Небо над шерстью
День погожий, день весенний,
Неба синего простор…
Деловито на машине
Вёз начальника шофёр.
Вдруг на взгорке, на пригорке,
У скрещения дорог,
Увидал шофёр девчонку,
И мотор его заглох.
Говорит шофёр со вздохом:
— Здесь придётся мне сойти:
Незнакомая дорога,
Надо справки навести.
Он выходит из машины,
Он шагает за кювет,
Справки точные наводит —
Как зовут и сколько лет.
А девчонка отвечает:
— Совершенные летА.
Совершенные лета,
И никем не занятА.
Так они стояли оба,
Продолжая разговор.
И про все, как есть, дороги
Позабыл тогда шофёр…
Возвратился он к машине,
А начальник — весь кипит:
— Слишком долго эти справки
Ты наводишь,— говорит.
— Виноват! — сказал водитель,—
Только выслушайте всё ж:
Здесь ведь столько поворотов,
Что не сразу разберёшь.
На перекрёстке
Автор: Михаил Исаковский
Глава 2. Распаханная степь и чиновничий Уральск. Верный 1900 года ( Фрагмент )
Чтобы увидеть, в какую парадоксальную точку прибыл степной край на исходе девятнадцатого столетия, достаточно было в сухой осенний день 1900 года взглянуть на панораму Верного или пройтись по административным кварталам старого Уральска.
Верный, ставший к этому времени бесспорным военно - стратегическим и культурным центром Семиречья, являл собой образец колониального созидания.
Расчерченный русскими инженерами по строгой сетке, город щеголял широкими тенистыми аллеями, просторными деревянными особняками с узорчатыми ставнями и строгими кирпичными зданиями гимназий.
Обилие зелени, садов и прохладные горные арыки, бегущие с ледников Заилийского Алатау, превращали Верный 1900 года в благоустроенный оазис европейской цивилизации.
Но за пределами этих тихих уездных оазисов, на бескрайних просторах Сарыарки и Тургайских степей, разворачивался глубочайший и болезненный цивилизационный переворот.
Империя намертво прошила кочевой простор стальными нитями Транссибирской магистрали на севере и ветками строящейся Оренбург - Ташкентской железной дороги.
Железный путь навсегда прекратил вековую изоляцию степи, ликвидировав разбойную барымту (*).
Степной суд окончательно перевёл уголовное производство под статьи общероссийского права.
Местные волостные управители и влиятельные баи стремительно встраивались в капиталистические отношения: они поставляли миллионы голов скота, тонны тянь - шаньской шерсти и кож на ярмарки Акмолинска и Семипалатинска, богатея на имперских поставках и транзите.
Однако этот мирный экономический подъём таил в себе острейший земельный нарыв.
На исходе века Переселенческое управление в Санкт-Петербурге развернуло невиданную по масштабам аграрную колонизацию степных областей.
Во внутренних губерниях России свирепствовало малоземелье, и миллионы русских, украинских и белорусских крестьян устремились на восток.
На бывших кочевых зимовках и сочных пастбищах Тургайской, Акмолинской и Уральской областей, как грибы после дождя, вырастали ухоженные переселенческие сёла.
Русский плуг безжалостно распахивал целинные степи, изымая лучшие прифермерские земли и ломая вековые маршруты сезонных казахских кочевок.
Именно на этом переломе веков, внутри имперских университетов и казённых канцелярий, рождается уникальный феномен — первая светская национальная интеллигенция казахов.
Выпускники юридических и медицинских факультетов Санкт-Петербурга, Казани и Омска — Алихан Букейханов, Ахмет Байтурсынов, Миржакип Дулатов — в 1900 году начали кропотливо формировать контуры будущего национального движения «Алаш».
Будучи глубоко интегрированными в русскую культуру, они использовали европейский политический инструментарий, чтобы защитить кочевников от обезземеливания.
При этом они панически боялись как архаичной замкнутости кочевых аулов, так и религиозного радикализма, видя в имперском просвещении единственную надёжную защиту для своего народа.
Степь 1900 года, убаюканная звоном чиновничьих колокольчиков и грохотом первых поездов, уже копила в своих юртах глухую энергию национального излома, готовую вспыхнуть при первом же признаке слабости далекого Санкт-Петербурга.
Феномен Казахстана (отрывок)
Автор: Андрей Меньщиков
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________________
(*) ликвидировав разбойную барымту - Барымта — это институт традиционного права у тюркских кочевых народов (казахов, киргизов, каракалпаков и других). Барымта, это не просто тайный грабёж, а своеобразный силовой механизм, который в условиях кочевого быта помогал восстановить справедливость, когда официальные суды не работали или не исполнялись. Слово происходит от корней «барым» (мой, то, что по праву принадлежит мне) и «та» (действие по отобранию). В целом смысл можно передать как «отобрать то, что мне причитается».
