лениво.

Свет горел только в раздевалке душевой.

В самой душевой если что-то когда-то и горело, то это было давно и неправда.

Впрочем, Себастьяну уже стало всё равно до таких мелких неудобств. Вымыться он мог и в темноте.

Шумела оставленная включённой очередным разбазаривателем народной собственности душевая колонка.

Он встал под неё и напевая по-португальски, начал намыливать хозяйственным мылом свою курчавую голову…

В коридоре раздались женские голоса, хлопнула дверь раздевалки.

- Ой, девки, одна кабинка занята, Таня, ты подождёшь?
- Зачем, вместе помоемся. Не, какие джинсы здоровые…
- Это наверное та кобыла из 417 комнаты, поступает. Вчера мимо меня по лестнице пролетела, меня чуть не сдуло.

Себастьян женщин не боялся и от женщин не бегал.

Более того, пользовался у них заслуженным успехом.

Но в такую ситуацию не попадал ни разу.

Инстинкты взяли своё и он затих под струями воды, как воин, ожидающий, пока голодный лев пройдёт мимо…

По мокрому кафелю душевой прошлёпали женские ноги, послышался шум воды в соседних кабинках.

Что-то тёплое, белое и мягкое ткнулось в негра чуть повыше поджарых чёрных ягодиц.

Себастьян повернулся…

Ольга потом рассказывала:

- Представляешь, ко мне из темноты открывается рот и говорит:

«Места же хватит, можно и вместе вымыться!»

Девушка упала в обморок. Остальные – завизжали и кинулись прочь.

Негр вытащил обмякшее тело в раздевалку, накрыл зачем-то своей майкой и стал приводить в чувство.

Нацепить на себя хоть что - нибудь он не догадался. В таком виде его и застала комендантша…

Вечером вернулись мы, Себастьян сидел у нас в 414-ой и пил горькую.

Губы его нервно дёргались, левое веко дрожало.

- Ну и чо мне теперь делать? – периодически спрашивал он. – Отчислят на хер…

- Не бери в голову, Себа! – прервал его я . – Кончай жрать, иди к Ольге (дело в том, что девушка, которую негр напугал, была нашей с Витей однокурсницей), извинись, проставься. Всё нормально будет…

- Она…такая белая! – не выдержал Себастьян. – Чо подумают?!

- Что надо, то и подумают. Вперёд! – мы сунули негру бутылку самогона, проводили до двери 501-ой комнаты, постучали и втолкнули его внутрь….

На свадьбе, которая состоялась через полгода, Тёма Носов, задумчиво засосав стакан коньяка, сказал:

- Собака Павлова на марше… Импринтинг (*), бля! – и тут же огрёб по морде от Вити Митина, потому - что хорошей свадьбы без драки не бывает.

… Иногда я открываю свой письменный стол и достаю конверт.

В нём – загранпаспорт и бессрочная виза в Гвинею - Бисау.

И фотография – Себастьян и Ольга на фоне огромного двухэтажного дома в окружении четверых детей – не иссиня - чёрных с фиолетовым отблеском, как баклажан.

Не коричневато - чёрных, как засохший сурик на старой крыше.

Рыжих, как Ольга и пепельно - чёрных, как недавно одетый и недолго ношенный запылённый кирзовый сапог.

Наверное, когда - нибудь я все же съезжу к ним в гости.
                                                                                                                                                                  Три истории про негра (отрывок)
                                                                                                                                                                       Автор: Евгений Плотников
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) - Собака Павлова на марше… Импринтинг - Импринтинг (от английского imprinting — «запечатление») — это механизм быстрого запечатления в памяти образов, моделей поведения или впечатлений, которые человек получил в критически важный период жизни. С точки зрения психологии, импринтинг — это форма обучения, при которой в определённый чувствительный или критический период жизни человек формирует устойчивую связь с объектом, стимулом или поведением. Этот процесс происходит автоматически, быстро и часто необратимо, влияя на дальнейшее поведение и социальные взаимодействия.
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Хождение по мукам» 1977 )

Кто эти двое в машине

0

44

По маршруту

Когда я на почте служил ямщиком
Ко мне постучался косматый геолог
И, глядя на карту на белой стене
Он усмехнулся мне
Он рассказал, как плачет тайга
Без мужика она одинока
Нету на почте у них ямщика
Значит, нам туда дорога
Значит, нам туда дорога

Облака в небо спрятались
Звёзды пьяные смотрят вниз
И в дебри сказочной тайги
Падают они

                                                     Муз. комп. «Сказочная тайга» (отрывок)
                                              Музыка: Александр Козлов; Слова:  Глеб Самойлов

Негр зимой

! встречается  нецензурное выражение !

Зима негра не напрягала.

Акклиматизировался он идеально, даже в самые лютые морозы не пропуская занятий и не опуская ушей тёплой собачьей шапки, которую мы с Витей Митиным подарили ему перед восхождением на Мунку.

А природу Сибири он полюбил всей своей пепельно - серой, как немного поношенный и припорошенный пылью кирзовый сапог, душой…

Друзья - охотоведы уговорили нас с Витей пойти с ними на учёт зверя в одном из сибирских заповедников.

Мне было по большому счёту по барабану, где проходить практику по зоологии позвоночных, а Витя, большой специалист насчёт самогоноварения в любых условиях и вопреки всему и, соответственно – пития оного, был в таком маршруте необходим больше, чем воздух.

Себастьян, не упускавший новых впечатлений, долго уговаривал нас взять его «в настоящую тайгу» - и уговорил…

Две недели на участке пролетели незаметно.

Утром – на маршрут, вечером – по 300 на рыло, песнопетия под гитару и отбой.

Негр научился ходить на широких охотничьих, подбитых камусом (*) лыжах, с криком «Йоб твайу мат, ни хуйа сибе папугай!» подстрелил первого в своей жизни глухаря…

После сессии я приехал домой – забрать немного продуктов (на дворе была голодная зима 1991-го), повидать родных.

Привёз зачётку, пару камусов на унты сестре, кучу фотографий с практики и с маршрутов – Димка Дахно щёлкал своим «Зенитом - ЕТ» где надо и не надо.

Я пил чай с мамиными пирожками, папа (он у меня, кстати, фотограф очень даже хороший, покруче Димы) смотрел фотки, с места их комментируя:

- Так, это вы зверя завалили, это кабаны прошли, это вроде как ваша зимуха… чё то, Женька, я не пойму, зачем ты негатив передержал?

На фотографии, которую папа держал в руках, была зима, зимовье, пень.
                                                                                                                                                                                       Три истории про негра (отрывок)
                                                                                                                                                                                            Автор: Евгений Плотников
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) подбитых камусом лыжах - Камус — так называют шкуру с голени животных, принадлежащих в основном семействам оленевых (например, северный олень, лось, косуля).

Кто эти двое в машине

0

45

Здесь лишь терпимость иностранных фильмов

Ты, на заре проснувшись, сделай милость,
Ещё хоть миг с собой наедине
Побудь и вспомни всё, что ночью снилось:
Смеялся или плакал ты во сне!

И глянь в окно: какая там погода,
Туманна ли округа иль светла?
Метёт ли снег до края небосвода
Иль катятся дождинки вдоль стекла?

И если в этот час не бьёт тревога,
Вдали обвалом сакли не снесло,
Не торопись и дьяволом с порога
Не прыгай, милый, в горское седло.

Не торопись, как деды завещали,
И всякий раз, с обычаем в ладу,
До каменной околицы вначале
Веди коня лихого в поводу.

                                                                 Не торопись (отрывок)
                                       Автор: Расул Гамзатов; Перевод: Яков Козловский

кино семейное. Блинкер и ядовитые отходы. Blinker en de Blixvaten (2008) отрывок без перевода

Их обычно изображали в виде юных, прекрасных, застенчивых дев, любивших уединение; они чаще всего являлись в разных одеждах, соответствовавших тем искусствам либо наукам, которым покровительствовали.

                                                                                                                                                                                                Lemprière. Under «Musae» (*)

ОНО сознавало, что погружено в пронизанную светом бесконечную дымку, как бы парит в ней, словно божество, альфа и омега сущего, над океаном лёгких облаков, и смотрит вниз;

потом, после неопределённо долгого перерыва, уже не испытывая такого блаженства, ОНО восприняло чуть слышимые звуки, размытые тени где-то на периферии сознания…

Это резко уменьшило ощущение бесконечности пространства, витания в эмпиреях, создав впечатление чего-то гораздо более тесного, вовсе не такого вместительного и дружелюбного.

Оттуда, словно в неотвратимом стремительном падении, ОНО услышало, как тихие звуки нарастают, обращаясь в голоса, увидело, что размытые тени фокусируются, превращаясь в лица.

Будто в неизвестном иностранном фильме – ничто не казалось знакомым: ни язык, ни место действия, ни состав исполнителей.

Образы и эмблемы проплывали, то сливаясь на миг, то разделяясь вновь, как мириады амёб в озерной воде, в деловитой, но бесцельной суете.

Эти сочетания форм и ощущений, соединения морфем и фонем (**) возвращались теперь, как алгебраические формулы школьных дней, когда-то бессмысленно заученные наизусть и навсегда отложившиеся в мозгу, хотя к чему их можно было бы теперь применить, зачем они вообще существуют – давным - давно накрепко забыто.

ОНО явно обладало сознанием, но не обладало ни местоимением – тем, что позволяет отличить одну личность от другой, ни временем, что позволяет отличить настоящее от прошлого и будущего.

Ещё некоторое время блаженное ощущение превосходства, сознание, что каким-то образом удалось взобраться на самый верх некоего нагромождения, сосуществовало с этим чувством безличности.

Но вскоре и это ощущение было жесточайшим образом рассеяно неумолимым демоном реальности.

Головоломный психологический кувырок, и ОНО оказалось вынужденным сделать неминуемый вывод, что вместо величественного парения в стратосфере, на ложе из ямбических пятистиший, ОНО на самом деле лежит на спине в обыкновенной кровати.

Над головой – настенная лампа: аккуратный прямоугольник, перламутрово - белый пластмассовый плафон.

Свет. Ночь.

Небольшая серая комната – светло - серая, такого цвета бывают крылья у серебристой чайки.

Лимб, где никогда ничего не происходит, терпимое ничто.

Если бы не две женщины, пристально глядящие сверху вниз – на него.

Безмолвный упрёк на том лице, что поближе и потребовательнее; ОНО вынуждено волей - неволей сделать ещё один вывод: по какой-то причине именно ОНО оказалось в центре их внимания и даже стало чем-то вроде «Я».

Лицо улыбнулось, склонилось, на нём появилось выражение сочувственно - скептической встревоженности, чуть окрашенной подозрением, – а не симуляция ли всё это?
                                                                                                                       — из романа английского писателя Джона Фаулза - «Мантисса»
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) Lemprière. Under «Musae» — Ламприер. Из статьи «Музы». Имеется в виду «Классический словарь Ламприера» (Lemprière’s Classical Dictionary) . Дж. Ламприер (1765? – 1824) – английский учёный, библиограф, составитель энциклопедического словаря имён, встречавшихся в мифах Древней Греции и упоминавшихся в произведениях древнегреческих и римских авторов. Примечание  редактора.

(**) соединения морфем и фонем - Морфема и фонема — это единицы языка, которые выполняют разные функции и имеют различные характеристики.
Морфема — это минимальная значимая часть слова, неделимая на более мелкие единицы без потери смысла. Она обладает определённым грамматическим или лексическим значением, которое проявляется только в составе слова.
Фонема — это минимальная звуковая единица языка, которая служит для различения звуковых оболочек морфем и слов. Она не имеет самостоятельного лексического или грамматического значения, но помогает различать значения более крупных единиц.

___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Блинкер и ядовитые отходы» 2008 )

Кто эти двое в машине

0

46

ОБЛАДАНИЕ в купе с успокоительным

А может, тебе Канта ближе императив?
Тогда лучше выпей аперитив,
чтоб смягчить закон, что у нас внутри.
Сначала выпей, а потом смотри
на небо ночное с дырками звёзд.
Ты чувствуешь, как исчезает злость?
Остаёшься лишь ты и небесная сфера,
да созвездье надежды, любви и вер
ы.

                                                                              Императив (отрывок)
                                                                              Автор:  Олег Духовный

ПАССАЖИРЫ [2016] Эксклюзивный Отрывок "Гравитация в Бассейне"

Она выпрямляется.

Он хотел бы объяснить, что все ответы взялись ниоткуда и то, что он загадочным образом оказался способен отвечать правильно, только усилило непонимание.

Он делает слабую попытку сесть, но что-то его удерживает… он плотно закутан в простыню, одеяло тщательно подоткнуто под матрас да к тому же – слабость, которой нет желания противиться,

словно в ночных кошмарах, когда между желанием двинуться и самим движением лежит бесконечность… бесконечное пространство детской кроватки.

– Лежите спокойно, мистер Грин. Вам ввели успокоительное.

Тайная тревога возрастала.

И всё же, видимо, можно было доверять этим настороженным, настойчивым тёмным глазам.

В них виделась приглушённая ирония давнего друга – друга противоположного пола; сейчас взгляд был совершенно отстранённым, но в нём можно было заметить слабую тень более нежной заинтересованности.

Другая женщина погладила его по плечу, снова претендуя на свою долю внимания.

– Нам надо перестать волноваться. Отдохнуть. Всего несколько дней.

Он неохотно переводит взгляд на её лицо; это «нам» вызывает инстинктивное желание противоречить.

– Я вас никогда раньше не видел.

Женщина издаёт смешок, короткий и почти беззвучный, будто это кажется ей забавным: какая нелепость!

– Боюсь, всё  -таки видел, дорогой. Каждый день на протяжении последних десяти лет. Мы ведь муж и жена. У нас – дети. Ты должен это помнить!
– Я ничего не помню.

Она глубоко вздыхает и опускает голову; потом снова поднимает глаза на женщину - врача, стоящую по ту сторону кровати; но теперь он ощущает, что, укрывшись за профессионально сдержанной манерой,

врач разделяет его возрастающую неприязнь к этому стремлению – пусть и не выраженному словами – обвинить, связать моральным императивом.

Женщина слишком уж настаивает на своём праве обладания им, а ведь человеку необходимо прежде всего знать, кто он, только тогда он может захотеть, чтобы им обладали.

Его охватывает непреодолимое желание остаться в неприкосновенности: пусть он – объект, на обладание которым она, может, и претендует, с этим бороться он не в силах, но он не ручной зверёк, чтобы так легко поддаться этим её претензиям.

Лучше всего снова погрузиться в ничто, в лимб, в серебристо - серую, чуть слышно тикающую тишину.

Он медленно опускает веки.

Но почти в тот же момент раздаётся голос врача:

– Я хотела бы начать кое - какие предварительные процедуры, миссис Грин.
– Конечно, конечно.

– Он замечает умильную улыбку на женолице, взгляд устремлён на противоположную сторону кровати, женщины смотрят друг на друга. – Такое облегчение – знать, что он в хороших руках. – Молчание. Потом она продолжает:

– Вы ведь сразу же дадите мне знать, если…
– Сразу же. Не волнуйтесь ....
                                                                                                                  — из романа английского писателя Джона Фаулза - «Мантисса»

( кадр из фильма «Пассажиры» 2016 )

Кто эти двое в машине

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»


phpBB [video]


Вы здесь » Ключи к реальности » Волшебная сила искусства » Кто эти двое в машине?