А тот убежал. Но этот не нужен. Уже скоро лужи ..

По-моему, самая нетерпимая ситуация — это когда меня не надо, а я есть.

                                                                                                                                                               -- Константин Райкин

По лужам, по лужам,
ветрами простужен
и будто не нужен,
устало иду.

Листвою закружен,
судьбою загружен,
раздавлен, разрушен,
и словно в бреду.

Сказали, сказали,
что вспомнят едва ли -
давно потеряли,
и всё не при чём,

а может отдали,
а может проспали.
А раньше мечтали,
не зная имён.

А раньше, а раньше
мы не были старше
и шли, как на марше,
без страха вперёд

по лужам, по лужам -
пусть кто-то простужен,
но каждый был нужен,
и общим был счёт...

Устали, устали,
в минутах пропали
и в прошлом застряли
не помня имён.

По лужам, по лужам,
сегодня не нужен
и завтра не нужен
под мокрым дождём.

                                              Не нужен
                                      Автор: Алекс Эль

В Его Бабочках

А бабочка крылышками бяк - бяк - бяк - бяк А за ней воробушек прыг - прыг - прыг - прыг (©)

"Ах, бабочка! Обманчива свеча.
Её огонь - коварная приманка.
Прошу: не покидай стеклянной банки,
Чтоб в пламени не сгинуть невзначай..."

Ты - бабочка в плену у воробья,
В стеклянной банке, сиречь - полной чаше,
Ты обречённо крылышками машешь,
Хоть нет над головою острия.

Уютна склянка: свежие цветы,
Нектар, и телевизор с новостями.
И воробей гуманен - ест частями,
И, может, до зимы дотянешь ты...

Живи пока... Надёжен антураж.
Чего ж ты бьёшся, дурочка, о стёкла?
И плачешь так, что вся насквозь промокла
Страничка словаря на слове "блажь"?

Дыши... Пиши, забавно выводя
Чего-то там с заглавной буквы "люди".
А воробей - он что? Он... как бы любит.
Ты, может быть, успеешь до дождя

Поведать миру явную вполне,
Одну из прописных затёртых истин:
Что мог бы всё решить финальный выстрел,
Да нет ружья на призрачной стене.

                                                                                 О бабочке в стеклянной банке
                                                                                      Автор: Лилия Слатвицкая

– Нет, было!.. – Лёвушка бьётся в истерике, но бьётся, так сказать, шёпотом, памятуя, что на крик опять могут сбежаться участливые коллеги. – И не смей мне врать!.. Господи, да пусть бы это был кто угодно, только не этот пошлый дурак с оловянными глазами!..

– Лёвушка, ну перестань себя мучить! – Татьяна разговаривает с мужем тоном, каким терпеливые няньки уговаривают, увещевают избалованных дитятей. – Дать тебе валокордин?.. Что я должна сказать тебе, чтобы ты успокоился?

– Я уже никогда не успокоюсь! – огромное тело Лёвушки сотрясается от рыданий. – Я обречён носить в себе этот ужас всю жизнь! Ты меня убила, понимаешь?..

– Ты сам себя убиваешь, – Татьяна украдкой смотрит на себя в гримёрное зеркало и незаметно поправляет локон. – Сейчас у тебя подскочит давление, и ты не сможешь репетировать. А всё из-за твоего больного воображения...

– Я тебя понимаю! – сквозь слёзы разглагольствует Лёвушка. – У тебя толстый, лысый, некрасивый да ещё и ревнивый муж!.. Если бы у меня была такая жена, так я – я бы её ненавидел!..

– А вот я тебя обожаю! – Татьяна мгновенно и точно принимает кокетливый Лёвушкин пас. – Такой уж у меня испорченный вкус. Глупенький ты мой, глупенький... Ну, иди ко мне!..

Татьяна с силой привлекает мужа к себе, и он утомлённо затихает у неё на груди, как ребёнок, изнуривший себя долгим плачем, причину которого он уже успел позабыть...
                                                                                                                                             -- из повести Леонида Филатова - «Сукины дети»

По клавишам времени тонкими пальцами ;;

Он в тёмных пальцах тёмную держал,
Тяжёлую и сладостную розу.
По набережной к дому провожал
Нас Requiem суровый Берлиоза.

Под нами жёлтая рвалась река,
Как будто львиная металась грива…
И, подавая розу, льнёт тоскливо
К моей руке его рука.

Над мраморною лестницей, в саду
Стелили тени плавные платаны (*),
И слабо волновался на ходу
Лиловый шёлк торжественной сутаны…

И расстаёмся мы не потому ль
(Ах, был весь Рим в том профиле орлином!),
Что горьким вереском и острым тмином
В моей стране цветёт июль?

                                                                   Он в тёмных пальцах тёмную держал...
                                                                                Автор: София Парнок

(*) Стелили тени плавные платаны - Платан (чинар) — род деревьев, единственный представитель семейства Платановые.

Часть 2. Начало учения. - Восстание. Глава XII. Время польского восстания ( Фрагмент )

Был яркий светлый день в июне или в июле.

С утра было известно, что за Киевской заставой, на пустыре, около боен, уже поставлен чёрный столб и вырыта яма, поэтому всё в этот день казалось особенным, печально торжественным, томительно важным.

В середине дня в светлом воздухе тяжеловато, отчётливо, ясно прокатился глухой короткий удар, точно в уши толкнулся плотный круглый комок…

И с ним как будто раскрылось что-то среди этого ясного дня, как раскрывается облако от зарницы…

Облака не было, не было и зарницы, светило солнце…

А между тем что-то всё - таки раскрылось, и на одно мгновение из-за ясного дня выглянуло что-то таинственное, скрытое, невидимое в обычное время.

Это было мгновение, когда заведомо для всех нас не стало человеческой жизни…

Рассказывали впоследствии, будто Стройновский просил не завязывать ему глаз и не связывать рук.

И будто ему позволили. И будто он сам скомандовал солдатам стрелять…

А на другом конце города у знакомых сидела его мать.

И когда комок докатился до неё, она упала, точно скошенная…

                                        --их автобиографической повести Владимира Галактионовича Короленко - «История моего современника»

( кадр из мини - сериала «Жизнь Берлиоза» 1983 )

Ближний

Приходи,
Испытаю, тебя - пойму,
Чем живёшь, есть ли мир, похожий.
Приходи,
Может статься и обойму,
Ты поймёшь, что не был, прохожий.

Ты поверь,
Что Весна не родит сама,
Ей, без Солнца, не  жить на Свете.
Ты, поверь,
Ни без снега была Зима,
Весь растаял - сказать в ответе.

А любовь,
Верю Свято - она одна,
Нет размена - глумлений чувствам.
А любовь,
Быть должна - суждена,
Джентльменам владеть искусством.

                                                                       ПРИХОДИ И ПОВЕРЬ В ЛЮБОВЬ
                                                                          Автор: Дёмина Галина

Солнца в этот день было сколько угодно. И Антон не капризничал.

Что касается Майданова, он был насмешлив, слов тратил минимум, общался с Антошкой охотнее, чем со всеми.

Похоже, это паломничество к нему настроило его иронически.

Но хорошо хотя бы, что злость прошла, думалось Марине…

Вот он на склоне горы по свежему насту пишет лыжной палкой огромнейшую римскую цифру ХVII - в Юлину честь.

А лица не разглядеть отсюда…

- Юля… С той компанией он уже не имеет дела?
- Вроде нет… "Баба Сима" успела ему мозги прочистить. Ну и я немного повлияла, наверное… Двое оттуда уже в колонии, знаете?

- За что?
- Киоск кожгалантереи взломали.
- Красота! - горько сказала Марина.

- Они бы и Сашку потянули - слава богу, у него тогда был перелом руки…
- Да? А если бы…

- Нет! - почти вскрикнула Юля. - Я не то хотела сказать, он и со здоровой рукой не пошёл бы! Верите?
- Я-то ему готова верить. Он мне - нет…
- Мы вас знаем три года, а он - один. И после всего, что было, трудно ему причалить к нам…

- Я о том и говорю. Собираетесь вы у меня, ревнует он тебя ко мне… Ревнует, не спорь! Только напрасно, объясни ему. Я могу написать на своей двери аршинными буквами:

"Все, кому интересно, - добро пожаловать!"

- Я понимаю… А как сделать, чтоб ему интересно стало?
- Ну и вопросик… Я ж не волшебник, Юлька, я только учусь…

… А ещё они гуляли по лесу. Слушали капустный хруст снега под ногами, высматривали обещанных белок.

Дёргали ветки, чтобы по-братски уронить снег на голову зазевавшемуся "ближнему".

Антошку тащили и развлекали по очереди, и никому он не был в тягость.

И была такая подходящая опушка, где Марина попросила:

- Таня! Почитай-ка нам.
- Стихи? Прозу? Басню? Монолог? - тотчас перебрала она весь ассортимент, с которым собиралась поступать в актрисы.
- Стихи.
- Пожалуйста. Ну, допустим, вот это. Называется - "Из детства".

Я маленький, горло в ангине.
За окнами падает снег.
И папа поёт мне: "Как ныне
Сбирается вещий Олег…"
Я слушаю песню и плачу,
Рыданье в подушке душу,
И слёзы постыдные прячу,
И дальше, и дальше прошу.
Осеннею мухой квартира
Дремотно жужжит за стеной.
И плачу над бренностью мира
Я маленький, глупый, больной.

                                                        (Стихи Д.Самойлова)

- Хорошо, - вздохнула Марина и посмотрела на Майданова.

Тот, наморщив нос, спросил:

- Над чем он плачет? "Над бренностью" - это как?
- Над тем, что всё проходит на свете, ничто не вечно.
- Ну правильно, - согласился Майданов мрачно. - Человеку это всегда обидно. Хоть маленькому, хоть какому.

- Даже мне понравилось, - заявил Адамян. - Странная вещь: информация ведь минимальная, так? Ничего нового, ошеломительного не сообщается. А - действует!
                                                                                                                -- из киноповести Георгия Полонского - «Ключ без права передачи»