Как воробей вспорхнул, как ласточка улетел ( © ? )
– Бабье царство, – муж сказал, –
Тесно в кухне.
Вся квартира, как вокзал:
Платья, туфли.
Внучки, дочка и жена –
В полном сборе!
Вот попробуй разойдись
В коридоре.
На комоде встали в строй
Банки, склянки...
Угрожают – только тронь! –
Хулиганки!
Статуэтки тут и там,
Фоторамки!
Не проедешь этот хлам
И на танке.
К внучкам ходят поиграть
Их подружки.
Можно голову сломать
Об игрушки.
В уголке моих вещей
Лишь немножко.
В довершенье к бабам всем
В доме кошка!
Нарезает муж круги.
Вот мытарства!
Скоро будут пироги.
Бабье царство!
Бабье царство
Автор: Татьяна Кадникова
«Валентин и Валентина». Пьеса.
Автор: Михаил Михайлович Рощин
***
Сюжет: Валентин и Валентина встречаются в укромном уголке огромного города. Их диалог полон боли и непонимания: они не могут осознать, почему их счастье должно быть кем-то санкционировано, почему они вынуждены лгать, прятаться и стыдиться своего чувства.
Валентина предлагает Валентину «послушать», что происходит в её доме. Свет выхватывает старомодную комнату в стиле пятидесятых годов, где за столом собрались её родные: бабка, мать и старшая сестра Женя. Идёт напряжённый семейный совет, посвящённый Валентине.
Валентина и Валентин делятся друг с другом впечатлениями от разговоров с родителями. Валентина поражена простодушием и сердечностью Лизы, но её охватывает чувство вины и мысль, что они с Валентином — эгоисты. Валентин, напротив, полон решимости бороться.
Их недолгое уединение в квартире Валентина, где они наконец могут обнять друг друга, прерывается возвращением младшей сестры Маши, и Валентина вновь чувствует себя униженной необходимостью скрываться и подкупать ребёнка рублём, чтобы побыть наедине.
Кульминацией первой части становится собрание друзей Валентина, которые пытаются помочь другу советом и деньгами.
Идиллия этого скромного вечера грубо прерывается визитом матери Валентины и Жени, которые выследили дочь. Мать Валентины, презрительно оценивающая «обстановку» и «вертеп», требует выдать дочь и пытается заручиться поддержкой Лизы в борьбе с «ошибкой» детей.
На пороге появляются сами Валентин и Валентина. Разразившийся скандал достигает апогея, когда мать Валентины, увидев дочь, даёт ей публичную пощёчину. Чтобы заставить Валентину вернуться, она прибегает к жестокому обману, сообщив, что из-за переживаний при смерти лежит бабка.
Валентина в истерике бросается домой. Валентин в ярости, но его удерживает собственная мать, которая, понимая состояние Валентины, буквально выталкивает сына вслед за ней со словами: «Беги за ней! Она кто теперь тебе, знаешь?».
Следующая сцена показывает Валентину в родительском доме, в постели, с температурой и нервным срывом. Её болезнь — физическое воплощение душевного надрыва. В бреду она кричит о любви и обмане.
Валентин возвращается домой. Володя говорит ему, что он должен бороться за свою любовь, что он должен пойти к Вале, жениться на ней, а с работой и жильём Володя поможет.
Валентин и его друг пытаются позвонить Вале с улицы, но у неё не отвечает телефон. Прохожий рассказывает ребятам о любви. Он говорит, что любовь — это когда ничего не стыдно, ничего не страшно. Когда ждут и верят, что человек всё равно придёт.
Ребята ошеломлены. Валентин хочет побыть один. Появляется Валентина. «Первую победу они одержали».
***
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ( ФРАГМЕНТ )
___________________________________________________________________________________________________
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: ( ПРЕДСТАВЛЕННОЙ СЦЕНЫ )
Валентина (Она);
Валентин (Он);
Мать Валентины;
Бабка;
Женя.
Лиза, мать Валентина (не участвует в представленной сцене, но о ней идёт речь).
_____________________________________________________________________________________________________
Она. Да. Чем мы виноваты? Ну чем? Почему всегда надо всё испортить? Надо врать, прятаться, стыдиться! Когда мне хочется кричать об этом, петь, без конца рассказывать!
Он. Убил бы я всех!
Она. Так было хорошо, кому мы мешали? Почему надо врать?..
Он. Так было всегда. Ложь начинается там, где появляется принуждение.
Она. Какое мне дело до всегда! Я живу сейчас, я хочу, чтобы сейчас было хорошо. Господи, что они говорили! Мама, бабушка! Даже Женя…
Он (вздох). Да. У меня тоже был разговорчик…
Она. Твоя мама совсем другая. Подожди, сейчас расскажешь… А мои просто не слышат, понимаешь? Им сто – они двести! Вот послушай!
Освещается несколько старомодная, в стиле пятидесятых годов, комната. Пианино, часы с боем. Вечерний час. За столом, в кресле, Бабка Валентины, толстая, умная, грубоватая старуха с книгой, тут же Мать Валентины, подтянутая, энергичная, властная, лет сорока шести. Сейчас она нервная и усталая. У зеркала сестра Валентины Женя, красивая женщина лет двадцати семи, она небрежна, иронична, чуть развинченна.
Видишь, семейный совет. Не могу, Валя!..
Он. Ну - ну, не надо! Прошу тебя… Иди.
Она. Да, сейчас.
Но Валентина не идёт, приникает к нему, и они вместе слушают начало разговора.
Мать. Ну где вот она опять?
Бабка. Ох, господи!.. Придёт!
Женя. Ребята, вы меня удивляете. Восемнадцать лет человеку! Да она святая по нынешним временам!
Бабка. Угу, старая дева.
Женя. Девчонки уже в седьмом классе бог знает что творят! Спорт, мода, песенки. (Напевает.) Больше знать ничего не хотят!
Бабка. Ох, господи!
Мать. Не знаю. Я устала от этой пошлости. Есть же у нас другая молодёжь, почему с неё не брать пример? Это у тебя в английской школе вундеркинды. По нашему Красному Кресту знаешь сколько доноров среди молодёжи? Я одиннадцать лет работаю, а такой сознательности, как теперь…
Женя (наигранно). Ну да, конечно.
Мать. Не конечно, а я тебе говорю, что есть. И вас, по-моему, воспитывали как надо…
Бабка. Папаша-то был кавалерист! Гусар!
Мать. Ну что ты вечно: гусар! Всего два месяца служил в кавалерии. Я Дмитрия, кстати, не осуждаю, он был цельный человек и поступил честно.
Бабка. С двумя детьми на руках оставил, честно!.. Когда уж тебя жизнь чему научит?..
Мать. Не надо об этом. И жизнь тут ни при чём. Сейчас всем дано всё. Почему я, например, всегда тянулась к хорошему, а не к плохому? А у нас не было таких возможностей, как у них. Я даже не смогла закончить институт. Но я старалась, я работала, я росла. Я без диплома, а на мне целое отделение Общества! И все, слава богу, уважают. А вы… вас прямо влечёт эта накипь, эта мода.
Женя (якобы не слушая). Да, маникюрчик-то того… Англичане говорят: самое трудное – быть немодным.
Бабка. Самое трудное – дурами не быть. (Пыхтит.)
Мать. Только о себе думают, только о себе!..
Женя. Ты видела журналы? Слава показывал?.. Это в Лондоне! В пуританской, чопорной Англии!
Мать. Оставь! При чём тут Англия, Лондон!..
Бабка. Ещё Пушкин, Александр Сергеевич, говаривал: что важно Лондону, то рано для Москвы…
Женя. Чего, чего? Неплохо. Надо Славе продать… «Что важно Лондону…» (Смеётся.)
Мать. Жаргончик! «Продать»!
Бабка. Теперь не учителя детей учат языку, а дети учителей жаргону.
Женя. Мамуля! Двадцатый век. Весь мир перевернулся, крутится вот такое колесо!.. Тебе всю жизнь хочется идеальных, возвышенных отношений. Но их нет! Это вам не салонная пьеса. «Ах, графиня, я вас же ву зем!..» Баба, в твоё время когда выходили замуж?
Бабка.По-разному выходили. Не путай меня с девятнадцатым веком!..
Мать. Двадцатый век, двадцатый век! Всё зависит не от века, а от человека! Я хочу! Да! И пусть у других как угодно, а с моей дочерью ничего такого не будет!
Женя. А о чём вообще речь? Разве есть симптомы?
Бабка. Будут симптомы – будет поздно.
-- из пьесы Михаила Михайловича Рощина - «Валентин и Валентина»
