Глас для Потерявшихся
Ночь прошла, будто прошла боль,
Спит земля, пусть отдохнёт, пусть.
У Земли, как и у нас с тобой
Там, впереди, долгий, как жизнь, путь.
Припев
Я возьму этот большой мир,
Каждый день, каждый его час,
Если что-то я забуду,
Вряд ли звёзды примут нас.
Если что-то я забуду,
Вряд ли звёзды примут нас.
Я возьму щебет земных птиц,
Я возьму добрых ручьёв плеск,
Я возьму свет грозовых зарниц,
Шёпот ветров, зимний пустой лес...
Я возьму память земных вёрст,
Буду плыть в спелом, густом льне.
Там вдали, там, возле синих звёзд
Солнце Земли будет светить мне.
Муз. комп «Этот большой мир» («Ночь прошла»)
Авторы слов Роберт Рождественский
Поэт я, или не поэт – не мне судить.
Стихи пишу, когда вдохновение приходит, вернее Муза приходит и вдохновляет тебя.
Муза или Светлана, или Маргарита, или Тамара, или Любовь, Любушка – хорошо рифмуется.
И, вообще, Любовь всегда хорошо рифмуется, какая Муза без любви.
А вот Муза – то, в очередной раз и покинула меня.
Думаю: и Бог с ними – с этими бабами, мир то вон какой огромный – черпай из него вдохновение.
Посмотрел я в окно: дождь, прохожие идут под зонтиками.
Кто в одиночку, кто вдвоём: но все под зонтами, в своём мире, со своими мыслями, закрылись от большого и дождливого неба.
Чем не тема, думал я, чем не сюжет:
Дождь сучится в окно
Барабанит по крыше.
В разговоре его,
Внятных слов я не слышу.
Мы не можем понять
В это лето друг друга,
Мне дождя не унять,
Друга, или не друга,
Мне дождя не унять…
… И тут я потерял ритм, мелодию стиха.
А сидеть и тупо подыскивать рифму - какая скука.
Скука – сука. Муза..., муза бросила меня.
В любви объятьях жизнь мила, -
Мне муза на ухо шептала.
Я ей в ответ: - Любовь воспеть,
Кому дано?! Любовь – вино,
Вся жизнь – похмелье!
В объятьях смерти жизнь мила, -
Меня вновь муза навещала.
Я ей в ответ: – Всю жизнь воспеть,
Кому дано?! Любовь – вино,
Вся жизнь похмелье!
Разочарована была,
Ко мне уж муза не летала:
Другому видно напевала
Она мудрёные слова.
Это я свои старые стихи подправил – новые-то не сочиняются.
Любовь вино – вся жизнь похмелье!
Чтобы излить душу, надо налить вина. Выхожу на улицу, в сквер.
Вижу издалека – свой!
Такой же – как я, пришибленный. Стоит, каменную скульптуру рассматривает.
А у скульптуры табличка, поясняющая что же в этой скульптуре изображено.
Тоже мне - ваятель.
Вот бетонного Чебурашку с большими ушами издалека видно, что это Чебурашка.
Подхожу к длинному и тощему.
- Чего, – говорю, - изваянием любуешься?
- Просто, стою, - говорит, - скучаю.
- Можно, - спрашиваю, - рядом постою, вместе поскучаем.
- Стой, - тихо протянул он. – Скучать вместе веселей будет.
- Скульптуру, - говорю, - голуби обосрали.
Длинный на меня посмотрел – понял, наверно, что свой, и с меланхоличной улыбкой произнёс: – Она от этого ничего не потеряла.
- Может, выпьем? – спрашиваю.
- Выпьем! – оживлённо кивает длинный.
- От чего, - говорю, - страдаешь?
- Да, - уклончиво отвечает длинный, - вопрос деликатный.
- Музу потерял! – безапелляционно спрашиваю.
- Музыку! – простонал он. – Свою любимую виолончель…
Длинный был музыкантом, скрипачом, виолончелистом Гришей.
Муза (отрывок)
Автор: Фролов Сергей
