Он же один

Небо в синем, Солнце в рыжем,
Белый домик в три окошка,
Виноград ползёт по крыше
Словно заспанная кошка.
В хлебных крошках стол и скатерть,
Море нынче в цвет индиго,
Шепчет, дышит, волны катит,
Мирно - мирно, тихо - тихо.
Улыбается Всевышний,
Это просто - быть любимой,
Пить вино из сочной вишни,
Что в стекле дрожит рубином.
Снять тяжёлую кирасу (*),
Не точить ножи о камень,
Поднимать на мачте парус,
Звонких рыб ловить руками.
Бесконечна Божья пьеса..
Пусть местами и наивна,
В ней у кромки волнореза
Кормит девочка дельфина.

                                                      Божья пьеса (отрывок)
                                                   Автор: Фонд Всм Лауреаты
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) Снять тяжёлую кирасу - Кираса — общее название элементов исторического нательного защитного снаряжения. Это цельный металлический доспех для защиты торса, состоящий из двух основных частей: нагрудника и наспинника, соединённых ремнями и застёжками. Слово происходит от фр. cuirasse, первоначально означавшего кожаный нагрудник.
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

ОПЕРА САДКО Римский - Корсаков   ПЕСНЯ ВАРЯЖСКОГО ГОСТЯ  Song of the Varangian Guest 1953 Sadko

Глава 6. ( Фрагмент )

— Аннушка, нас ждут! — Алёша тронул меня за плечо. Я с трудом оторвалась от созерцания хрустального дива, поднялась с колен и оглянулась.

Неподалёку от берега стоял небольшой бревенчатый дом, почти хижина, под толстой и лохматой камышовой крышей, нахлобученной почти по самые окошки; на гребне крыши длинной куртинкой росли ирисы, прозрачные, с дымчатым лиловым оттенком, простенький дом был как бы увенчан аметистовой короной.

На пороге хижины стояла белокурая красавица в белом платье, отделанном широкой каймой голубых и сиреневых тонов, с тонким серебряным обручем на распущенных волосах. Я догадалась, что это и есть Ольга.

— Так значит, ты — мой самый последний потомок с Земли? Спасибо, Алёша, что исполнил мою просьбу и привёл её. Проходите в дом!

В хижине была всего одна комната. Один её угол занимал грубо сложенный очаг из дикого камня, в другом стоял деревянный ткацкий станок, с виду очень древний, на нём была натянута пёстрая ткань.

Перед двумя маленькими окошками размещался большой дубовый стол, а возле него, с одной и с другой стороны, две широкие лавки.

Ещё одна такая же лавка под стеной напротив была покрыта домотканым покрывалом, и на ней лежали тяжёлые старинные книги и стояли глиняные и медные сосуды, а по стене над лавкой была протянута верёвка с пучками сухих трав.

Ольга поставила на стол кувшин молока и кружки, на круглую резную доску выложила нарезанный толстыми ломтями хлеб, от которого шёл аппетитный тёплый запах, поставила плошку с кусками медовых сотов.

— Угощайтесь, милые гости, дорогие правнуки!

Алёша прочитал молитву и благословил трапезу. Мы молча пили молоко и ели хлеб с мёдом, поглядывая на Ольгу, а она задумчиво разглядывала нас, сидя напротив со сложенными на коленях руками.

— Спаси Господи, прабушка! — по-райски поблагодарил её Алёша, когда мы наелись. Мне понравилось, что вместо того, чтобы повторять, как воронёнок: «Пра… пра… пра…», — он и «прабабушку» сократил до «прабушки».

После трапезы Ольга показывала нам свою долину и рассказывала о хрустальных цветах, которые сама сочиняла и выращивала:

— Расти они могут только при изобилии влаги в воздухе, под прямыми солнечными лучами они сразу же вянут и засыхают. Правда, они, и высохнув, не теряют красоты и прозрачности, но становятся очень хрупкими; иногда их берут у меня для украшения церквей к праздникам. А в основном это цветы для украшения водопадов и горных потоков.

У самой воды стояла каменная скамья, поросшая мхом и лишайником. Прабушка пригласила нас присесть:

— Я хочу поведать Анне свою историю. Да и ты, Алёша, послушай, я и тебе никогда её не рассказывала.

Родилась я и выросла на балтийском берегу за много лет до того, как в далёкой Иудее родился наш Спаситель.

Моим мужем стал знаменитый воин - варяг, ходивший на добычу по многим водам.

Сейчас мы его славный промысел назовём попросту морским разбоем, а в те времена о его подвигах слагали саги.

Погиб он рано, но пал не в морском сражении, а от руки подосланного завистником - соседом подлого убийцы.

У нас уже был маленький сын, но он не мог удержать меня: я поцеловала ребёнка, передала его матери и бросилась с высокой скалы в море, всего на несколько часов отстав от любимого мужа на пути в загробный мир.

Я слушала свою прародительницу очень недоверчиво: неужели в Раю находят приют безумцы и сохраняют тут своё безумие?

Ну ладно, о варяжских наших корнях спорить не приходится, светлые волосы и голубые глаза, доминирующие у нас в роду, даже подтверждают варяжскую теорию в отдельно взятой семье. Но в общем получалась явная несуразица.

Как ни мало я была образована в христианстве, но одно мне было ясно: Ольга, а точнее, Хельга, была язычницей, родилась до Христа да ещё покончила с собой, — она не могла оказаться в Раю!

Моя прародительница между тем продолжала:

— Больше ста лет мы с моим мужем бродили в адском сумраке, держась за руки, — мы и там продолжали любить друг друга.

Он думал, что попал в ад только потому, что погиб не в бою, а от удара ножом в спину: если бы он пал в сражении, как подобает варягу, он пировал бы в небесных чертогах Валгаллы с доблестными воинами, павшими в битвах, а не шатался в долинах скорби.

В аду мы увидели своих богов, чьим изображениям поклонялись при жизни. Вы догадываетесь, что это были бесы.

Мы умерли молодыми, мы любили красоту, а потому не захотели признать своими богами гнусных и злобных тварей, хотя и находились в полной их власти.

Муж мой даже пытался с ними сражаться, как это делали герои саг, но, став бедной тенью, он потерял свою силу, хотя и не утратил мужества. В наказание за бунт нас швырнули в непроглядную тьму чёрного адского огня, и мы там долго страдали и мучились, но по-прежнему не расставались.

Так, в страшных муках прошли долгие, долгие годы.

Но однажды тьма преисподней рассеялась: явился Иоанн Креститель и начал проповедовать Христа.

Он был ограждён Божией Благодатью, и бесы не осмеливались к нему приблизиться и помешать. Он говорил, что Христос - Спаситель скоро спустится в ад и спасёт всех, кто в Него уверует и пойдёт за Ним. Но для этого надо заранее покаяться в грехах и креститься.

Он объяснил, что такое грех и почему он неугоден Богу, а покончившим с собой грозно объявил, что самоубийство — вовсе не подвиг мужества, а преступление против Бога. Многие ему поверили и обрели надежду на спасение, в том числе и я.

Мы горько каялись в своих грехах и получили от Иоанна - Крестителя их отпущение. Потом он крестил нас, и наши слёзы были вместо воды.

А мой бедный муж всё стенал о недоступной Валгалле и никак не мог справиться со своим отчаянием. Но друг с другом мы не расставались.

И вот пришло назначенное Творцом время, и в ад спустился Спаситель.

Он разогнал бесов, как мошкару, и благословил всех крестившихся и даже тех, кто креститься не успел, но уверовал, увидев Его. Однако некоторые души упрямо отворачивались от Христа, и в том числе мой муж.

Спаситель повёл всех нас к выходу из ада: и какой же это был длинный хоровод теней! Мы шли и шли, тьма отступала, и наконец впереди показались первые лучи солнца.

Я тянула мужа за собой, но он вырвал свою руку из моей руки и остался в аду: он не мог смириться с тем, что его, прославленного воителя, хочет спасти женщина, пусть даже любимая жена.

И мы расстались, и с тех пор прошло почти две тысячи лет.

Попав в Рай, я спросила у Христа Спасителя, может ли ещё спастись мой муж? Он велел мне ждать последнего Суда и надеяться.

И тогда я просила Господа позволить мне ждать моего мужа на самой границе Рая, чтобы он, если будет помилован и придёт сюда, не прошёл мимо меня, чтобы не потерялись мы ещё раз. И Господь благословил меня ждать его здесь, в этой долине.

Вот я и жду.
                                                                -- из повести - притчи Юлии Николаевны Вознесенской - «Мои посмертные приключения»

( фрагмент афиши к фильму «Римский - Корсаков» 1953 )