Испробовать любить её ..  Слово к молодым любовникам ( © )

При убывающей луне
Она явилась в дом ко мне,
И так осталась.

Уютом дома дорожа,
Она, от холода дрожа,
Ко мне прижалась.

Она любила говорить,
Что без меня не сможет жить,
Я верил в это.

Она дарила мне любовь,
И открывала вновь и вновь
Во мне поэта.

При убывающей луне
Нас было двое на земле –
Мы целым стали.

И половинки двух сердец –
Судьбы затейливый венец –
В одно связали.

                                                        При убывающей луне
                                                           Автор: Илья Зюков

В песне «Сы гань» говорится:

Коль сыновья народятся, то спать
Пусть их с почётом кладут на кровать,
Каждого в пышный оденут наряд,
Яшмовый жезл как игрушку дарят.
Громок их плач…
Заблестит, наконец,
Их наколенников яркий багрец —
Примут уделы и царский дворец!
Если ж тебе народят дочерей,
Спать на земле уложи их скорей,
Пусть их в пелёнки закутает мать,
В руки им даст черепицу играть!
Зла и добра им вершить не дано,
Пищу варить им да квасить вино,
Мать и отца не заставить страдать.

                                                                        «Ши цзин» (*)

«Истинная радость любви в экстазе двух тел и душ, смешивающихся и объединяющихся в поэзии.

Если мужчина нашёл идеальную партнёршу, он должен испробовать любить её в экстазе и поэзии <...>

Последователи дао любви считают, что секс и любовь не должны разделяться.

Любовь без секса тщетна и нездорова – ей недостаёт важной гармонии инь и ян, которая приносит в жизнь мир и безмятежность.

С другой стороны, секс без любви – просто биологическая функция, которая не способна приблизить нас к взаимному спокойствию, в каком все мы нуждаемся».

«Так что же такое подлинная, полная радостей любовь?

Мы можем попытаться описать её как радость сидящего под цветущими майскими деревьями в горной долине, или плавающего под величественным водопадом Лу Шань

и глядящегося в мерцающее безграничное озеро Цу Ян, или слушающего щебетание голубых птиц перед изумительным Гранд - каньоном на золотом заходе солнца.

Мы хотим сказать молодым любовникам, что они должны стараться развивать и культивировать способность к полным поэзии и экстаза занятиям любовью.

Если они испытают эту подлинную радость любви, они никогда не опустятся до чего-то меньшего, и все мелкие и вздорные вещи оставят их навсегда».

Описание идеальной красавицы, датируемое 750 г. до н. э., из стихотворения под названием «Ши жэнь», в нём восхваляются прелести знаменитой принцессы:

Пальцы — как стебли травы, что бела и нежна…
Кожа — как жир затвердевший, белеет она!
Шея — как червь - древоед белоснежный, длинна,
Зубы твои — это в тыкве рядком семена.
Лоб — от цикады, от бабочки — брови… Княжна!
О, как улыбки твои хороши и тонки,
Резко сверкают в глазах твоих нежных зрачки.

                                                                                                      «Ши цзин»

Песня мужчины, женившегося на своей возлюбленной, называется «Дун фан чжи жи»:

Солнце ль с востока поднимется днём —
Эта прекрасная дева придёт.
День проведёт она в доме моём,
День проведёт она в доме моём,
Следом за мною пришла она в дом.
Ночью ль с востока засветит луна —
Эта прекрасная дева со мной.
В доме за дверью моею она,
В доме за дверью моею она,
Следом за мною и выйти должна.

                                                                    «Ши цзин»

При всём том, отношение к сексу у китайцев, особенно, у древних китайцев, было далеко от чистой чувственности и включало и религиозный аспект, и восхищение красотой секса, и саму радость наслаждения.

Атмосферу праздничного отношения к сексу передает стихотворение поэта Чжан Хэна, жившего почти 2000 лет назад (78 - 139 н.э.):

"Готово всё - циновка, изголовье
И на одежде запах благовоний,
Мерцает тускло золото засовов
Под пламенем светильника резного.
Лицо напудрено, развязан тонкий пояс,
Картинки с парами, что заняты любовью
К тебе, богиня мудрая, взываю
Со мной своим искусством поделись!
Супругу равного мужчины нет на свете,
Все таинства любви он ведает секреты,
Я эту ночь и радость этой ночи,
До самой смерти не могу забыть!"

                                                                                                                                              Китай Поэзия любви (отрывок)
                                                                                                                                                 Автор: Иосиф Вульфович
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

«Ши цзин» («Книга песен», «Книга стихов», «Канон стихов») — один из древнейших памятников китайской литературы. Это свод народно - поэтических произведений — трудовых песен, заклинаний, календарно - обрядовой поэзии, эпических песен, датируемых XI — VI вв. до н. э.. Иероглиф «ши» (совр. «стихи»), входящий в название памятника, в древности обозначал единство поэтического текста, музыки и танца.
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из телесериала «Светлый пепел луны» 2023 )

Кинобизнес или политика отбора актёров в целом понятна, но надо поговорить ... о деньгах

«Что такое кино как искусство, я сказать могу. То, как Чаплин уходит по дороге, это искусство. А просто определить, что такое искусство, — очень сложно. Я бы сказал, что искусство — это род достигнутой лично тобой гармонии».
                                                                                                                                  -- кинорежиссёр Сергей Александрович Соловьёв

Кинематограф. Три скамейки.
Сентиментальная горячка.
Аристократка и богачка
В сетях соперницы - злодейки.

Не удержать любви полёта:
Она ни в чём не виновата!
Самоотверженно, как брата,
Любила лейтенанта флота.

А он скитается в пустыне —
Седого графа сын побочный.
Так начинается лубочный
Роман красавицы - графини.

И в исступленьи, как гитана (*),
Она заламывает руки.
Разлука. Бешеные звуки
Затравленного фортепьяно.

В груди доверчивой и слабой
Ещё достаточно отваги
Похитить важные бумаги
Для неприятельского штаба.

И по каштановой аллее
Чудовищный мотор несётся,
Стрекочет лента, сердце бьётся
Тревожнее и веселее.

                                            «Кинематограф. Три скамейки. Сентиментальная горячка» (отрывок)
                                                                          Автор: Осип Эмильевич Мандельштам
_____________________________________________________________________________

(*) И в исступленьи, как гитана - Гитана - Испанская цыганка.
_____________________________________________________________________________

Глава. Где найти деньги на кино? ( Фрагмент )

Через некоторое время я снял фильм «Тюремный романс».

Я успел снять этот фильм до полного краха кинематографа.

Долгие годы Саша Абдулов встречал меня то в кафе, то в коридоре «Ленфильма».

До этого мы с ним пересекались на картине «Семьдесят два градуса ниже нуля».

Он тогда был ещё мальчик, только - только закончил училище.

Он как-то спросил:

– Когда мы будем вместе работать?

Я говорю:

– Саша, как только появится роль для тебя, мы сразу же будем работать. Я тебе обещаю! Ты же видишь, я снимаю, а для тебя ничего нет!

Он снимался тогда почти во всех фильмах.

Однажды они снимали в «Крестах», и он услышал одну историю.

Саша увидел меня в кафе, подбежал, он был жутко возбуждён.

Сашка вообще был очень темпераментный, увлекающийся:

– Женя, мне сейчас рассказали потрясающую историю!!!

Надо сказать, что за год - полтора до того я прочитал эту историю в газете «Комсомольская правда» и подумал, что американцы тут же купили бы права на неё и в тот же день запустили бы фильм.

Я ему сказал:

– Стоп! Эту историю я знаю, отлично знаю!
– И что?
– Да, это для тебя роль!
– Тогда давай!!!
– Давай-то давай, только вот где взять деньги?
– Деньги я найду!
– Как только найдёшь, звони!

Но от желания найти денег до получения денег дорога бывает длиною в годы.

Я уже давно ничего не делал, и мне хотелось снимать. А эту историю можно было снять.

Меня познакомили с одним русским, который жил в Германии. У него была картинная галерея.

Мне сказали «поговори с ним». Он уже финансировал какие-то картины.

Он приехал в Ленинград. Я поговорил. Но он как-то невнятно ответил:

– Вот мой секретарь, позвоните ему!

Но снимать хотелось. Я летел на самолёте в Москву. В самолёте подходит ко мне пьяненький Серёжа Середа.

Когда-то в восьмидесятые годы я был председателем режиссёрской секции студии «Ленфильм».

А без визы председателя секции на студию никого не принимали в режиссёрский цех.

Мне подвели этого парня:

– Слушай, Женя, мы берём человека на картину, поддержи. Хороший парень, закончил финансово - экономический институт.

Прошло полгода, приходит ко мне:

– Евгений Маркович, неприятность случилась, меня уволили с этой картины, и я договорился на другую картину! Вы подпишете?
– Ну, что же, давай!

Прошло несколько месяцев, он опять подходит:

– Я опять ушёл… Вы подпишете?

Я говорю:

– Серёжа, ты взрослый человек, а не мальчик - десятиклассник. Это последний раз! Больше – всё!

А потом только отголоски о нём: Серёжа куда-то уехал. Он в Германии. Почему-то он помогает киностудии «Ленфильм» покупать микроавтобусы «Фольксваген» на 8 – 9 человек.

Директор киностудии Голутва похвастался:

– Это Серёжа помог!
– Замечательно!

И вот в самолёте:

– Евгений Маркович, здравствуйте!

А я вижу, что он выпивший.

– Вы куда?
– Я в Москву!
– А я живу теперь в Германии, у меня там фирма. А что вы снимаете?

Я говорю:

– Ничего не снимаю!
– Почему?
– Нет денег!
– Да? А когда у вас будет что снимать, вы позвоните мне, я найду деньги!
– Это ты сказал!
– Да! Да!

И вот когда с русским немцем ничего не получилось, я вспомнил про Серёжу Середу.

Я позвонил ему в Германию. Он сказал, что прилетает в Ленинград такого-то числа и будет в гостинице «Прибалтийская».

Я пришёл в гостиницу, рассказал ему историю, которая позже стала называться «Тюремный романс».

История ему понравилась. Он спросил:

– А сколько нужно, чтобы начать?
– Как минимум, надо оплатить работу сценариста!
– А сколько это?

Я назвал сумму:

– Две тысячи долларов.

Серёжа взял трубку телефона:

– Роман, зайди ко мне, пожалуйста!

И пока Рома шёл, Серёжа мне сказал:

– Сейчас придёт Рома, вы не смотрите, что он такой молоденький, с розовыми щёчками. Он ворочает большими деньгами, нефтью!

Пришёл мальчик, поздоровались, познакомились.

Серёжа говорит:

– Рома, мы будем снимать кино с Евгением Марковичем. Для начала дай ему три тысячи долларов!
– Зачем три тысячи, я же тебе сказал две!
– Это сценаристу, а вам?
– Но я ещё не работаю!
– Нет! Вам надо будет поехать в Москву. Один раз, другой раз… пускай и у вас будут деньги. Три тысячи!

Рома сказал:

– Хорошо!

Через минуту три тысячи долларов из его карманов перекочевали в мой карман.

Вот так всё было просто и понятно.

А Саша Абдулов деньги не нашёл, но зато он нашёл мне актрису.

– Слушай, а давай возьмём Марину Неёлову!
– Марина – прекрасная артистка! Пойдёт?
– Да, я сейчас с ней репетировал. Я рассказал ей, она хочет, она пойдёт!
– Хорошо.
– А давай сценарий напишет Серёжка Соловьёв? Он жутко хочет!
– Чего это он хочет?
– Он очень хочет снимать…

Я говорю:

– Снимает Татарский!
– Давай тогда он напишет!

Но что заморачиваться, с другой стороны, Серёжа – пишущий режиссёр.

– Хорошо, пусть пишет Серёжа Соловьёв!

                     — из книги воспоминаний Евгения Марковича Татарского - «Записки кинорежиссёра о многих и немного о себе»

( кадр из фильма «Тюремный романс» 19993 )

Захочу — помилую, захочу — раздавлю (©)

Тихо - тихо в лесу золотом.
Шаг свой тяжкий едва волоча,
Ты бежишь от себя незнакомым путём,
Но душа остаётся в плену у двора.

Шепчет ветер сквозь огненные листы:
«Не спрятаться в шуме ветров,
И от зова души своей не уйдёшь ты,
Как от собственных этих шагов.

И кричи, и ломай эти клёны шальные,
Заметая тропинки листвой —
Не спастись от неизбежной печали,
Ты настигнешь себя той же тропой.

                                                                               Не убежишь
                                                                        Автор: Юлиана Рок

... неправедность и неверность чужих земель не возбуждает в Глаше ужаса и негодования; её занимают только новые сведения, которые представляются ей чем-то загадочным, — «чудесами», как она выражается.

Вы видите, что она не довольствуется объяснениями Феклуши, которые возбуждают в ней только сожаление о своём невежестве.

Она, очевидно, на полдороге к скептицизму.

Но где ж ей сохранить своё недоверие, когда оно беспрестанно подрывается рассказами, подобными Феклушиным?

Как ей дойти до правильных понятий, даже просто до разумных вопросов, когда её любознательность заперта в таком круге, который очерчен около неё в городе Калинове?

Да ещё мало того, как бы она осмелилась не верить да допытываться, когда старшие и лучшие люди так положительно успокоиваются в убеждении, что принятые ими понятия и образ жизни — наилучшие в мире и что всё новое происходит от нечистой силы?

Страшна и тяжела для каждого новичка попытка идти наперекор требованиям и убеждениям этой тёмной массы, ужасной в своей наивности и искренности.

Ведь она проклянет нас, будет бегать, как зачумлённых, — не по злобе, не по расчётам, а по глубокому убеждению в том, что мы сродни антихристу; хорошо ещё, если только полоумными сочтёт и будет подсмеиваться…

Она ищет знания, любит рассуждать, но только в известных пределах, предписанных ей основными понятиями, в которых путается рассудок.

Вы можете сообщить калиновским жителям некоторые географические знания; но не касайтесь того, что земля на трёх китах стоит и что в Иерусалиме есть пуп земли, — этого они вам не уступят, хотя о пупе земли имеют такое же ясное понятие, как о Литве в «Грозе».
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

«Это, братец ты мой, что такое?» — спрашивает один мирный гражданин у другого, показывая на картину.

«А это литовское разорение, — отвечает тот. — Битва! видишь! Как наши с Литвой бились».

— «Что ж это такое Литва?» — «Так она Литва и есть», — отвечает объясняющий.

«А говорят, братец ты мой, она на нас с неба упала», — продолжает первый; но собеседнику его мало до того нужды:

«Ну, с неба, так с неба», — отвечает он…

Тут женщина вмешивается в разговор:

«Толкуй ещё! Все знают, что с неба; и где был какой бой с ней, там для памяти курганы насыпаны».

«А что, братец ты мой! Ведь это так точно!» — восклицает вопрошатель, вполне удовлетворённый.
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

И после этого спросите его, что он думает о Литве!

Подобный исход имеют все вопросы, задаваемые здесь людям естественной любознательностью.

И это вовсе не оттого, чтобы люди эти были глупее и бестолковее многих других, которых мы встречаем в академиях и учёных обществах.

Нет, всё дело в том, что они своим положением, своею жизнью под гнётом произвола, все приучены уже видеть безотчётность и бессмысленность, и потому находят неловким и даже дерзким настойчиво доискиваться разумных оснований в чём бы то ни было.

Задать вопрос, — на это их ещё станет; но если ответ будет таков, что «пушка сама по себе, а мортира сама по себе», — то они уже не смеют пытать дальше и смиренно довольствуются данным объяснением.

Секрет подобного равнодушия к логике заключается прежде всего в отсутствии всякой логичности в жизненных отношениях.

Ключ этой тайны даёт нам, например, следующая реплика Дикого в «Грозе».

Кулигин, в ответ на его грубости, говорит:

«За что, сударь, Савел Прокофьич, честного человека обижать изволите?»

Дикой отвечает вот что:

Отчёт, что ли, я стану тебе давать! Я и поважнее тебя никому отчёта не даю. Хочу так думать о тебе, так и думаю! Для других ты честный человек, а я думаю, что ты разбойник, — вот и всё. Хотелось тебе это слышать от меня?

Так вот слушай! Говорю, что разбойник, и конец! Что ж ты судиться что ли, со мною будешь? Так ты знай, что ты червяк. Захочу — помилую, захочу — раздавлю.

       — из критической статьи публициста - демократа Николая Александровича Добролюбова - «Луч света в тёмном царстве»

Естественна и Плодородна

Ибо Мать - Земля неистощима в своих рождениях, снова и снова порождает жизнь, ибо она есть становящаяся София.
                                                                            -- Булгаков С. Н., «Свет невечерний. Созерцания и умозрения», 1917  (Цитата)

Открылся горизонт
Прозрачною слезой!
Не нужен больше зонт,
Земля полна водой!

И нам теперь сады -
Цветение дарЯт!
И спелые плоды -
Деревья народят!

Напитана земля
Блаженством синих вод...
Её плодотворя -
Ликует Небосвод!

Нам солнечных лучей,
Побольше, Небо, дай!
И, Солнце - обогрей,
Наш благодатный Край!

                                                  Плодородный Край
                                              Автор: Алёна Полетаева

Сверхъестественное - 1 сезон 11 серия "Пугало" | Фрагмент из серии

Глава. Фон Тюнен ( Фрагмент )

.. тогда как Рикардо был сосредоточен на различиях в плодородности земли, фон Тюнен сконцентрировал свой анализ на различиях в расположении земли.

В то же самое время, он сознавал, что транспортировка тех достаточно громоздких продуктов, обходится дороже, чем транспортировка не столь объёмных товаров,

и что некоторые фермерские продукты не выдерживают долгого периода транспортировки, потому что они скоропортящиеся.

Задача, по этой причине, состояла в том, чтобы придумать лучшую, наиболее прибыльную систему использования земли.

Решение фон Тюнена было столь тщательно проработано, что он по праву заслуживает чести быть названным отцом теории размещения в экономике.

Его доказательство зиждилось на теоретическом построении, или модели, обладающей следующими характеристиками.

Большой город (рынок) расположен в центре плодородной равнины, на которой нет ни каналов, ни пригодных для навигации рек.

Единственным средством перевозки является запряжённая лошадью телега или подобное этому транспортное средство.

Вся земля в пределах равнины одинаково плодородна, и прочих сравнительных преимуществ в плане производства продукции не существует.

На приличном удалении от города равнина заканчивается невозделанной землёй.

Город получает свою продукцию с равнины, жителей которой он снабжает ремесленными изделиями.

Торговля с внешним миром отсутствует.

                                                                                      Становление и развитие экономической теории. Том 2 ( Расширенная цитата)
                                                                                                                       Автор: Марина Александровна Шестеренко

( кадр из фильма «Плетёный человек» 2006 )