И
ЕЩЁ
И
ЕЩЁ
Всё стоит человечек красный.
Под ним – обратный отсчёт.
Как вкопанный, как оглушённый,
Всё дожидаюсь ещё.
Зелёный...
Ушёл, ушёл, не оглядываясь,
В привычке – через плечо.
Не волнуйся, мой человечек,
Я подожду ещё.
Ещё (отрывок)
Автор: виноградов
Глава 1 ( Фрагмент )
Прораб Лютоев велел своим людям городить забор, чтобы они не сидели сложа руки и не остались без заработка.
Он отмерил им стальной рулеткой дневное задание по строительству забора, а монтажнику Николаю Бабушкину велел зайти в палатку.
— Слушай, Бабушкин… — сказал в палатке прораб, сматывая стальную ленту рулетки. — Я сейчас с тобой буду разговаривать не как с подчинённым мне рабочим, а как с государственным деятелем… Садись вон на ту койку.
Николай Бабушкин сел на койку, заправленную армейским одеялом.
— Ты мне скажи, Бабушкин, — продолжал прораб, — на кой ляд мы тебя выбрали в райсовет? Зачем мы тебе оказали эту высокую честь, а?
Прораб Лютоев рывком, будто шашку из ножен — наголо, — выхватил стальную ленту рулетки и ткнул ею в плакатик, приклеенный изнутри к брезентовой стене палатки.
На этом небольшом плакатике сверху было напечатано крупными буквами: «Все на выборы!»
А пониже этих слов был помещён портрет.
Этот портрет печатали в районной типографии.
Его там сперва хорошо отретушировали. Потом травили кислотой на цинке. Потом печатали его на плоской машине.
В итоге портрет получился не очень похожим.
На портрете глаза черны и волосы черны.
А в натуре глаза серые и чуть голубые, как тень на снегу.
А волосы русые и чуть рыжеватые, хоть рыжеватость совсем незначительная — кудрявые такие волосы, крутые завитки.
В натуре у него ямка на подбородке и короткий нос — до того короткий, что когда владелец этого носа улыбается или поджимает губы, то верхняя губа тянет нос за собою, и нос при этом выгибается горбинкой.
А на портрете нос обыкновенный, и ямка на подбородке исчезла — её заретушировали в районной типографии.
Да что там ямка!.. Человек, изображённый на портрете, одет в чёрный костюм, белую рубашечку, при галстуке.
А на самом деле этот человек позировал приезжему фотографу в гимнастёрке с глухим солдатским воротом и даже без подворотничка.
Потому что его чёрный костюм остался на Джегоре: он уже целый год висит там в шкафу у одних знакомых людей — ведь в таком костюме не станешь щеголять на Порогах, где люди среди зимы живут в утеплённых палатках.
И чёрный костюм, и рубашечку, и галстук нарисовали в районной типографии. Там, в районной типографии, своё дело знают.
И всё - таки, взглянув на портрет, а потом взглянув на Колю Бабушкина, можно, сразу признать сходство — сходство почему-то осталось.
А для тех, кто не признаёт сходства, пониже портрета на печатано чёрным по белому:
«Николай Николаевич Бабушкин… родился в 1938 году на Печоре… учился в школе… служил в рядах… член ВЛКСМ… монтажник Порожского стройучастка… коллектив знает его как…»
И снова — крупными буквами — «Все на выборы!»
— Вот ты мне скажи, Бабушкин, — продолжал между тем прораб Лютоев, — на кой ляд мы тебя выбрали в райсовет? Зачем мы тебе оказали эту высокую честь и для чего мы кидали в урну бюллетени, а?..
Николай медленно поднялся с раскладушки.
Губы его сжались — нос выгнулся горбинкой. Русые кудри приобрели явственный рыжий накал.
— Знаете что, — сказал он прорабу, — знаете что, Степан Семёнович… Насколько мне не изменяет память, я на общем собрании слова не просил.
И я свою кандидатуру никуда не выставлял. Я, знаете, не какой - нибудь… Никсон Рокфеллер, чтобы выставлять свою кандидатуру…
Помните, это вы, Степан Семёнович, попросили слова на общем собрании. И полчаса держали речь, так, что всем надоело, и выдвинули мою кандидатуру в районный Совет… Мне не изменяет память?
— Нет, не изменяет. Всё это верно, — кивнул прораб Лютоев. — Да ты садись…
Но Коля Бабушкин не сел.
— из повести Александра Евсеевича Рекемчука - «Молодо ‑ зелено»
