Как на Чудо - Юдо именины испекли пирог из глины (©)

При составлении поста ни один дедушка не пострадал, естественно.

Демон вселилась в маленькую девочку

Коралловые вишни.
Красное море.
Алые вирши
В вычурном споре.

Шампанское плавно
Разлили в бокал.
И славно запели...
Чудесный вокал!

                                 Красное шампанское
                              Автор: Роджер Эдвин Ром

" Кларет " за пределами приличной ситуации

Опять яичница шкварчит,
И чай какой-то, полусладкий.
И мама грустная ворчит,
Что на вино с утра я падкий.

Ей не понять, что не со мной
Сегодня ты, я не с тобою.
А мир, наполненный весной,
Бокал наполненный тоскою.

Я пью и хочется мне пить,
Остановиться не сумею.
Как не сумел тебя любить,
И не посмею, не посмею

                                              Вино с яичницей (отрывок)
                                            Автор: Колмаков Александр

ГЛАВА VIII, ярко иллюстрирующая мысль, что путь истинной любви — не гладкий рельсовый путь. Фрагмент.

За ужином никто не пробовал завязать общую беседу.

Старая леди ушла спать.

Изабелла Уордль всецело посвятила себя мистеру Трандлю, внимание незамужней тётушки было сосредоточено на мистере Тапмене, а мысли Эмили, казалось, заняты были каким-то далёким предметом, — быть может, они не покидали отсутствующего мистера Снодграсса.

Пробило одиннадцать часов, двенадцать, час, а джентльмены не возвращались.

На всех лицах отражалась тревога. Что, если их подстерегли и ограбили?

Не послать ли людей с фонарями по всем дорогам, какими они могли возвращаться домой?

Или, быть может, они… Вот они! Почему они так запоздали? Чужой голос к тому же! Кто это может быть!

Все бросились в кухню, куда ввалились гуляки, и подлинное положение дел немедленно выяснилось.

Мистер Пиквик, засунув руки в карманы и сдвинув шляпу на левый глаз, стоял, прислонившись к буфету, покачивал из стороны в сторону головой и непрерывно расточал самые ласковые и благосклонные улыбки без всякой видимой причины или повода; старый мистер Уордль с пылающим лицом пожимал руку незнакомому джентльмену, бормоча заверения в вечной дружбе; мистер Уинкль, прислонившись к футляру часов с недельным заводом, слабым голосом призывал кару на голову любого члена семьи, который намекнёт на то, что ему не худо бы лечь спать, а мистер Снодграсс опустился на стул, и каждая черта его выразительного лица выдавала самую глубокую и безнадёжную печаль, какую только может вообразить человеческий ум.

— Что случилось? — осведомились три леди.
— Ничего не случилось, — ответил мистер Пиквик. — Мы… мы… в порядке. Слышите, Уордль, мы в порядке, да?

Ну, ещё бы, — отозвался весёлый хозяин. — Дорогие мои, вот мой друг мистер Джингль… друг мистера Пиквика, мистер Джингль, случайная встреча… маленький визит.

— Сэр, с мистером Снодграссом что-то случилось? — тревожно осведомилась Эмили.
— Ничего не случилось, сударыня, — ответил незнакомец. — Обед у крикетистов — чудесная компания — превосходные песни — старый портвейн — кларет (*) — хорошо — весьма хорошо — вино, сударыня, — вино.
— Вовсе не вино, — прерывающимся голосом пробормотал мистер Снодграсс, — это сёмга (почему-то в таких случаях вино никогда не бывает виновато).
— Не лучше ли им лечь в постель, сударыня? — спросила Эмма. — Двое слуг отведут джентльменов наверх.
— Я спать не лягу, — твёрдо сказал мистер Уинкль.
— Ни один живой человек меня не поведёт, — решительно заявил мистер Пиквик все с тою же улыбкой.
— Ура! — слабо выкрикнул мистер Уинкль.
— Ура! — отозвался мистер Пиквик и, сняв шляпу, бросил её на пол, а затем словно рехнулся и швырнул очки на середину кухни. После такой остроумной выходки он от души расхохотался.
— Разопьём… ещё… бутылочку… — провозгласил мистер Уинкль, начав очень громко, а кончив чуть слышно. Голова его свесилась на грудь, и, бормоча своё непреложное решение не ложиться спать, а также кровожадно сожалея о том, что утром не «покончил со старым Тапменом», он погрузился в сон и в таком состоянии был доставлен в свою комнату двумя молодыми великанами, действовавшими под личным надзором жирного парня, чьим заботам доверил свою особу и мистер Снодграсс.

Мистер Пиквик принял предложенную ему мистером Тапменом руку и мирно удалился, улыбаясь благодушнее, чем когда бы то ни было; мистер Уордль, трогательно распрощавшись со всей семьей, словно ему предстояло немедленно идти на казнь, удостоил мистера Трандля чести проводить его наверх и вышел, тщетно пытаясь сохранить вид внушительный и торжественный.

— Какая неприличная сцена! — промолвила незамужняя тётушка.
— Отвратительная! — воскликнули обе юные леди.
— Ужасно — ужасно! — подхватил с глубокомысленной миной мистер Джингль; своих товарищей он опередил примерно на полторы бутылки. — Тяжёлое зрелище — весьма!
— Какой любезный мужчина! — шепнула мистеру Тапмену незамужняя тётушка.
— И недурен собой! — добавила Эмили Уордль.
— О, несомненно! — согласилась незамужняя тётушка.

                                                                                               из романа Чарлиза Диккенса -  «Посмертные записки Пиквикского клуба»
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*-)  старый портвейн — кларет - Кларет (фр. clairet, англ. claret) — общее название для некоторых красных вин Бордо, а также, в более широком понимании, сухих красных вин бордоского типа, производимых за пределами Франции.

Когда он был маленький, у него тоже была бабушка ...

Когда он был маленький, у него тоже была бабушка ...  - Культурная отсылка.

Сладкое пиво -
Звучит красиво.
Горькое пиво -
Не так игриво.
Неторопливо
Да у залива
Всякое пиво
Неприхотливо.

Пиво - напиток мужской и дамский -
Днём, когда жарко, да после дела
(Если залив Неаполитанский,
Будет за ужином Бьянколелла *).

                                                                        Сладкое пиво
                                                                Автор: Саша Морской
_________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) Будет за ужином Бьянколелла - Бьянколелла — белый итальянский винный сорт винограда, выращиваемый преимущественно в регионе Кампания на юге Италии.
_________________________________________________________________________________________________________________________________________

Глава I. (Фрагмент)

Передонов поднял сумрачные глаза и сердито посмотрел за изгородь.

В саду за калиткою стояла Наталья Афанасьевна Вершина, маленькая, худенькая, темнокожая женщина, вся в чёрном, чернобровая, черноглазая.

Она курила папироску в черешневом тёмном мундштуке и улыбалась слегка, словно знала такое, чего не говорят, но чему улыбаются.

Не столько словами, сколько лёгкими, быстрыми движениями зазывала она Передонова в свой сад: открыла калитку, посторонилась, улыбалась просительно и вместе уверенно и показывала руками, — входи, мол, чего стоишь.

И вошёл Передонов, подчиняясь её, словно ворожащим, беззвучным движениям.

Но он сейчас же остановился на песчаной дорожке, где в глаза ему бросились обломки сухих веток, и посмотрел на часы.

— Завтракать пора, — проворчал он.

Хотя часы служили ему давно, но он и теперь, как всегда при людях, с удовольствием глянул на их большие золотые крышки. Было без двадцати минут двенадцать.

Передонов решил, что можно побыть немного. Угрюмо шёл он за Вершиною по дорожкам, мимо опустелых кустов чёрной и красной смородины, малины, крыжовника.

Сад желтел и пестрел плодами да поздними цветами.

Было тут много плодовых и простых деревьев да кустов: невысокие раскидистые яблони, круглолистые груши, липы, вишни с гладкими блестящими листьями, слива, жимолость.

На бузиновых кустах краснели ягоды. Около забора густо цвела сибирская герань, — мелкие бледно - розовые цветки с пурпуровыми жилками.

Остропестро выставляло из-под кустов свои колючие пурпуровые головки.

В стороне стоял деревянный дом, маленький, серенький, в одно жильё, с широкою обеденкою в сад. Он казался милым и уютным.

А за ним виднелась часть огорода.

Там качались сухие коробочки мака да беложелтые крупные чепчики ромашки, жёлтые головки подсолнечника никли перед увяданием и между полезными зелиями поднимались зонтики: белые у кокорыша и бледнопурпуровые у цикутного аистника, цвели светложёлтые лютики да невысокие молочаи.

— У обедни были? — спросила Вершина.
— Был, — угрюмо ответил Передонов.
— Вот и Марта только - что вернулась, — рассказывала Вершина. — Она часто в нашу церковь ходит. Уж я и то смеюсь: для кого это, говорю, вы, Марта, в нашу церковь ходите? Краснеет, молчит. Пойдёмте, в беседке посидимте, — сказала она быстро и без всякого перехода от того, что говорила раньше.

Среди сада, в тени развесистых клёнов, стояла старенькая серенькая беседка, — три ступеньки вверх, обомшалый помост, низенькие стены, шесть точеных пузатых столбов и шестискатная кровелька.

Марта сидела в беседке, ещё принаряжённая от обедни.

На ней было светлое платье с бантиками, но оно к ней не шло. Короткие рукава обнажали островатые красные локти, сильные и большие руки.

Марта была, впрочем, не дурна. Веснушки не портили её. Она слыла даже за хорошенькую, особенно среди своих, поляков, — их жило здесь не мало.

Марта набивала папиросы для Вершиной.

Она нетерпеливо хотела, чтобы Передонов посмотрел на неё и пришёл в восхищение.

Это желание выдавало себя на её простодушном лице выражением беспокойной приветливости.

Впрочем, оно вытекало не из того, чтобы Марта была влюблена в Передонова: Вершина желала пристроить её, семья была большая, — и Марте хотелось угодить Вершиной, у которой она жила несколько месяцев, со дня похорон старика - мужа Вершиной, — угодить за себя и за брата - гимназиста, который тоже гостил здесь.

Вершина и Передонов вошли в беседку.

Передонов сумрачно поздоровался с Мартою и сел, — выбрал такое место, чтобы спину защищал от ветра столб и чтобы в уши не надуло сквозняком.

Он посмотрел на Мартины жёлтые башмаки с розовыми помпончиками и подумал, что его ловят в женихи. Это он всегда думал, когда видел барышень, любезных с ним.

Он замечал в Марте только недостатки, — много веснушек, большие руки и с грубою кожею.

Он знал, что её отец, шляхтич, держал в аренде маленькую деревушку верстах в шести от города. Доходы малые, детей много: Марта кончила прогимназию, сын учился в гимназии, другие дети были ещё меньше.

— Пивка позволите вам налить? — быстро спросила Вершина.

На столе стояли стаканы, две бутылки пива, мелкий сахар в жестяной коробке, ложечка мельхиоровая, замоченная пивом.

— Выпью, — отрывисто сказал Передонов.

Вершина посмотрела на Марту.

Марта налила стакан, подвинула его Передонову, и при этом на её лице играла странная улыбка, не то испуганная, не то радостная.

Вершина сказала быстро, точно просыпала слова:

— Положите сахару в пиво.

Марта подвинула к Передонову жестянку с сахаром. Но Передонов досадливо сказал:

— Нет, это — гадость, с сахаром.
— Что вы, вкусно, — однозвучно и быстро уронила Вершина.
— Очень вкусно, — сказала Марта.
— Гадость, — повторил Передонов и сердито поглядел на сахар.
— Как хотите, — сказала Вершина и тем же голосом, без остановки и перехода, заговорила о другом: — Черепнин мне надоедает, — сказала она и засмеялась.

Засмеялась и Марта.

Передонов смотрел равнодушно: он не принимал никакого участия в чужих делах, — не любил людей, не думал о них иначе, как только в связи со своими выгодами и удовольствиями. Вершина самодовольно улыбнулась и сказала:

— Думает, что я выйду за него.
— Ужасно дерзкий, — сказала Марта, не потому, что думала это, а потому, что хотела угодить и польстить Вершиной.
— Вчера у окна подсматривал, — рассказывала Вершина. — Забрался в сад, когда мы ужинали. Кадка под окном стояла, мы подставили под дождь, — целая натекла. Покрыта была доской, воды не видно, он влез на кадку да и смотрит в окно. А у нас лампа горит, — он нас видит, а мы его не видим. Вдруг слышим шум. Испугались сначала, выбегаем. А это он провалился в воду. Однако вылез до нас, убежал весь мокрый, — по дорожке так мокрый след. Да мы и по спине узнали.

                                                                                                                                                          из романа Фёдора Сологуба - «Мелкий бес»

Вина ... искусства пития

На малом тесном столике оно
Ещё тесней соединило нас,
То красное креплёное вино,
И лишь его, наверное, вина

В потере моей юной головы,
А, может быть, и головы твоей
От вспыхнувшей за столиком любви,
Которая в пожизненной войне

Жжёт моё сердце (может, и твоё).
Да я бы рад огонь тот погасить,
Да только не выходит не вдвоём
С тобою нам ни ссориться, ни жить.

И содержанье трезвого ума
Огонь выбрасывает во хмелю.
Содержит тот пылающий дурман
Два главных слова: ненавижу и люблю.

                                                                    Вино и вина (отрывок)
                                                                  Автор: Владимир Стуков

Максим Волчкевич - Допьёшь дорогое вино (Бенефест - 2017)

Глава 2 (фрагмент)

– Отлично. Это надо отметить как следует, – объявил Чарли.

Он поднял руку и принялся размашисто ею крутить, подзывая официанта с картой вин.

– Как ты знаешь, винишко я любил всегда, – обернулся он к Максу. – А теперь решил подойти к делу серьёзно: завожу настоящий винный погреб. По вечерам хожу на курсы дегустаторов. Жутко увлекательное оказалось занятие.

А, вот и вы, – обратился Чарли к подошедшему сомелье. – Мы тут кое - что отмечаем. Мой друг только что унаследовал загородный дворец и виноградник во Франции. Нам бы что - нибудь подходящее для такого счастливого случая, скажем домашнего винца. – Спохватившись, он погрозил сомелье пальцем:

– Домашнего, но сделанного в Бордо, ясно? Классическое красное. Все эти новинки из Нового Света не пойдут.

Склонившись к карте вин, Чарли и сомелье принялись вполголоса, с большим знанием дела обсуждать напитки.

Макс оглядел зал. Шикарные женщины и преуспевающие мужчины – представители лондонской элиты – во всё горло вели светские беседы.

Максу вдруг захотелось оказаться в местечке потише, ему даже вспомнилась собственная пустая квартира.

Нет, в такую могильную тишь не тянет.

Он опять взглянул на письмо; интересно, сколько можно выручить за всю эту недвижимость, если её продать? Наверняка с лихвой хватит, чтобы выбраться из долговой ямы.

Макс поднял бокал и мысленно возблагодарил покойного дядю Генри.

– Отлично! – воскликнул Чарли. – Это подойдёт.

Собрав губы в куриную гузку, сомелье одобрительно кивнул и отправился на поиски.

– Вот, – Чарли ткнул пальцем в винную карту, – «Леовиль - Бартон» восемьдесят второго года. Класс. Лучше не найти.

Макс посмотрел на графу, в которую уткнулся палец друга, и глазам не поверил:

– Триста восемьдесят фунтов?! Ты шутишь?
– В наше время это сущие гроши. Недавно человек шесть азартных молодых кутил – скорее всего, банкиров – обедали в одном из сент - джеймсских ресторанов и оторвались по полной программе. За шесть бутылок вина выложили сорок четыре тысячи фунтов. Шеф - повар так обрадовался, что бесплатно угостил их обедом. Да ты небось об этом читал.

К столику вновь подошёл сомелье; Чарли смолк, поскольку началась торжественная церемония: сначала им поднесли заветную бутылку для осмотра – так родитель с гордостью демонстрирует очаровательного младенца.

Затем была срезана свинцовая крышечка, извлечена благородная пробка, которую им предложили понюхать, и лишь потом с профессиональной ловкостью сомелье перелил тёмно - рубиновую жидкость в графин, плеснув крохотный глоточек в бокал.

Теперь настала очередь Чарли.

– Пять важных моментов отделяют искусство пития от вульгарной пьянки, – произнёс он и взял бокал.

Сомелье наблюдал терпеливо и снисходительно, явно предвкушая солидные чаевые.

– Первое – настроим дух. – Чарли несколько секунд с благоговением смотрел на бокал, затем поднял его к свету: – Теперь ублажим взор. – Он слегка наклонил бокал, выявляя оттенки, – на дне вино было густо - рубинового цвета, выше – бордового, а на поверхности у стенки бокала чуточку отливало коричневым. – Теперь усладим обоняние. – Он осторожно покачал бокал, чтобы вино «подышало», и лишь потом опустил к напитку нос и сильно потянул воздух. – Ах, – выдохнул он, закрыв глаза и слегка улыбаясь. – Ах.

Макс почувствовал себя вуайеристом, подглядывающим за интимными радостями жизни.

С самого детства Макса смешила страсть, с которой Чарли предавался своим увлечениям, начиная со скейтборда в школе и вплоть до прошлогоднего каратэ.

А теперь прочие интересы, очевидно, вытеснило вино. Лицо Чарли выражало глубочайшее удовольствие. Макс усмехнулся.

– Пока всё хорошо? – осведомился он.

Чарли будто и не слышал:

– Теперь пусть насладятся губы, язык и нёбо.

Он отхлебнул вина и, не глотая, осторожно, с каким-то хлюпающим призвуком, втянул в рот немного воздуха. Несколько секунд челюсть его ходила вверх - вниз, будто Чарли что-то жевал; наконец он сделал глоток.

– Мм… Последняя стадия – это оценка вкусовых достоинств. Эту информацию рецепторы посылают в мозг, настраивая его на предстоящее вкушение напитка. – Он глянул на сомелье и кивнул. – Вполне подойдёт. Пусть ещё немного подышит. Нет, вернее, – пусть, так сказать, придёт в себя.
– Какая впечатляющая процедура, – заметил Макс. – Я глаз не мог отвести. На курсах дегустаторов таким премудростям научился?

Чарли кивнул:

– Вроде бы ничего мудрёного, но разница колоссальная. Главное – не спешить, сосредоточиться на том, что ты пьёшь. Слушай, нам здорово повезло. Поджидая тебя, я проглядел меню; сегодня есть седло барашка. С отличным бордо великолепно. А на закуску, чтобы прикончить шампанское, давай возьмём блинов. Как тебе такой вариант?

Обед с Эймисом, покрытые застывшим жиром отбивные остались в далёком прошлом.

– По-моему, идеальная пища для безработного, – отозвался Макс.
– Брось, всё будет хорошо, – отмахнулся Чарли. – У тебя же есть наследство. Ты у нас теперь крупный землевладелец. Расскажи-ка мне про свой загородный дворец.

                                                                                                                                                  из романа Питера Мейла - «Хороший год»