И рыцарский турнир II (2)

У царского стола
Валяются объедки :
И Робин Гудова стрела,
И крестоносцев предки.

                                              из стихотворного цикла "Рыцарский Турнир"
                                                              Автор: Дмитрий Пинской

ГЛАВА XXI о завоевании Дон - Кихотом знаменитого шлема Мамбрэна и о других подвигах непобедимого рыцаря ( Фрагмент )

... начал накрапывать дождь, и Санчо выразил желание укрыться от него в одной из сукновален;

но Дон - Кихот воспротивился этому, говоря, что он чувствует неодолимое отвращение к тем жалким лачугам, которые ввели его в такое заблуждение.

Рыцарь хотел было уже ехать дальше, как вдруг увидел всадника, голова которого была покрыта каким-то предметом, сверкавшим как золото.

— Санчо, — сказал он, — знаешь ли ты, что нет такой пословицы, которая не была бы истиной, так как все пословицы основаны на опыте, являющемся единственным источником истинного знания. Это я сейчас могу доказать тебе на деле. Есть пословица, гласящая «Когда закрывается одна дверь, — открывается другая». В самом, деле только что судьба закрыла нам двери одного приключения, обманув нас стуком сукновален, как вслед за тем отворяет пред нами другие, ещё более широкие. Если я не войду в них, то вина будет моя собственная и совершенно непростительная. Ночью, в темноте, ещё можно было впасть в заблуждение, слыша звуки, каких сроду не приходилось слышать, но теперь никакой ошибки быть не может... Знай же, мой друг, что у того всадника, который едет нам навстречу, находится тот самый мамбрэновский шлем, по поводу которого я дал известную тебе клятву.

— Смотрите, ваша милость, — ответил Санчо, — не вдайтесь опять в обман, чтобы не наткнуться на другие молотки, которые могут совсем сбить нас с толку и наделать много неприятностей.

— Ах, как ты глуп, мой милый! Что ты всё толкуешь об этих проклятых молотках! Какое отношение между ними и шлемом ?

— Если бы мне позволено было говорить по-прежнему, то я расписал бы вам как по книжке, почему я думаю, что вы опять ошибаетесь...

— Ошибаюсь? — с негодованием произнёс Дон - Кихот. — Каким же образом я могу ошибиться в том, что вижу собственными глазами? И разве ты сам, негодный упрямец, не видишь, что к нам навстречу едет на сером коне рыцарь в золотом шлеме?

— Вижу человека на обыкновенном сером осле и с чем-то блестящим на голове...

— Ну, вот это-то блестящее и есть золотой шлем Мамбрэна! А то, что ты принимаешь за осла — чистокровный конь, подобного которому не скоро найдёшь во всём свете... Отъезжай-ка скорее в сторону и оставь меня одного с этим рыцарем. Ты увидишь, как я одним движением руки овладею этим драгоценным шлемом, к которому столько времени устремлены все мои помыслы.

— Извольте, отъеду, — пробормотал Санчо. — Боюсь только, как бы вы опять не вляпались в историю или не наскочили бы на новый сукновальный молоток.

— Санчо, говорил я тебе, чтобы ты никогда не напоминал мне более об этих дурацких молотках!.. Насмех, что ли, ты мне всё толкуешь о них? Если ты ещё раз пикнешь о молотках, то, клянусь тебе памятью великого Амадиса Галльского, я вытрясу из тебя всю твою душу и вдобавок вымотаю все твои жилы!

Оруженосец весь съёжился от страха, прикусил язык и поспешно свернул в сторону.

                                                          — из романа Мигеля де Сервантеса Сааведра - «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский»

( кадр из фильма  «Джентльмены удачи» 1971 )

Что с твоим социальным номером ? ( © )

Что открыто одному, закрыто для других.
Кто-то поделил всех на приближённых и чужих.
Навешаны бирки, указаны дороги
Придуманы правила, для поклонения пророки.
За тебя решают, кто друзья, а кто враги.
За тебя решили, кто умные, кто дураки.
Это погружает в чёрно - белый ракурс.
Ты получаешь свой номер и социальный статус.
Меняются кумиры, лозунги, слова,
Но неизменны характеристики, оценки и молва.
Они решают: подходишь, не подходишь, хороший ты или плохой,
Один ты или с толпой, бедный ты, богатый, толстый или худой,
Достоин, не достоин, высок ты или неказист,
Думаешь, не думаешь, оптимист ты или пессимист.
И хочется вырваться, но вот ведь казус,
Тебя не пускает твой номер и социальный статус.

                                                                                                                  Соц. статус (отрывок)
                                                                                                                  Автор: Игорь Тайницкий

ПРОЛОГ БЕСПЕЧНЫЕ. ПИННЕБЕРГ УЗНАЕТ НЕЧТО НОВОЕ ОБ ОВЕЧКЕ И ПРИНИМАЕТ ВАЖНОЕ РЕШЕНИЕ ( ФРАГМЕНТ )

— Прошу, — раздался голос.

В дверях стоит доктор Сезам, знаменитый доктор Сезам, об отзывчивости, больше того, о добром сердце которого шепчутся полгорода и четверть округи.

Во всяком случае, он выпустил популярную брошюру по половому вопросу, Пиннеберг набрался смелости, написал ему и попросил принять их с Овечкой.

Итак, этот доктор Сезам стоит в дверях и говорит:

— Прошу.

Доктор Сезам ищет у себя на письменном столе письмо Пиннеберга.

— Вы писали мне, господин Пиннеберг. Вам пока ещё нельзя иметь детей, поскольку это вам не по средствам.
— Да, — соглашается Пиннеберг и ужасно смущается.

— Раздевайтесь пока что, — говорит врач Овечке и продолжает — И вы хотели бы прибегнуть к верному средству. К абсолютно верному средству…— Он скептически улыбается, глядя на Пиннеберга поверх своих золотых очков.

— Я прочитал в вашей книге, — говорит Пиннеберг, — что пессуарии…
— Пессарии (*), — поправляет врач. — Да, но не для всякой женщины это годится. И потом, пользоваться ими не так уж просто. Сумеет ли ваша жена…

Он смотрит на неё.

Она разделась, собственно, только начала раздеваться, сняла блузку и юбку.

У неё стройные длинные ноги, она очень высокая.

— Пройдёмте-ка туда, — говорит врач. — Блузку для этого снимать не стоило, деточка.

Овечка краснеет до корней волос.

— Ну да теперь уже всё равно. Пусть лежит. Идёмте. Одну минутку, господин Пиннеберг.

Они проходят в соседнюю комнату. Пиннеберг смотрит им вслед.

Доктор Сезам не достаёт «деточке» до плеча.

Пиннеберг опять находит, что она чудо как хороша, что она самая красивая девушка на свете, вообще единственная.

Он работает в Духерове, а она здесь, в Плаце, он видится с нею не больше двух раз в месяц, и восхищение его не остывает, а аппетит только разгорается сильнее.

Он слышит, как в соседней комнате врач время от времени задаёт вполголоса вопросы, вот какой-то инструмент звякнул о край лоточка, звук этот знаком ему по зубоврачебному кабинету, неприятный звук.

И вдруг он вздрагивает.

Такого голоса у Овечки он ещё не слышал — она говорит очень громко, звонко, почти кричит «Нет, Нет, нет!» и ещё раз «Нет!».

А потом совсем тихо: «О господи!»

Пиннеберг делает три шага к двери — что это? Что там происходит? Говорят, эти врачи ужасные развратники…

Но вот доктор Сезам опять затворил, слов не разобрать, опять звякнул инструмент.

И затем долгая тишина.

Лето. В самом разгаре, середина июля, чудесный солнечный день.

Небо синее - синее, в окно лезут ветки, их колышет морской ветер.

Пиннебергу вдруг вспоминается старая песенка, песенка поры его детства:

Ветер, ветер, ветерок,
Не сорви с сынка платок!
Сладко дремлет мой сынок,
Будь же ласков, ветерок!

Те, что в приёмной, разговаривают. И для них время тянется слишком долго.

Эх, ваши бы мне заботы. Ваши бы заботы…

Доктор и Эмма возвращаются.

Пиннеберг бросает робкий взгляд на Овечку, у неё такие большие глаза, словно от испуга.

И какая она бледная!

Но вот она уже улыбается ему, сперва чуть - чуть, а затем всё лицо расплывается в улыбке и расцветает…

Доктор стоит в углу, моет руки. Искоса посматривает на Пиннеберга. Затем быстро говорит:

— С мерами предосторожности, господин Пиннеберг, вы несколько опоздали. Никакие средства тут не помогут. Я полагаю, что уже второй месяц.

У Пиннеберга перехватывает дыхание. Такой удар!

— Не может быть, доктор! Мы были так осторожны, — лепечет он. — Не может быть. Скажи сама, Овечка…
— Милый, — говорит она. — Милый…

— И всё же это так, — прерывает её врач. — Ошибки быть не может. И поверьте мне, господин Пиннеберг, ребёнок приносит радость в каждую семью.
— Господин доктор, — говорит Пиннеберг, и губы у него дрожат, — доктор, я получаю сто восемьдесят марок в месяц! Господин доктор, пожалуйста!

У доктора Сезама такой усталый вид.

Всё, что сейчас последует, он наизусть знает, он это по тридцать раз на день слышит.

— Нет, — говорит он. — Нет. И не просите. Даже речи быть не может. Вы оба здоровы. И получаете вы не так уж мало. Не — так уж — мало.
— Господин доктор, — волнуясь, опять начинает Пиннеберг.

За его спиной стоит Овечка, она гладит его по голове.

— Не надо, милый, не надо! Как - нибудь справимся.
— Но ведь это же совершенно невозможно… — Пиннеберг умолкает: в комнату вошла сестра,
— Господин доктор, вас просят к телефону.

— Извините, — говорит врач, — Вот увидите, вы ещё рады будете. А после рождения ребёнка сразу же приходите ко мне. Тогда и поговорим о мерах предосторожности. И не очень-то полагайтесь на кормление. Итак… Не падайте духом, деточка!

Он пожимает Эмме руку.

— Я хотел бы…— говорит Пиннеберг и достаёт кошелёк.
— А, да, — уже стоя в дверях, говорит врач, ещё раз окидывая обоих оценивающим взглядом. — Пятнадцать марок, сестра.

— Пятнадцать марок…— растягивая слова, говорит Пиннеберг и смотрит на дверь.

Доктор Сезам уже исчез.

Пиннеберг медленно вынимает двадцатимарковую бумажку, наморщив лоб, смотрит, как сестра выписывает квитанцию, и берет её.

     -- из романа немецкого писателя Ганса Фаллады (настоящее имя — Рудольф Дицен) - «Маленький человек, что же дальше?»
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) — Пессарии, — поправляет врач - Пессарий — это небольшое медицинское изделие, помогающее снизить нагрузку на шейку матки.
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Событие» 2021 )

Сделал вчера ошибку. Вышел вчера из комнаты. ( © )

Завязывая шнурки, застёгивая пуговицы, надевая кольцо и застёгивая брошь, произносите мысленно или вслух: «Замыкаюсь сим замком от злого дела, от чёрного глаза, от худых слов. Чтобы ни доступа, ни полудоступа вам до меня не было ни в пути, ни в дороге, ни в работе, ни в отдыхе, ни ночью, ни днём. Этим словам моим ключ и замок, от ныне и во веки веков». ( © )

Вокруг земного шара
Британская вода,
Стоят у Гибралтара
Английские суда.
Неисчислимы рейсы,
Широкий путь открыт,—
У берега твой крейсер
На Индию глядит,
Ты в Африке оставила
Следы от якорей, Британия,
Британия,
Владычица морей!

Но берегись, Британия!
В морях плывёт беда,
Волнуется у берега Китайская вода.
И что ты будешь делать,
Отечество моё?
Ведь пароход на суше
Не годен под жильё!
Закрой глаза от света
Китайских фонарей,
Британия, Британия,
Владычица морей!

                                         Песенка английского матроса (отрывок)
                                                         Автор: Михаил Светлов

Часть первая МЫ ( Фрагмент )

Я обнаружил себя среди нарядных и равнодушных людей и очень остро осознал, чего ищу, что выгнало меня из дома.

Я искал глаза, конечно же!

Мне нужны были человеческие глаза, которые посмотрят на меня — пусть не с интересом, но просто посмотрят — не на мою одежду, мой отчаявшийся плащ, не на причёску (freaking genius *), не на эту сделавшуюся чересчур механистической — стоило мне подумать о ней — походку.

Нет — на меня.

На то живое существо, которое шло здесь, среди других живых существ, готовое любить их и смотреть на них, по–настоящему, по–библейски, замечать их.

Да, знаю, знаю, я прошу слишком многого. Это скоро пройдёт.

Возле магазина «Лянок» меня остановила китаянка и попросила сфотографировать её с подругой,

я искал нужный ракурс в оконце фотоаппарата, а она спокойно и медленно смотрела на меня — именно так, как нужно, как я искал!

И я отнял камеру от лица, и готов был улыбнуться — одной улыбки мне было бы достаточно.

Я знал бы, что не один в этом городе, что есть ещё — ты, кто бы ты ни была, даже если ты не знаешь ни слова на моём английском, — просто обмен улыбками: два живых существа сообщают о том, что они друг друга поняли.

И даже понятно было бы, отчего ей смотреть на меня так, — ведь она здесь одна, в этом городе белокожих верзил, думающих, что они знают о людях всё,

и я бы улыбнулся одними глазами, протянул ей камеру, кивнул ей и подруге, и уполз бы в свою квартиру, и сделал бы себе чай, и думал бы о её одиночестве, и — тешил бы себя мыслью, что она думает — о моём…

Но — её взгляд, тот самый, который я принял на свой счёт, ушёл вниз, вместе с опущенной вниз камерой, она смотрела не на меня, она смотрела — в камеру, то есть — на себя.

Или на того, кому предназначался снимок, и ни капли её души не предназначалось человеку, долженствующему нажать нужную кнопку и вернуть ей цифровой отпечаток её искренности, направленной на кого–то другого...

                                                                                                                                              — из романа Виктора Мартиновича - «Паранойя»
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) freaking genius - Выражение freaking genius — это сленговый оборот, который дословно переводится как «чёртов гений». Так говорят о человеке, который обладает исключительным интеллектом и креативностью, легко решает сложные задачи, с которыми не справятся большинство людей. Это человек с необычайно острым умом, способный быстро усваивать информацию, находить нестандартные решения и видеть связи между, казалось бы, несвязанными явлениями.

Любовь высокая.. Большого города

Небоскрёбы любви
Этажи нежных слов
Наших чувств корабли
В синеве облаков
Небоскрёбы любви
Выше звёзд и луны
Волны сердца лови
Там живёшь только ты

Небоскрёбы любви
Строим на расстоянье
Чувств моих корабли
Замерли в ожиданье
Небоскрёбы любви
В облаках тонут крыши
Волны сердца лови
Ведь оно тобой дышит!!!

                                               Небоскрёбы любви (отрывок)
                                                   Автор: Анна Гончарова 13

... Всем известно, что эти мелкие подвижные существа — люди — созданы для того, чтоб проектировать, строить и в дальнейшем обслуживать меня и моих соплеменников.

Они дали мне имя: башня «Рассвет».

Что ж, ближайшего соседа назвали хуже: башня «Атриум».

Нам с «Атриумом »нравится обмениваться мнениями о городе, о других зданиях и вообще о жизни.

Случается нам и спорить, но не злобно, мы ведь друзья.

День для меня проходит незаметно.

Я просто дремлю под суетливую людскую беготню и трескотню в моём чреве.

Это неплохо усыпляет. Пробуждаюсь к ночи. Мы, здания, любим ночь. Это наше время.

Луна поднимается над городом, и я сигналю своими высотными маяками «Атриуму».

Он отвечает мне.

Приветственно мигают мои соседи по деловому центру города — высотный отель «Леонардо», пожилая высотка «Вега», недавно построенная «Орбита» и ещё многие друзья и знакомые.

Поодаль, в старом центре, над стадами дряхлых сонных двухэтажек спокойно и мудро сияет единственный маяк на крыше нашего старейшины — небоскрёба с названием «Мир».

С ним всегда можно посоветоваться — он знает и помнит о городе всё, что только можно знать и помнить.

Ещё задолго до того, как меня начали проектировать, «Мир»был самым высоким зданием не только в городе, а даже и во всём регионе... но это уже относится к истории.

А вон там вдалеке на побережье важно мигнули друг другу высотные, чванливые, набитые людьми отели:

«Крон - плаза», «Хилтон», «Интерконтиненталь» и остальная их компания.

Надменно смотрясь в воды своих синих бассейнов они критикуют весь город.

На нас они смотрят свысока, хоть большинство из нас выше, чем они.

Эта компания считает себя беспечной богемой, а нас — нудными офисными работягами.

Да и ладно, пускай.

Наш старейшина научил меня не обращать внимание на чужие мнения.

Жаль, что мой фасад направлен на северо - запад, и я лишь вполоборота могу наблюдать, как вдали, почти на краю города возвышается несравненная красавица.

Её называют башня «Феникс».

В ней всего 32 этажа, но какая горделивая стройность, какая белоснежная облицовка, какой загадочный блеск тонированных стёкол!

Подсвеченная снизу прожекторами, с летящей оранжевой птицей на фасаде, горделиво возносится она над районом коттеджей.

При взгляде на неё вибрирует вся система моих кондиционеров, и они начинают переключаться с жара на холод и обратно, невзирая на программу их работы.

Вот и «Атриум» вовсю ей сигналит, и «Леонардо», и «Меркурий» и многие другие новые симпатичные небоскрёбы, и офисные, как я, и жилые.

Но гордячка «Феникс» ни разу ещё никому не направила нежный луч своих маяков.

Они сияют на её прекрасной крыше ровно и холодно, будто она не замечает нашего внимания.

Пожилая высотка «Вега» и новенькая «Орбита» сплетничают, что красавице «Феникс» нравится простой трёхэтажный дом.

Но я в такое не могу поверить.

Днём под усыпляющую офисную беготню мне снится, будто я и она — мы построены совсем рядом.

И у нас с нею общие многоэтажные подземные автостоянки!

До чего ж это восхитительно!!! ... Но, к сожалению, это всего лишь сны.

Прекрасные несбыточные сны, от которых во мне перегорает освещение, останавливаются лифты и падает штукатурка на всех этажах.

Феникс построили так далеко!

И она даже ни капли внимания не обращает на меня...

Наверно, когда - нибудь просто взорвутся от горя мои технические этажи...
                                                                                                                                                                                         Небоскрёб (отрывок)
                                                                                                                                                                                            Автор: Ли Винтер

( постер к фильму «Любовь в большом городе» 2009 )