Через этаж От
Жил в городе высокий дом,
До неба доставал плечом.
И в эту сторону и в ту
Ему всё видно за версту.
И вот однажды понял он,
Что окончательно влюблён!
И сразу же расстроился:
- Эх, я не там построился.
Ларёк над ним смеётся,
Хотя спиною жмётся.
Плывут над домом облака -
Ему сочувствуют слегка.
И ветер, тёплый и послушный
Понёс его привет воздушный
По улице между домами
Одной пятиэтажной даме.
Влюблённый дом
Автор: Марина Номоконова
Александр Городницкий - Не дай вам бог родится при Генрихе VI
Глава двенадцатая ( Фрагмент )
Случалось ли вам когда - нибудь жить в доме, где есть влюблённая парочка?
Это очень мучительно.
Вы хотите посидеть в гостиной и направляетесь туда.
Открывая дверь, вы слышите лёгкий шум, словно кто-то вдруг вспомнил о неотложном деле; когда вы входите в комнату, Эмили стоит у окна и с глубоким интересом рассматривает противоположную сторону улицы,
а ваш приятель Джон Эдвардс, сидя в другом углу, весь ушёл в изучение фотографий чьих-то родственников.
— Ах, — говорите вы, останавливаясь у двери. — Я и не знал, что тут кто - нибудь есть.
— Вот как? — холодно отвечает Эмили, явно давая понять, что она вам не верит.
Поболтавшись немного в комнате, вы говорите:
— Здесь очень темно. Почему вы не зажгли газ?
Джон Эдвардс восклицает:
— Ах, я и не заметил!
А Эмили говорит, что папа не любит, когда днём зажигают газ.
Вы сообщаете им последние новости и высказываете свои взгляды и мнения об ирландском вопросе, но это, по-видимому, не интересует их.
На любое ваше замечание они отвечают:
"Ах, вот как?", "Правда?", "Неужели?", "Да?", "Не может быть!"
После десяти минут разговора в таком стиле вы пробираетесь к двери и выскальзываете из комнаты.
К вашему удивлению, дверь немедленно закрывается и захлопывается сама, без всякого вашего участия.
Полчаса спустя вы решаете спокойно покурить в зимнем саду.
Единственный стул в этом помещении занят Эмили, а Джон Эдвардс, если можно доверять языку одежды, явно сидел на полу.
Они ничего не говорят, но взгляд их выражает всё, что можно высказать в цивилизованном обществе.
Вы быстро ретируетесь и закрываете за собой дверь.
После этого вы боитесь сунуть нос в какую бы то ни было комнату.
Побродив некоторое время вверх и вниз по лестнице, вы направляетесь в свою спальню и сидите там.
Скоро это вам надоедает, вы надеваете шляпу и выходите в сад.
Вы идёте по дорожке и, проходя мимо беседки, заглядываете туда, и, конечно, эти идиоты уже сидят там, забившись в угол.
Они тоже замечают вас и думают, что у вас есть какие-то свои гнусные причины их преследовать.
— Завели бы, что ли, особую комнату для такого время препровождения, — бормочете вы. Вы бегом возвращаетесь в переднюю, хватаете зонтик и уходите.
Нечто похожее, вероятно, было и тогда, когда этот легкомысленный юноша Генрих Восьмой ухаживал за своей маленькой Анной.
Обитатели Бакингемшира неожиданно натыкались на них, когда они бродили вокруг Виндзора и Рэйсбери, и восклицали: "Ах, вы здесь!"
Генрих, весь вспыхнув, отвечал: "Да, я приехал, чтобы повидаться с одним человеком",
— а Анна говорила: "Как я рада вас видеть! Вот забавно! Я только что встретила на дороге мистера Генриха Восьмого, и он идёт в ту же сторону, что и я".
И бэкингемширцы уходили, говоря про себя:
"Лучше убраться отсюда, пока они здесь целуются и милуются. Поедем в Кент".
Они ехали в Кент, и первое, что они видели в Кенте, были Генрих с Анной, которые слонялись вокруг замка Хивер.
— Чёрт бы их побрал, — говорили бэкингемширцы. — Давайте-ка уедем. Это, наконец, невыносимо. Поедем в Сент - Олбенс. Там тихо и спокойно.
Они приезжали в Сент- Олбенс, и, разумеется, эта несчастная парочка уже была там и целовалась под стенами аббатства.
И тогда эти люди уходили прочь и поступали в пираты на всё время до окончания свадебных торжеств.
Участок реки от Мыса пикников до старого Виндзорского шлюза очень красив.
Тенистая дорога, застроенная хорошенькими домиками, тянется вдоль берега вплоть до гостиницы "Ауслейские колокола".
Эта гостиница очень живописна, как и большинство прибрежных гостиниц, и там можно выпить стакан превосходного эля.
Так по крайней мере говорит Гаррис, а в этом вопросе на мнение Гарриса можно положиться.
Старый Виндзор — в своём роде знаменитое место.
У Эдуарда Исповедника был здесь дворец, и именно здесь славный граф Годвин был обвинён тогдашними судьями в убийстве брата короля.
Граф Годвин отломил кусок хлеба и взял его в руку.
— Если я виновен, — сказал граф, — пусть я подавлюсь этим хлебом.
И он положил хлеб в рот, и подавился, и умер.
— из юмористической повести Джерома К. Джерома - «Трое в лодке, не считая собаки»
( кадр из фильма «Неуместный человек» 2006 )
