И старец устал, и бандиты разбежались.

Писал один поэт:
О небогатой доле.
«На свете счастья нет,
Но есть покой и воля». Хотел он далеко
Бежать. Не смог, не скрылся.
А я б теперь легко
С той долей примирился. И был бы мной воспет
По самой доброй воле
Тот мир, где счастья нет,
Но есть покой и воля. Что в громе наших лет
Звучало б так отчасти:
«На свете счастья нет,
Но есть на свете счастье».

                                                                Времена меняются
                                                             Автор: Наум Коржавин

Куда подевались юродивые ( Фрагмент )

Во время бесед отца Михаила с народом Николке подавали милостыню.

Принимая бумажную денежку, он медленно кивал головой и равнодушно раскачивался; получая же копеечку, истово крестился, запрокинув голову вверх, а потом падал лицом на землю и что-то долго шептал, выпрашивая у Господа сугубой милости для одарившей его «вдовицы за её две лепты».

В Петербурге их забирала к себе на ночлег одна экзальтированная женщина.

Она ходила в чёрном одеянии, но монахиней не была.

Говорят, что она сейчас постриглась и живёт за границей.

Мне очень хотелось как - нибудь попасть к ней в гости и пообщаться с отцом Михаилом и Николкой поосновательнее.

Все наши беседы были недолгими, и ни о чём, кроме паломнических маршрутов и каких-то малозначимых событий, мы не говорили.

Но напроситься к даме, приватизировавшей Михаила и Николку, я так и не решился.

Она очень бурно отбивала их от почитательниц, громко объявляла, что «ждёт машина, и отец Михаил устал».

Услыхав про машину, отец Михаил бодро устремлялся, переваливаясь с боку на бок, за своей спасительницей, энергично помогая себе своим складным стульчиком.

Вдогонку ему неслось со всех сторон:

«Отец Михаил, помолитесь обо мне!» — «Ладно, помолюсь. О всех молюсь. Будьте здоровы и моё почтение», — отвечал он, нахлобучивая на голову высокий цилиндр.

Не знаю, где он раздобыл это картонное изделие: либо у какого - нибудь театрального бутафора, или же сделал сам.

Картина прохода Михаила с Николкой под предводительством энергичной дамы сквозь строй богомолок была довольно комичной.

Представьте: Николка со своим колтуном, в пальто до пят и карлик в жилетке, с цилиндром на голове, окружённые морем «белых платочков».

Бабульки семенят, обгоняя друг друга.

Вся эта огромная масса, колыхаясь и разбиваясь на несколько потоков, движется на фоне Троицкого собора, церквей и высоких лаврских стен по мосту через Монастырку, оттесняя и расталкивая опешивших иностранных туристов.

Те, очевидно, полагали, что происходят съемки фильма - фантасмагории, в котором герои из XVIII века оказались в центре современного европейского города.

Самая замечательная встреча с отцом Михаилом произошла в 1990 году.

На Успение я пошёл в Никольский храм и увидел его в левом приделе.

Он сидел на своём неизменном стульчике. Николки с ним не было.

— Александр, чего я тебя этим летом нигде не встретил? — спросил он, глядя на меня снизу вверх хитро и задорно.
— Да я нынче сподобился в Париже побывать.

— В Париже? Да чего ты там забыл? Там что, православные церкви есть?
— Есть. И немало. Даже монастыри есть. И русские, и греческие.

— Да ну!.. И чего, тебе наших мало?
— Да я не по монастырям ездил, а взял интервью у великого князя.

— Какого такого князя?
— Владимира Кирилловича, сына Кирилла Владимировича — Российского императора в изгнании.
— Ух ты. Не слыхал про таких. И чего они там императорствуют?

Я стал объяснять ему тонкости закона о престолонаследовании и попросил его молиться о восстановлении в России монархии.

И вдруг Михаил ударил себя по коленкам обеими руками и закатился громким смехом.

Я никогда не видел его смеющимся.

Смеялся он, что называется, навзрыд, всхлипывая и вытирая глаза тыльной стороной ладоней.

Я был смущён и даже напуган:

— Что с вами? Что смешного в том, чтобы в России был царь?
— Ну, ты даёшь. Царь. Ишь ты. Ну, насмешил. Царь! — продолжал он смеяться, сокрушенно качая головой.

— Да что ж в этом смешного?
— Да над кем царствовать?! У нас же одни бандиты да осколки бандитов. И этого убьют.

* * *

Недавно я рассказал моему приятелю о том, что хочу написать о знакомых юродивых. Я описал ему Михаила и Николку.

— Да я их помню, — сказал он. — Они у нас несколько раз были. Ночевали при церкви.

Его отец был священником. Сам он ничего толком рассказать о них не мог, но обещал отвезти к своему отцу.

К сожалению, и отец его не смог вспомнить какие - нибудь интересные детали.

— Да, бывали они в нашем храме. Но тогда много юродивых было. Сейчас что-то перевелись.

Любовь русских людей к юродивым понятна.

Ко многим сторонам нашей жизни нельзя относиться без юродства.

Вот только юродство Христа ради теперь большая редкость.

Таких, как Николка и отец Михаил, нынче не встретишь. Многое изменилось в наших храмах.

Прежнее большинство бедно одетых людей стало меньшинством.

В столичных церквях появились сытые дяди в дорогих костюмах с супругами в собольих шубах.

Вчерашние насельники коммунальных квартир вместе с некогда счастливыми обладателями номенклатурных спецпайков выходят из церкви, приветствуют «своих»,

перекидываются с ними несколькими фразами и гордо вышагивают к «мерседесам» последних моделей, чтобы укатить в свои многоэтажные загородные виллы…

Я не завидую разбогатевшим людям и желаю им дальнейшего процветания и спасения.

Многие из них, вероятно, прекрасные люди и добрые христиане.

Вот только когда я сталкиваюсь на паперти с чьими-то холодными стеклянными глазами, почему-то вспоминаю Николку с его кротким, застенчивым взглядом, словно просящим прощения за то, что он есть такой на белом свете, и за то, что ему очень за нас всех стыдно.

Где ты, Николка? Жив ли?
                                                                                          -- из сборников рассказов Александра Богатырёва - «Ведро незабудок»

В беззаботной лёгкости в трендах эпохи

Приходит лёгкость бытия
И осознание покоя...,
Когда не пыжишься героем,
Не завалиться за края -
Умеешь, норму соблюдая,
И строишь мир вокруг себя
Других, собой не нагружая,
И лишний нерв не теребя.

                                               Поэма о лёгкости бытия (отрывок)
                                                                Автор: Павел Спивак

Вадим Козин - Забытое танго (из к/ф "Женя, Женечка и "катюша" (1967)"

Глава двенадцатая. «БЕЛОРУССКИЙ ВОКЗАЛ» ( Фрагмент ) Булат Окуджава.

Что касается окопных песен, то их сохранилось мало.

И что в них поражает – так это обилие цитат из культуры государственной, официальной: это чаще всего обработки профессиональных песен с героическими либо неприличными вариациями.

«По полю танки грохотали» – танкистская переделка шахтёрской песни «Коногон» из «Большой жизни», Богословский – Ласкин.

Существовали, помимо танкистского, авиационный, десантный, партизанский и другие варианты; по части ложных красивостей народная песня значительно превосходит профессиональную.

«Четыре трупа возле танка дополнят утренний пейзаж». «Судьбы я вызов принимаю с её пожатием руки».

Да и вообще это заблуждение – будто народ так уж любит петь горькую правду.

Народу надо, чтобы было красивше, чтобы грязный, тяжкий и смертельно опасный труд войны был подан как можно торжественней.

Заметьте, что и в большинстве блатных песен преобладают героические и лирические штампы, и часто эти дешёвые клише поднимаются до высокой лирики – «и не найдут моей могилы твои пунцовые цветы».

Или знаменитое – «машины не ходят туда, бредут, спотыкаясь, олени».

Массовой популярности среди ветеранов не получили ни «Простите пехоте», ни «Ах, война, она не год ещё протянет», ни даже «Старая солдатская песня»

– ни один из тех окуджавовских шедевров, с которыми связана дегероизация войны, где сказана печальная правда о ней.

«Заманчива должность твоя»[/font, пехота «неразумна» – нет, нет, нехорошо!

Должность почётна, героична, пехота ве - ли - ко - леп - на, она царица полей! Она, а не кукуруза!

А всенародную славу принесла ему песня «До свидания, мальчики» – в которой как раз содержится гордый отпор всяким сплетникам:

«Мы сведём с ними счёты потом». «Греха перед пулями нет» – как будет позднее сказано в «Отраде», всё - таки недостаточно героической для массовости.

Народ любит петь о своём подвиге, и чем клишированней – тем лучше; но должны в этой песне быть нота горечи, привкус поражения, наше общее всенародное гордое универсальное неизменное «Мы! Мы! Всему вопреки!».

Этому требованию – а никак не «окопности», «правдивости»

и аутентичности – песня Окуджавы соответствует вполне, потому что и он, со своим полулегальным положением в литературе, долгим опытом выживания и полунищеты, мог подписаться под этими словами.

Доброволец. Ветеран. Ранен.

А обе попытки рассказать о войне так, как хотелось, – разруганы и запрещены:

«Школяр» не переиздаётся, «Женю, Женечку и „катюшу“» не показывают,

выступать не дают, печатать не рекомендовано, прорабатывают за любую подпись под самым невинным письмом в защиту другого ни в чём не повинного интеллигента.

И вся гордость.

Мы уже говорили о фольклорном механизме отбора в его песнях: он вспомнил «Яблоки»

– не самое известное и даже не самое удачное своё стихотворение, вспомнил «пятую, десятую, горькую десантную», – и оттуда постепенно выросла новая вещь.

Содержания в строгом смысле нет – есть набор фронтовых примет, без которых не обходится почти ни одна военная песня:

над нашей Родиною дым, сигнальная ракета, пулемёт, почта полевая, нам нужна одна Победа, мы за ценой не постоим.

Что эту песню не могли петь в окопах – ясно: она могла быть сочинена только в конце войны, когда десятый наш десантный батальон уже у вражеских ворот.

Соответственно и три периода, описанные в трёх куплетах, – сначала Сталинград, приказ «Ни шагу назад» («Врастаем в землю тут»),

потом стремительное наступление сорок четвёртого, когда, случалось, за осень проходили по 600 километров, и, наконец, вражеские ворота, такие, брат, дела.

Но, как всегда у Окуджавы, среди этих подчёркнуто общих, почти стёршихся от частого употребления реалий, – две строки, вспышка мгновенного отрезвления:

Когда - нибудь мы вспомним это —
И не поверится самим.

Те, кто выжил, смотрели в будущее – и себя там не видели.

Они в него не помещались, как рыбка - бананка у Сэлинджера (*).

Прежняя жизнь была тесна, на новую мало кто надеялся.

Это тема трёх стихотворений Окуджавы – «До свиданья, сыны», «Ночь после войны» и вот «Белорусский вокзал».

Что будет-то? А будет, что мы посмотрим оттуда – и не узнаем себя: богатыри, не мы.

Неужели это останется главным?!

                              -- из книги Дмитрия Львовича Быкова, входящая в серию «Жизнь замечательных людей» - «Булат Окуджава»

Дмитрий Львович Быков признан иностранным агентом в РФ.
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) Они в него не помещались, как рыбка - бананка у Сэлинджера -  рассказ Джерома Сэлинджера «Хорошо ловится рыбка - бананка». В рассказе описывается, как главный герой, Симор Гласс, рассказывает маленькой девочке Сибилле историю о банановых рыбках. Они заплывают в пещеру, едят бананы, а потом одна из рыбок, съевшая 78 бананов, раздувается, не может выплыть обратно и умирает от «банановой лихорадки».

Качается

Качает ветер занавеску
В июльский полдень.
                    Млеет день.
И кажется -
                    нет лучше места
на всей земле, на всей земле.
Над мирно дышащим посёлком
Установилась тишина.
Смолою терпкой пахнут ёлки,
Тепла напившись допьяна

                                                        Качает ветер занавеску
                                                            Автор: Нина Дедлова

Глава. 1 ( Фрагмент )

Едешь в автобусе, в автомобиле ли
Или гуляешь - хлебнувши винца.
При современном машинном обилии
Трудно по жизни пройти до конца

                                                                            Владимир Семёныч

Когда начало светать, вывалились из машины, чтоб продолжить рыбалку.

Тут - то со мной и произошло странное.

Я, глотнув свежего воздуха, едва не упал у машины, успев всё - таки схватиться за дверцу.

Голова кружилась.

Сделав над собой усилие, я со всеми отправился на другой берег.

По дороге меня штормило и я мотался по накатанной снегоходами дороге из стороны в сторону.

Списав это на угар, особо не озадачился, зная что через час - два это пройдёт.

Рассвело.

Опять рыбалка покатилась тем же путём, но через полчаса мне стало настолько хуже, что я перестал рыбачить.

Взял ключи от машины, ящик и пошёл обратно.

Километр я шёл около часа практически на автопилоте, ноги стали ватными.

Думал лишь об одном, если сяду на ящик мне уже с него не встать, поэтому шёл, не останавливаясь.

Из последних сил вылез на кручу берега к машине.

Завалился на заднее сидение и, замотавшись в одеяло, то ли уснул, то ли впал в забытьё.

Мужики хотели убраться с реки в два часа, чтоб не ехать потемну, но после обеда начало клевать, и они просидели до темноты.

В пять пришли, притащив и мои бур, и оставленную рыбу.

Я разговаривал нормально и, не торопясь собравшись, поехали домой.

По дороге друганы подкалывали меня, что рыбалка сегодня удачнее вчерашней, и я много потерял.

Я уже почти не отвечал, меня начало рвать.

Я приготовил пакет, но пока держался.

Ничего за день я не съел, и меня не стошнило по дороге, видно было нечем.

Дома я вывалился из машины и, забрав свои рыбацкие игрушки, последним усилием воли преодолел двадцать метров.

Бросив всё в сенках, я шагнул в дом через порог, сказал жене:

- Я, видимо, заболел, - упал в прихожей, и меня всё - таки вырвало.

Дальше события развивались уже помимо моей воли.

Глава. 2 ( Фрагмент )

Нет острых ощущений всё старьё рваньё и хлам.
Того гляди с тоски сыграю в ящик.
Балкон бы что ли сверху иль автобус пополам
Вот это дело, это подходяще.
Повезло наконец...
                                                                               Владимир Семёныч

Я дополз до кровати, но лучше мне не становилось, а рвать меня уже оказалось нечем, только спазмы.

Последний стакан чая я выпил утром.

Жена позвонила водителю, с которым я приехал и он привёз нашего сельского фельдшера,... через час.

В селе, где я живу вся медицина - ФАП (*), в котором один фельдшер, он же и акушер.

К счастью фельдшер, Людмила, опытный медик.

Посмотрев меня, она предположила, что это симптомы инсульта и, не сомневаясь, вызвала скорую из соседнего села.

Минут двадцать, пока скорая ехала до нас, она проделала несколько неотложных процедур.

Поставила два укола и катетер в вену.

Приехавшая на скорой вторая фельдшер, тоже Людмила, вкатила мне лошадиную дозу нужного лекарства уже через готовый "порт".

Недолго посовещавшись, обе Людмилы вынесли вердикт: госпитализировать, причём, не в районную больницу, а сразу в город.

Решение единственно правильное, то, что могли, они сделали.

Путь до райцентра вдвое короче, но там могли сделать только то же самое, что и они здесь.

В городе же есть томограф и, вообще, больница намного профессиональнее.

И, главное, она распоряжением крайздрава обязана принимать больных и из другого района.

Одно лишь обстоятельство напрягало медиков: до города Чайковский аккурат в два раза дальше, и время в дороге тоже.

Мне же не становилось лучше, но выбора не оставалось.

Поставив меня на ноги, обе Людмилы повели меня в скорую, или скорее, понесли.

Жена быстро собрала, что считалось необходимым и поехала с нами.

Дорогу я помню смутно, лежать я мог лишь на животе уткнувшись головой в согнутую правую руку, на спине или боку меня рвало, понять, жив я или уже нет - сопровождающие не могли.

Фельдшер и жена пытались со мной говорить, чтоб знать жив ли я ещё, но отвечать я не мог и только показывал им поднятый вверх палец свободной руки.

Дорога, особенно первые двадцать километров - грунтовка, и не разгонишься, и трясучка, видимо, сознание я всё же терял.

Выехали на асфальт, и водитель выжал из уазика всё. В час ночи оказались в городе.

Последнее, что я запомнил - это инструктаж от фельдшера скорой: ничего не утаивать и ничему не сопротивляться.

Однако, ещё попытался выйти из машины сам, но тут же угодил в кресло - каталку и двое суток потом своими ногами не ходил.

Тут всё завертелось мгновенно. Взяли на анализ кровь.

Не оказалось свежей флюорографии - свозили на неё и так же мгновенно.

Сделали компьютерную томографию и вызвали невролога из отделения.

Посмотрев мою реакции на её несложные пассы она вынесла вердикт:

- Инсульт или нет - это бабка надвое сказала, но пациент, несомненно, наш - в палату.

                                                                                                                                                                                                     Инсульт (отрывок)
                                                                                                                                                                                 Автор: Зюлёв Леонтий Михайлович
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) В селе, где я живу вся медицина - ФАП - ФАП — это фельдшерско - акушерский пункт — структурное подразделение медицинской организации, которое организуется для оказания первичной доврачебной медико - санитарной и паллиативной медицинской помощи населению, преимущественно в сельских населённых пунктах.

Но ты - одна. И он накинется.

! Данный пост, с опорой на отрицательные кармические заряды буддхиального тела его составителя, пытается нащупать пути для  оправдания насилия в отношении женщин !

сбились мои оси.
нервы с утра тоньше.
хочется всё бросить.
нет моих сил больше.

но я встаю фертом (*),
чтобы принять меры.
жить - это быть центром
каждой своей сферы.

жить - это слыть легче
в пуховике пуха,
будто искать не в чем
немоготы духа.

                                             утренняя мантра
                                         Автор: Ольга Кузнецова

(*) но я встаю фертом - Ферт - молодцеватый, щеголеватый и развязный, самодовольный человек.

СВЯТАЯ ДХАМА НЕ ПОКАЗЫВАЕТ СЕБЯ КАЖДОМУ! ( ФРАГМЕНТ )

– Двух киношниц исконовцы (1) взяли с собой, чтобы они для них материалы делали, рекламу на первом канале, привезли туда в форме взятки – зарубежное путешествие.

Я сам занимался плаванием, отплывёшь от берега – сильное течение.

Там каждый год кто-то тонет. А эти женщины пошли купаться.

Им говорят: «Тела, оголённые, нельзя показывать».

Они ушли куда-то в отдаление, и какой-то индус с усами с ножом на них напал.

Хотел изнасиловать, но попал в положение буриданова осла.

Их было двое.

Если была бы одна, тогда он точно бы изнасиловал.

А поскольку две – как они рассказывали – он не мог решить на кого вперёд броситься.

Воспользовавшись его замешательством, они убежали.

Вот такова реальность.

Люди часто тонут там, бултыхаются в реку и тонут... или становятся жертвой местного разбойника.

Для меня наша трава и деревья более красивы, более трансцендентны чем то, что я видел в Индии.

Родиться в Индии – это дурная карма.

– Индия – это страна аскетов, – сказал я. – Святая дхама (2) не показывает себя каждому. Греховный человек, совершая паломничество, приходит в святое место (дхаму) и оставляет там свои грехи, а святая личность своим преданным служением очищает это место.

Кто совершает служение в святой дхаме, тот очень быстро прогрессирует в духовной жизни, а все остальные, совершая оскорбления, тратят время попусту. Прабхупада (3) не хотел, чтобы его ученики подолгу находились там.

Это создает беспокойство для местных жителей.

Можно приехать на какое-то время, встретить садху (4), услышать от него кришна - катху (5), вдохновиться и возвращаться, чтобы проповедовать...

– А это никому не нужно. Аскетизм – это образ жизни местных аборигенов.

В отличие от исконовцев я жил в северной Индии, в ашрамах садху и вписывался.

Там нужно просто соблюдать правила общежития и вовремя ложиться спать, ночью не шуметь.

Утром там тебе дают еду. Никаких требований.

Кто-то занимается хатха - йогой (6).

Кто-то мантры повторяет, кто-то алтарик маленький сделал, проводит пуджу (7).

Многие английского не знают, им не нужно.

Ашрам – это место, где ты можешь заниматься чем-то для своего духовного развития.

                                                                                                                                                          Судьба неудачливого йога (отрывок)
                                                                                                                                                                     Автор: murali mohan das
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(1) Двух киношниц исконовцы  взяли с собой - Исконовцы (последователи Международного общества сознания Кришны, ИСККОН) — это последователи религиозного движения, основанного на древнеиндийских ведических традициях. Их вера сосредоточена на поклонении Кришне, который в их системе считается верховной личностью Бога.

(2) Святая дхама  не показывает себя каждому - Святая дхама — это святое место, связанное с божественными деяниями или духовной традицией, которое рассматривается как проявление духовного мира на Земле. Это место, где, согласно верованиям, Господь или его спутники совершали свои игры (лилы), а также где концентрируется особая духовная энергия.

(3) Прабхупада  не хотел, чтобы его ученики подолгу находились там - Бхактиведанта Свами Прабхупада (урождённый Абхай Чаран Де) — индийский кришнаитский религиозный деятель и проповедник, переводчик и комментатор священных писаний индуизма, основатель Международного общества сознания Кришны (ИСККОН). Также известен как Шрила Прабхупада.

(4) Можно приехать на какое-то время, встретить садху - Садху — термин в индуизме и индийской культуре, обозначающий аскетов, святых и йогинов, которые отказались от мирской жизни, материальных благ, чувственных наслаждений и семейных обязательств. Их жизнь полностью посвящена духовному поиску, достижению высших религиозных целей, просветления и освобождения от цикла рождения и смерти (мокши) через медитацию, познание Бога и аскетические практики.

(5) услышать от него кришна - катху - Кришна - катха — это рассказы, повествования о Кришне, Его лилах (деяниях) и преданных. Это понятие связано с духовными учениями и священными текстами в индуизме. Существует два основных вида кришна - катхи:
Слова самого Кришны. Например, «Бхагавад - гита» — философское произведение, в котором Кришна излагает науку о Боге.
Рассказы о Кришне. Например, «Шримад - Бхагаватам» — повествование о деяниях и божественных играх Кришны.
Кришна - катха считается трансцендентной — её можно слушать бесконечно. Она рассматривается как средство, способное помочь человеку утвердиться в чистом сознании своего «я» и освободиться от оков материального существования.

(6) Кто-то занимается хатха - йогой - Хатха - йога — направление йоги, которое фокусируется на физических практиках, контроле дыхания и медитации. Это классическая система, которая формирует базовые навыки для работы с телом, дыханием и осознанностью.

(7) проводит пуджу - Пуджа (санскр. पूजा — «поклонение», «почитание») — один из основных обрядов поклонения и почитания в индуизме. Это ритуальное поклонение божествам, святым, а также людям (наставникам, родственникам), животным, природным стихиям или неодушевлённым предметам, которые наделяются сакральными качествами. Цель пуджи — выразить преданность, любовь, получить милость, благословение или расположение божества.
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Дум - Дхаам» 2025 )