Свадьба с невысоким уровнем щепетильности

Таня  прыгала от счастья,
Радость сердце затопила.
– И в погоду, и в ненастье
Будет рядом со мной милый!..

Закружило упоенье,
За недельку будет свадьба,
Дружит с Таней день весенний,
Поит душеньку услада.

–  Только б всех успеть покликать
Разделить своё веселье.
Пусть посмотрят горемыки
На души моей свеченье.

                                                            Приглашение на свадьбу (отрывок)
                                                                    Автор: Мария Мучинская

«Дом, где разбиваются сердца». «Фантазия в русском стиле на английские темы».

Автор: Бернард Шоу

***

Сюжет: В основе сюжета — история несостоявшейся женитьбы дельца Менгена на Элли, дочери изобретателя - неудачника. Гесиона, старшая дочь капитана Шотовера, приглашает к себе Элли, её отца и Менгена, чтобы расстроить брак. Она не хочет, чтобы девушка выходила замуж за нелюбимого человека из-за денег и благодарности, которую испытывает к Менгену за то, что когда-то он помог её отцу избежать разорения. Некоторые события сюжета:
Элли влюблена в некого аристократа — этим аристократом оказывается муж Гесионы — Гектор, который «закормил» сказками Элли.
На протяжении всей пьесы остаётся интрига: кто же кого перехитрил — Мадзини Менгена или Менген Мадзини. Каждый раз в этой ситуации выясняются новые подробности. В конечном счёте оказывается, что Мадзини перехитрил Менгена, а Менген не имеет ни гроша за душой — никакой он не миллионер.
В финале оказывается, что в пьесе нет ни одного героя, первое впечатление о котором совпало бы с его истинной сущностью. Это касается абсолютно всех героев, включая няню и вора.

***

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ ( ФРАГМЕНТ )
_________________________________________________________

Раздел "Действующие Лица" отсутствует.
_________________________________________________________

Та же комната. Горит свет, шторы спущены. Входит Элли и за ней Mенген, оба одеты к обеду. (Она подходит к чертёжному столу. Он становится между столом и плетёным креслом.

Менген. Что за обед! По-моему, это не обед, а так что-то всухомятку к чаю.
Элли. Я привыкла к сухомятке, мистер Менген, и очень рада, когда она есть. Кроме того, капитан сварил мне немножко макарон.

Менген (передёргиваясь, желчно). Какая роскошь! Я не могу этого есть. Я думаю, это потому, что у меня слишком напряжённая мозговая работа. Это самое тяжёлое в жизни делового человека. Вечно приходится думать, думать, думать. Кстати, сейчас – пока мы одни – разрешите мне воспользоваться случаем, чтобы выяснить, так сказать, наши взаимоотношения.
Элли (усаживаясь на табурет у чертёжного стола). Да, да, я как раз этого и хочу.

Менген (оторопев). Вы хотите? Это меня, знаете, удивляет. Потому что, мне кажется, я заметил сегодня днём, вы всячески старались избегать меня. И это уж не первый раз.
Элли. Просто я устала. И мне было как-то не по себе. Я тогда ещё не привыкла к этому необыкновенному дому. Пожалуйста, простите меня.

Менген. О, это пустяки. Я не обижаюсь. Но капитан Шотовер говорил со мной о вас. Понимаете – о вас и обо мне.
Элли (заинтересовавшись). Капитан? И что же он говорил?

Менген. Да, он, видите ли, обратил внимание на… разницу наших… лет.
Элли. Он всё замечает.

Менген. Вы, значит, не придаёте этому значения?
Элли. Конечно, я очень хорошо знаю, что наша помолвка…

Менген. Ах, так вы называете это помолвкой?
Элли. А разве нет?

Менген. О, конечно, конечно, если вы так говорите. Ведь вы в первый раз произносите это слово. Мне просто было не совсем ясно. Вот и всё. (Усаживается в плетёное кресло и предоставляет Элли вести разговор.) Простите, вы, кажется, что-то начали говорить…
Элли. Разве? Я забыла. Напомните. Вам нравится здесь? Я слышала, как вы спрашивали миссис Хэшебай за обедом, не сдаётся ли поблизости какой - нибудь хороший особняк.

Менген. Мне понравились эти места. Здесь как-то легко дышится. Возможно, что я и поселюсь здесь.
Элли. Я бы ничего лучшего не желала. Здесь, правда, легко дышится. И я хотела бы быть поближе к Гесионе.

Mенген (всё больше мнётся). Воздух-то здешний, конечно, нам подходит, а вот вопрос в том, подходим ли мы друг к другу. Вы об этом подумали?
Элли. Мистер Менген, мы должны быть с вами рассудительными, вы не находите? Нам нет нужды разыгрывать Ромео и Джульетту. Но мы очень хорошо можем поладить, если оба возьмём на себя труд приложить к этому некоторые усилия. Ваше доброе сердце намного облегчит для меня всё это.

Менген (наклоняется вперёд, и в голосе его прорывается явное неудовольствие). Доброе сердце?… Гм. Ведь я же разорил вашего отца; вам это известно?
Элли. О, но ведь это было не умышленно?

Менген. Вот именно. Я сделал это с умыслом.
Элли. С умыслом?

Менген. Ну, не из личной злобы, разумеется. Вы сами знаете, что я дал ему работу, когда с ним было всё кончено. Но дело всегда остаётся делом. Я уничтожил его как человека, который может влиять на дела и деловую жизнь.
Элли. Не понимаю, как это может быть. Вы, верно, хотите заставить меня почувствовать, что я вам ничем не обязана, чтобы я могла решить совершенно свободно, – так?

Менген (встаёт, с вызывающим видом). Нет. Я хочу сказать именно то, что я говорю.
Элли. Но какая же вам была польза разорять моего отца? Ведь деньги, которые он потерял, это же были ваши деньги?

Менген (с язвительным смехом). Да. Мои. Они и есть мои, мисс Элли. И все деньги, которые вместе с ним потеряли его друзья, тоже мои деньги. (Засовывает руки в карманы и ухмыляется.) Я просто их выкурил, как выкуривают пчёл из улья. Что вы на это скажете? Вас это несколько потрясает, не так ли?
Элли. Сегодня утром это могло бы меня потрясти. А сейчас вы даже и представить себе не можете, как мало это для меня значит. Но это очень любопытно. Только вы должны объяснить мне. Я не совсем понимаю. (Облокотившись на стол и уткнув подбородок в ладони, она приготовилась слушать; на лице её написано явное любопытство и в то же время невольное презрение, которое раздражает его всё больше и больше и вместе с тем внушает ему желание просветить её в её невежестве.)

Менген. Ну конечно, вы не понимаете. Что вы можете понимать в делах? А вот вы слушайте и учитесь. Дело вашего отца было новое дело. А я не имею обыкновения начинать дела. Я обычно предоставляю другим начинать. Они вкладывают в это все свои деньги и деньги своих друзей, отдаются этому душой и телом, только чтобы поставить предприятие на ноги. Это, как говорится, самые настоящие энтузиасты. Но для них всякий, хотя бы временный, застой в делах – сущий зарез. У них нет финансового опыта. И обычно, так через год либо, два, они или терпят крах, или продают свое предприятие за бесценок, в рассрочку каким - нибудь пайщикам. И это ещё если повезёт, а то может статься, что они и вовсе ничего не получат. Ну, чаще всего то же самое происходит и с новой компанией. Те вкладывают ещё деньги, тоже стараются, из кожи вон лезут, тянут ещё год или два – и в конце концов им опять - таки приходится перепродавать дело в третьи руки. Если это действительно крупное предприятие, то и третьи покупатели тоже ухлопают только в него свои труды и деньги – и опять - таки перепродадут. И вот тут-то и появляются настоящие дельцы. Тут появляюсь я. Но я похитрее многих других. Я не пожалею истратить немножко денег, чтобы подтолкнуть такое дело. Я сразу раскусил вашего отца. Я видел, что идея у него хорошая и что он будет из кожи вон лезть, если ему дать возможность претворить её в жизнь. И я видел, что в делах он сущий младенец и не сумеет уложиться в бюджет и выждать время, чтобы завоевать рынок. Я знал, что самый верный способ разорить человека, который не умеет обращаться с деньгами, это дать ему денег. Я поделился моей идеей кое с кем из друзей в Сити, и они нашли деньги. Потому что я сам, видите ли, не вкладываю деньги в идеи, даже когда это мои собственные идеи. Ваш отец и его друзья, которые рискнули вместе с ним своим капиталом, были для меня всё равно что кучка выжатых лимонов. Так что вы зря расточали вашу благодарность, и эти разговоры о моём, добром сердце – чистейший вздор. Меня тошнит от них, когда я вижу, как ваш отец, весь расплываясь, глядит на меня своими влажными, признательными глазами и прямо захлёбывается от благодарности, меня так и разбирает сказать ему всю правду, – а не то, кажется, я вот - вот лопну. И останавливает меня только то, что я знаю, он мне всё равно не поверит. Он подумает, что это моя скромность, – вот так же; как и вы сейчас подумали. Допустит всё что угодно, только не правду. А это-то вот и доказывает, что он круглый дурак, а я человек, который умеет о себе позаботиться, (Откидывается в кресле с видом полного самоудовлетворения.) Н-да… так вот, что вы теперь обо мне скажете, мисс Элли?
Элли (опуская руки). Как странно, что моя мать, которая ничего не понимала в делах, была совершенно права относительно вас! Она всегда говорила – конечно, не в присутствии папы, а нам, детям, – что вы вот именно такой человек!

Mенген (выпрямляется, сильно задетый). Ах, она так говорила? И тем не менее она не возражала против того, чтобы вы вышли за меня.
Элли. Видите ли, мистер Менген, моя мать вышла замуж за очень хорошего человека – потому что, как бы вы там ни оценивали моего отца с деловой точки зрения, он – сама доброта, – и ей совсем не хотелось, чтобы я повторила её опыт.

Менген. Во всяком случае, вы-то теперь уж не пойдёте за меня замуж, не правда ли?
Элли (совершенно спокойно). Да нет, почему же?

Менген (встаёт ошеломлённый). Почему?
Элли. Я не вижу оснований, почему бы мы не могли с вами поладить.

Менген. Да, но, послушайте, вы понимаете… (Он умолкает, совершенно сбитый с толку.)
Элли (терпеливо). Да?

Менген. Я думал, что вы более щепетильны в ваших взаимоотношениях с людьми.
Элли. Если бы мы, женщины, были слишком щепетильны по отношению к мужчинам, нам тогда вовсе не пришлось бы выходить замуж, мистер Менген.

                                                                                  — из пьесы ирландского драматурга Бернарда Шоу - «Дом, где разбиваются сердца»