А герои ? Ах, оставьте ..

И король тотчас издал три декрета: "Зверя надо одолеть наконец!
Вот кто отважется на дело на это - Тот принцессу поведёт под венец!"

                                                                                                                                       Муз. комп. «Про дикого вепря» (Цитата)
                                                                                                                                             Музыка и слова: Владимир Высоцкий

― Дело № 1 ― ЧЁРНЫЙ МАКЛЕР.  Глава 13 ( Фрагмент )

Тишина вечерами стояла в архиве глухая.

Почти беззвучно покачивался маятник в высоких напольных часах.

Их Иван Тимофеевич приволок из одного начальственного кабинета, несколько месяцев рыскал по Москве и области, пока нашёл мастера, способного починить бездействующий механизм.

Часы пошли, начали густым чистым голосом бить каждые пятнадцать минут, и Иван Тимофеевич жаловался, что дома ему их не хватает.

Перед боем внутри футляра уютно кряхтело, приготовлялось.

С ними в комнате было как бы трое. И ещё те, кого воскрешали рассказы Ивана Тимофеевича.

Семнадцатый год разметал среду серьёзных уголовников.

В гражданскую войну, в голод, разруху, бандиты подались в банды, грабители туда же или к стенкам ЧК, карманникам и домушникам стало нечего красть, потеряла смысл отработанная механика мошенничеств и афёр.

Но тогда же закладывались кое - какие фундаменты будущей организованной преступности, её материальные основы.

Когда во дворцы врывались яростные и несведущие обитатели хижин, туда же проникали и сметливые, и жадные.

Они растаскивали ценности, которые надолго ушли в подпольный кругооборот.

Что там находится — и посейчас неизвестно.

Например, в начале 70-х патруль милиции, как принято выражаться, по подозрению задержал двух субъектов «без определёнки».

Один другому передавал бриллиант невиданных размеров.

Субъекты, явно бывшие лишь чьими-то посыльными, не сказали ни слова правды.

Дело поручили следователю по важнейшим делам, но и он упёрся в тупик при попытке выяснить первоначального владельца камня.

Ни один реестр, включая перечни камней в царской короне и личной сокровищнице Романовых, подобного алмаза не упоминал.

Предположение, что он заплыл к нам после революции из Британского королевства или Арабских Эмиратов, разумеется, отпадало.

Стало быть, относится к тем незнаемым сокровищам, что были разграблены под залпы Авроры.

Он называл целыми сериями.

— Немыслимые деньги! Двое - трое грамотных сторожей могли сэкономить стране целую электрификацию!

Знаменский слегка сомневался — чтобы не расхолаживать собеседника пассивностью.

— Точно говорю! — убеждал Иван Тимофеевич. — Ведь нэп объявили — не керенки в оборот пошли. Откуда капиталы? Из темноты. Не помещики, не фабриканты вылезли — новые дельцы. Вмиг оперились! Я не беру честный народ, работящий, в нэпе много было здорового, ещё спохватимся…

Часы неспешно били, а Иван Тимофеевич живописал, как время менялось и нэпманов начала забирать ЧК: сдавайте золото, меняйте на выпущенные бумажные рубли.

Самых трезвых это не захватило врасплох, в угаре нэпа они не угорели.

Выдали приготовленные золотые заначки и освободились, оставшись баснословно богатыми людьми.

Только в одной Москве Иван Тимофеевич мог насчитать десяток таких «знатных фамилий».

В просторных квартирах, порой в собственных особнячках по Арбатским и Пречистенским переулкам благополучно пережили они и войну.

Держали телохранителей, личных врачей, юристов, дети их кончали хорошие вузы.

Все они — чудом? или умело откупаясь? — оказались не затронутыми репрессиями 30 - 40-х годов.

В послевоенные годы во взлёте безумных хищений в артелях мозговой трест и элиту составляли выходцы из миллионерского подполья.

Позже они снова стушуются и уже дальше будут орудовать через такую сеть посредников, что до них самих не доберётся следствие ни по одному процессу.

Лишь одиночки - пираты, которым без риска жизнь не в жизнь, станут изредка выныривать на поверхность за добычей.

Из их числа, по мнению Ивана Тимофеевича, был как раз и Чёрный Маклер, зубр нэповских времён, никогда официально не состоявший, не привлекавшийся и не участвовавший.

Правда, он давно затих за высоким забором двухэтажной дачи в Малаховке, и Иван Тимофеевич не знал, жив ли.

Но в конце 50-х был уверен, что он стоял за спиной очень шустрого мальчика из тех, что покупали - продавали валюту,

проделывая ритуальный вояж после утреннего кофе в «Национале» до «Якоря», где обязательным обедом завершался трудовой день.

Пытался Иван Тимофеевич найти подступы к Малаховке, да не сумел.

Пытался через продавщицу тамошнего магазинчика, которая, возможно, вела хозяйство Чёрного Маклера, а возможно, была и его любовницей, даром что тому под семьдесят подкатывало.

Потом довольно скоропостижно основных валютчиков похватали, четырёх ни с того ни с сего расстреляли — «по правилу левой ноги».

Сам Никита Сергеевич следил за процессом, возмутился мягким, с его точки зрения, приговором, и сразу было издано два указа.

Один о внесении высшей меры в соответствующую статью УК, а другой — уникальный, нарушавший святой юридический принцип всех времён и народов: что закон, ужесточающий наказание, не имеет обратной силы.

(Другими словами, что введение более тяжёлого наказания не распространяется на ранее осужденных).

Второй указ специально распространили именно на данных обвиняемых.

«И тогда король издал два декрета…» — вертелось в голове у Знаменского, когда он среди последних пассажиров поднимался на эскалаторе из метро.
                                                                  -- из детективного сборника Ольги и Александра Лавровых - «Следствие ведут ЗнаТоКи»
( кадр из фильма  «Дежа вю» 1989 )