И своим примером

6
Дело делать не всегда,
И веселье не беда.
Песни нам для счастья нужны:
Музы с мудростию дружны —
Именинник! будь наш Феб! (*)

Хор
Как тот счастлив… и проч.

7
Праздник сей любезен нам,
Мил домашним и друзьям;
Здесь и гости не чужие;
Здесь и гости как родные
Веселятся все с тобой.

Хор
Как тот счастлив, кто сердцами
Прямо, истинно любим;
Кто не льстивыми словами,
Но усердием хвалим!

                                                         Хор и куплеты (отрывок)
                                                         Автор: Николай Карамзин
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) Именинник! будь наш Феб! - Феб — это прозвище древнегреческого (а позже и древнеримского) бога Аполлона. В переводе с древнегреческого оно означает «лучезарный», «сияющий», «светлый», «ясный».
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

1826 год ( Фрагмент )

Вялое пенье хора, тогда как он должен был выражать живое и горячее волнение, окончательно взбесило Шаховского.

Он бросился в толпу хористов, передразнивая то того, то другого, называя их блинниками, сапожниками и показывая собственным примером, как надобно петь и выражать живое сочувствие к тому, что поёшь.

Это было уже до того смешно, что мы с Писаревым уходили хохотать за кулисы.

Наконец, видя безуспешность своих стараний, Шаховской присмирел, впал в немое отчаяние и уже не говорил ни одного слова.

Репетиция тянулась по-прежнему вяло.

Игрою Катерины Ивановны Ежовой кн. Шаховской также был недоволен и тихо бормотал, что не узнаёт её.

Вдруг пришла сцена, в которой Ежова должна была петь какую-то длинную арию.

Актриса несколько раз ошибалась.

Шаховской, сидя в креслах, только кланялся ей при всякой ошибке; он молчал, но лицо его выражало такую комическую скорбь, что поистине было и жалко и смешно смотреть на него.

Хотя г-жа Ежова коротко знала автора по петербургской сцене, привыкла к его безумным вспышкам и, будучи неуступчивого нрава, никогда ему не покорялась, а, напротив, заставляла его плясать по своей дудке, но в Петербурге она была дома, как будто в своей семье, — здесь же совсем другое дело; она сама приехала в гости в Москву, и сцена Большого Петровского театра, полная разного народа, казалась ей чужой гостиной.

Ежова, видимо, сконфузилась наружным спокойствием Шаховского, зная, что это тишина перед бурей, забыла роль и, когда опять пришлось ей петь, запела стихи из другой оперы…

Кн. Шаховской незаметно сполз с своих кресел, стал на колени и повалился ей в ноги.

Репетиция остановилась.

Шаховской долго не переменял своего положения, бормоча самым жалостливым, пискливым голосом:

«Господи, за что ты меня наказуешь! Помилуй меня, грешного! Покорнейше благодарю, матушка, Катерина Ивановна…» и вдруг, вскочив с бешенством разъяренного тигра, завопил диким, нечеловеческим, каким-то калибановским (*) голосом:

«Так это свои-то? свои-то… Сначаля! До завтра, сначаля!..»

Это, наконец, становилось уже не смешно.

На сцене было холодно, все были в шубах, в шляпах или шапках; Шаховской в одном фраке и с открытой головой; лицо его горело, слёзы и пот катились по щекам, и пар стоял над его лысиной.

                                      -- из мемуарных очерков Сергея Тимофеевича Аксакова - «Литературные и театральные воспоминания»
______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) завопил диким, нечеловеческим, каким-то калибановским голосом -  Калибан — персонажу пьесы Шекспира «Буря». Калибан — дикий, грубый, «природный» герой, наполовину человек, наполовину чудовище, живущий на острове. Его речь и образ ассоциируются с чем‑то первобытным, хриплым, не похожим на обычную человеческую речь.
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Карнавальная ночь» 1956 )