Мам, чтоб от реального отца

Стала без него сама собой.
Нет скандалов, пьянства и разврата.
Я живу в согласии с судьбой
И давно не клята, и не мята.

                                                              Без мужа (из стихотворного цикла)
                                                                         Автор: Галина Кочегура

Всё - таки сколько новых домов ни строить, жилищный вопрос пока что остаётся.

И, можно сказать, из-за него у нас закипел конфликт. Или не только из-за него.

Но тут я должна сперва объяснить, какой характер в отношении меня развился у Тамары.

Лет до семи, даже лет до тринадцати ей, похоже, нравилось, что я не где-то мою вагоны и вокзал, а работаю теперь, как это официально называется, лаборанткой.

Она как будто даже гордилась мной, говоря подругам:

- Моя мама работает в научном институте лаборанткой.

Потом она раза два зашла ко мне на работу, увидела, что я просто мою колбы, склянки, пузырьки, и, может быть, стала стесняться, что ли, что я не научный работник.

Однажды сказала (но это ей было уже лет шестнадцать):

Ты могла бы посвятить свою жизнь ещё чему - нибудь.

Мне это было не очень понятно, что это такое и для чего это посвятить?

Я переспросила её. А она вот так махнула рукой:

- А, - говорит, - что с тобой разговаривать? Ты всё равно ничего не поймёшь.

Я говорю:

- Как же это я не пойму? Ты понимаешь, а я не пойму. Всё - таки я не какая - нибудь тихая дурочка.
- Ну, как сказать, - засмеялась она. - Если б ты была не дурочка, у меня сейчас был бы хоть какой - нибудь реальный отец.

Вот так и сказала - "реальный".

И вы знаете, я не нашлась, что ей ответить.

И с того разговора - это было лет восемь назад - она как бы забрала всю власть надо мной.

Я всё ещё кормила, одевала её, старалась даже что - нибудь модное ей сделать, ходила по домам убираться, чтобы Тамара ни в чём не чувствовала нужды.

Я старалась, кажется, изо всех сил, но главной в доме, то есть в нашей двухкомнатной квартире, почему-то оказывалась уже не я, а Тамара.

И я порой сама чувствовала себя как бы виноватой перед ней, что я, например, не только без мужа живу, но к тому же и не младший научный сотрудник в нашем институте, а всего - навсего лаборантка - мою колбы, склянки и, когда приходится, полы.

Конечно, и этого Виктора Тамара привела к нам на постоянное жительство не спросясь.

Как сейчас помню, она, веселёнькая, вбежала в нашу квартирку в конце дня, часов в пять, и спрашивает:

- Мама, ты одна?
- Нет, - говорю, у меня Тина Шалашаева.

И вижу: вслед за Тамарой входит высокий молодой человек в дымчатых очках.

- Ну, всё равно, - говорит Тамара и, увидев в кухне Тину, кричит ей:

Привет, Христина Прохоровна. Мама, поздравь нас. Это Виктор Перевощиков. Я тебе, кажется, рассказывала о нём...

- Нет, не помню, - говорю я в большой растерянности.

И мне даже нехорошо делается - наверно, от сердца, что ли. - Не могу вспомнить...

- Ну, всё равно, всё равно, - говорит Тамара. - Познакомьтесь. Это... это, как бы сказать, ну, словом, короче - это мой муж...
- Муж? - уже совсем было растерялась я. - Как же это? Неожиданно...

- Ну всё равно. Познакомьтесь, - как бы подталкивает она мужа ко мне.

А он улыбается.

- Садитесь, пожалуйста. Очень приятно, - говорю я.

А что я ещё могла сказать?

А Тина Шалашаева как вышла из кухни, так и застыла у двери, ровно статуя.

                                                                                                                             -- из повести Павла Нилина - "Впервые замужем"

( кадр из фильма «Мой добрый папа» 1970 )

Это же Кролик. Кролик ! Не Заяц. Но .. профессионалам виднее

Первый парень на деревне!
Всё внимание ему!
Впали девушки в волненье:
Вдруг взаимен он к кому?
Коль идёт он - вмиг обступят
И кокетничать начнут,
Строя глазки, приголубят,
Да под ручки поведут.
Он и рад! В такой малине
Быть не каждому дано!
С ним похожих и в помине
Нет в колхозе всё равно!

                                                   Первый парень на деревне (отрывок)
                                                                  Автор: Балашов Илья

С Рокко и Домиником ДеГризи я познакомился в их офисе на верхнем этаже одного из самых престижных небоскрёбов Лос - Анджелеса.

Братья оказались людьми, хотя и с довольно комичной внешностью благодаря заметному сходству друг с другом.

Их изборожденные морщинками лбы образовывали неровную границу между волосами, подстриженными «под горшок», и пушистыми, почти вьющимися бровями.

Носы идеально смотрелись бы за хромированным велосипедным звонком на руле.

Небольшие круглые рты обрамляли усы неопределённого цвета.

Их бицепсы выглядели вдвое меньше предплечий, а ступни были достаточно длинными, чтобы за пятнадцать секунд догнать любую утку на стометровке вольным стилем.

Если бы братьев ДеГризи откопали где - нибудь в вечной мнозлоте арктической тундры, вероятно, их посчитали бы тем самым недостающим звеном между людьми и мультяшками.

В процессе сбора информации оказалось, что в индустрии комиксов эти проницательные парни, при всей их забавной внешности, были самыми профессиональными и эффективными менеджерами.

Я вручил свою визитку Рокко, старшему из братьев, а тот передал её через красивый антикварный стол Доминику.

Не желая тратить на это дело ни одной лишней минуты, я сразу перешёл к сути своего визита, заявив, что кролик Роджер нанял меня для выяснения причины их отказа от выполнения контрактных обязательств, а именно организации съёмки его персонального стрип - комикса (*).

Рокко усмехнулся, затем нахмурился, как мог бы нахмуриться отец, видя, что его ребёнок делает что-то раздражающее, но милое.

– Позвольте, я объясню нашу позицию в отношении кролика Роджера, – спокойно произнёс он.

Его чёткая манера речи и приличный словарный запас весьма удивили меня.

Судя по его виду, меня ожидала речь в стиле Гуффи (**), а вместо этого я получил Оуэна Кантрелла, адвоката с Уолл - стрит.

– Мы с Домиником подписали контракт с Роджером, увидев в нём отличного партнёра для Малыша Германа. О персональном стрип - комиксе речи никогда не шло – ни во время переговоров, ни после подписания.

Рокко наклонился в мою сторону, демонстрируя при этом впечатляющий набор аксессуаров от своих звёздных знакомых – зажим для галстука с Суперменом, запонки с лосем Буллвинклем и наручные часы с Микки - Маусом.

– Роджер частенько выдумывает подобные абсурдные истории. Мы терпим эти вымыслы только из-за его большой популярности у своей аудитории. Роджер – идеальный козёл отпущения, и фанаты любят его за это.

Но у него нет харизмы, необходимой для персонального стрип - комикса. Нам никогда и в голову не пришло бы предлагать ему такое. Верно, Доминик?

Доминик качнул головой вверх и вниз, словно пластмассовая собачка с шеей на пружинке.

Рокко встал, открыл ящик с папками и, вытащив одну из них, протянул её мне:

– Контракт Роджера. Можете прочитать. Там нет никакого упоминания о персональном стрип - комиксе. Зато, обратите внимание, он предусматривает очень щедрую зарплату. – Закрыв ящик, он вернулся в своё кресло. – Наше отношение к Роджеру справедливое и этичное. У него нет оснований для жалоб.

Я пролистал контракт. Вроде всё было в порядке.

– Тогда как вы объясните слухи, что некто хочет выкупить контракт Роджера и сделать кролика звездой?

Рокко и Доминик недоуменно переглянулись и почти одновременно пожали плечами.

– Для нас это новость, – ответил Рокко.

– Если бы нам в самом деле поступило такое предложение, и оно имело бы финансовый смысл, а Роджер захотел бы уйти, мы с радостью продали бы его контракт. Мы не из тех, кто мешает карьерному росту сотрудников, да и недостатка в кроликах на замену тоже не наблюдается.

Поднявшись, он проводил меня до двери.

– Мистер Вэлиант, предлагаю считать это дело закрытым, и желаю вам в будущем более эмоционально стабильных клиентов.

Его слова показались мне разумными.
                                                                                                            -- из романа Гэри Вульфа - «Кто подставил кролика Роджера?»
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) а именно организации съёмки его персонального стрип - комикса - Стрип (англ. Strip или англ. Comic strip — «полоска, лента») — термин в технологии создания комиксов, который означает ленту из 2 – 4 кадров, выстроенных в ряд. Обычно кадры расположены горизонтально, но также могут быть в виде вертикальной полосы или квадрата. Стрип характеризуется небольшим числом панелей, регулярностью выхода, сложившимся набором персонажей и элементов сторителлинга.

(**) меня ожидала речь в стиле Гуффи - Гуфи — антропоморфный пёс, созданного компанией Walt Disney. В интернет - культуре образ Гуфи иногда используется в мемах и сленговых выражениях. Например, фраза  I’ll fuckin’ do it again стала основой для мема, который демонстрирует ситуации, где персонаж не сожалеет о своих поступках и хочет их повторить.
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Кролик Питер 2»  2021 )

За крепкие шахтёрские традиции ! За кольцо "Всевластия" !  ( © )

Отец мой был простой шахтёр,
Однажды в детстве мне сказал:
«У вора сын частенько вор,
У генерала – генерал.

Сын прокурора – прокурор,
Что ж в жизни приговор один,
Отец же твой – простой шахтёр,
Шахтёром быть, тебе мой сын.

И четверть века был я им,
Хоть доли лучшей всё ж искал,
Увы, остался рядовым,
Не получился генерал.

                                                       О шахтёрском труде
                                                     Автор: Сергей Бабинин

Спуск в шахту.

Мокрая ржавая клеть, громкий звонок стволовой, рывок клети вверх и быстрый спуск в подземелье.

Потом идут два километра пешком.

Прижимаются к стенам штрека, когда рядом проносится поезд с углём.

Громко разговаривают, подшучивают друг над другом.

Все ещё бодры, но смех уже не тот, что наверху, а резче, грубее.

В нём слышится жадность к этим минутам жизни Работа вскоре затмит всё.

И вот — чёрная щель лавы, погрузочный пункт с лампами дневного света, вой вентилятора местного проветривания.

Пришли, вскарабкались на карачках в короткий ходок, влезли в свою нору.

Врубовка (1) подрезала пласт, взрывник зарядил аммонит и взорвал.

Устинов взялся за свою любимую лопату — угольная пыль смешалась с потом.

Мать спустилась к нему в подземелье.

Она наклонилась над ним, сказала: «Сыночек, это ты, правда? Не волнуйся за меня. Видишь, я с тобой».

К нему сошлась вся родня, и он увидел деда и бабушку, умерших раньше матери.

Они молчали. Он работал, они смотрели на него.

Было жарко, по коленям сочилась вода.

Все шахтёрские болезни, силикоз, антракоз, бурсит, принялись пробовать тело Устинова. Оно было не крепче других.

Вскоре газомерщица Роза остановила лаву: бензиновая лампа Вольфа, поднятая к кровле, высоко взметнула язычок огня в голубоватом ореоле.

Значит в воздухе накопилось много метана.

Машинист Люткин пристроился было обнять девушку, но за неё заступился старый навалоотбойщик (2).

Пока проветривался забой, бригада выбралась на штрек (3) перекусить.

На сосновых распилах постелили газеты разложили «тормозки» и стали тормозить.

У грушовских мужиков были печёные пирожки, помидоры, сало, варёные яйца.

Каждый немного ревниво осматривал запасы соседей.

Слесарь Еременко был единственным из грушовских, кто принёс колбасу с хлебом.

Машинист Люткин спросил его: всё воюешь с родней?

И посоветовал: надо ласкать жену под утро, когда злость ещё спит.

Слесарь был примаком (4) в доме Ревы, и все знали: раз у Ревы, то тяжело.

— Вправду с женой поссорился? — спросил Устинов.
— Да у него тесть собака, — сказал Люткин. — Жрут парня. Забор выстроили — и жрут втихаря.
— Ну это обычная история, — продолжал Устинов. — С родителями надо жить порознь, иначе не избежать конфликтов.

Старый навалоотбойщик заспорил с ним: у него была большая патриархальная семья, отец с матерью, дочь с зятем, внуки, и ему казалось, что взрослые дети обязаны жить с родителями.

Глуховатым сильным голосом Миколаич долго долбил эту мысль. Остальные молча ели, изредка поддакивали.

— Вот я для своих как бог и прокурор, — с гордостью вымолвил Миколаич. — Любят меня, боятся. Так и должно. Даже зять Пшеничный побаивается.
— Пошёл ты! — вдруг сказал машинист.— «Любят и боятся»! Из-за таких старорежимных типов дышать нечем. Просто детки твои не хотят с тобой связываться и помалкивают на твою болтовню.

— Не надо грубить старшим, — сказал Устинов.
— Ещё один прокурор? — спросил Люткин.
— Просто не хочется, чтоб вы сцепились, — объяснил Устинов.

Бригадир Бухарев вернул разговор к семейным делам слесаря Еременко.

— Дай по рогам этому Реве, — посоветовал он. — Привык мужик под себя грести — пора остановить.
— Да Рева его кулаком перешибёт, — заметил Люткин.

— Тогда нехай терпит, коль кишка тонка, — ответил Бухарев. — Я своему папане — что там тесть! — папане родному заехал однажды в санки, и с тех пор зажили мирно. А до того лютовал папаня.
— Сейчас переломный момент, — сказал Устинов.
— Надо переломить, — кивнул Бухарев. — Сразу уразумеет.

— Переломный для всей нашей жизни, — продолжал Устинов. — Есть две цивилизации — сельскохозяйственная и индустриальная. У каждой — свой образец семьи. Но устоит в конце концов городской вариант, маленькая семья из мужа, жены и детей.
— Ещё неизвестно, — возразил Миколаич.

Тогда Устинов объяснил подробнее: уже и нынче человек в состоянии сам себя прокормить, поэтому нет смысла держать дома целую производственную бригаду.

Взрослые дети перестанут жить по указке.

— У самого-то есть отец - мать? — не поверил Миколаич. — Куда ж денешь престарелых родителей? Один кулаком их норовит, другой — на помойку. — Он взял со своей газеты пирожок и дал Михаилу. — На, сиротская душа, отведай домашнего.

Он и осуждал, и жалел Устинова.

— Отца - мать забывать негоже, — строго произнёс бригадир.
— А папане-то врубил! — засмеялся машинист Люткин.
— Ничего, он меня понял.

Устинов решил подзадорить бригадира, вспомнил, что в доисторические времена, как доказывают некоторые учёные, сыновья просто убивали одряхлевших отцов по причине бедности, будучи не в силах прокормить лишний рот.

Как убивали?

Зимой привязывали к саням и увозили в глубокий овраг.

Или ещё проще: везли куда - нибудь за огороды и добивали.

Откуда известно?

Из преданий, легенд, древних обрядов.

Из пословиц:

«Отца на лубе (5) спустил, сам того же жди», «Есть старый — убил бы его, нет старого — купил бы его».

Правда, в этих пословицах уже слышится осуждение варварских обычаев.

— Не знаю, что навыдумывали твои учёные, — проворчал Миколаич. — Может, то немцы творили, а наши такого не могли. Нет, брешешь ты всё...
— Говорю, как было, — ответил Устинов.

— Мало ли что было! Тебя послушай, всё от брюха зависит. А совесть как же?
— Да он про старину толкует, — вмешался Бухарев. — Чего ты в бутылку лезешь?

— Значит, стариков выкинем, а жить только с жинкой и дитями!
— Скоро и такая семья начнёт изменяться, — сказал Устинов. — Это не от одного нашего желания зависит. Вот вырастут города — увидите, как пойдут разводы.

Видно, он переборщил с прогнозами.

Теперь на него накинулись все скопом.

По общему мнению, разводиться мог только самый последний человек.

Перерыв кончился, полезли в лаву.

                                                                                                                  — из повести Святослава Юрьевича Рыбаса - «Зеркало для героя»
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(1) Врубовка подрезала пласт - Врубовка — разговорное название врубовой машины. Врубовая машина — это горная машина, предназначенная для производства вруба (щели) в массиве полезного ископаемого (чаще угольного, но также может использоваться для горючего сланца, соли, ракушечника, туфа и других материалов) при подземной разработке. Вруб облегчает последующую отбойку остальной части пласта с помощью механических средств или взрывчатых веществ.

(2) но за неё заступился старый навалоотбойщик - Навалоотбойщик — это горнорабочий, занятый навалоотбойкой — операциями по разрушению, отделению и перемещению кусков горной массы, угля, руды и других материалов.

(3 ) Пока проветривался забой, бригада выбралась на штрек перекусить - Штрек (от нем. Strecke, букв. — «расстояние, протяжение») — горизонтальная подземная горная выработка, не имеющая непосредственного выхода на поверхность.

(4)  Слесарь был примаком в доме Ревы - Примак - Влазень (вдомник, примак, приймак, приёмыш) — в крестьянском быту зять, то есть муж дочери, принятый в дом тестя, на одном с ним хозяйстве.

(5) Отца на лубе  спустил - Луб — подкорье, исподняя кора дерева.
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Развод» 2022 )

Ревнивцы 64 - ого уровня

Была душа к нему распахнута,
А он не находил слова,
И предложил сыграть с ним в шахматы!
Гроссмейстер!..
Варит голова?

– Я не умею, – отвечаю я,
А он как будто ждал звонка –
Легла на стол, сбив чашки чайные,
Вся в чёрных клеточках доска.

Премудрость шахматной теории
Он изложил за пять минут,
И я, наивная, с ним спорила,
Как отдают и как берут.

На "е 4" пешка белая
Внезапно двинулась в прорыв –
Чуть поудобней пересела я,
Свою фигуру приоткрыв.

Когда всё верно расположено
Позиций даром не сдают –
Я начинала настороженно
Свой первый шахматный дебют.

Поскольку были мы без публики,
То не заметить он не мог
Гамбита (*) с жертвой верхней пуговки,
И рокировки стройных ног.

Как он кричал!.. Но мата не было.
А суетился – как в бреду!
Переходить три раза требовал,
И сдался на восьмом ходу...

                                                                Девушка и шахматы
                                                                     Автор: Хх Миро
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) Гамбита - Гамбит (от итал. dare il gambetto — «поставить подножку») — общее название дебютов в шахматах, в которых одна из сторон (в большинстве случаев белые) жертвует материал (обычно пешку, но иногда и лёгкую фигуру) ради быстрейшего развития, захвата центра или обострения игры.
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Шахматы очень ревнивы.

Они требуют всего человека, целиком, не расположены с кем-то его делить.

Если шахматист заводит «любовницу», в виде книг, музыки, фильмов или любого другого постороннего увлечения, шахматы начинают ему мстить.

В партиях «изменника» появляются грубые ошибки, «зевки», ведущие к непредвиденным поражениям или нежеланным ничьим.

Победы в турнирах становятся редкостью или прекращаются совсем.

А что же позволено действующему шахматисту, с чем эта коварная игра готова мириться?

Разрешаются теннис, плавание, лыжи, бег, то есть, все те занятия, которые не претендуют на место в голове и душе шахматиста и используются для подготовки к шахматным соревнованиям.

Если шахматист становиться аскетом и посвящает всю свою жизнь шахматам, он достигает успеха.

Ему начинает сопутствовать удача, противники, в критический момент, не выдерживают напряжения и совершают ошибки, «делают подарки», круто меняющие течение партии.

Сам же шахматист - аскет почти не делает грубых ошибок, а при наличии большого таланта, вообще становиться непобедимым.

Именно такими «безошибочными», "непобедимыми" игроками были, в период своего расцвета, чемпионы мира Т.Петросян и Б.Спасский.

Когда, со второй попытки, с огромным трудом, Б.Спасскому удалось выиграть матч у Петросяна и стать десятым чемпионом мира, последний утратил былую силу и непобедимость, и его результаты в турнирах заметно ухудшились.

То же произошло с Б.Спасским, проигравшим три года спустя матч на первенство мира Р.Фишеру.

В чём тут дело?

Очевидно, уступив титул более молодому, находящемуся в расцвете сил, противнику, и Петросян, и Спасский решили, что "поезд ушёл", и можно, наконец, «пожить для себя».

Понятное решение.

Жизнь коротка, кроме шахмат в ней есть много других радостей, которые тоже нужно не упустить.

Ну, а шахматы, как уже говорилось выше, не прощают измены.
                                                                                                                                                                                             О шахматах (отрывок)
                                                                                                                                                                                        Автор: Евгений Терещенко