Не временной - пространственный континуум

Во мне живут две личности,
Два взгляда, две души,
Две грани бесконечности,
Две страшные войны.
За власть над телом борются:
Кто первый, кто второй.
И разум мой расходится,
Не зная, кто герой.
Я подчиняюсь правилам,
И знаю: я - закон.
Мне нравиться романтика
И адский страшный дом.
Я два в одном, две личности.
Я- ангел с топором
И демон в белом платьице,
Я: крик, любовь и стон.
Кто главный? Кто посредственный?
Кто первый? Кто второй?
Во мне живут две личности,
Ведут внутри свой бой.
И побеждает временно
Любая из сторон.
То дерзкая, то смирная,
То гром, огонь и вой.
То тихая и мягкая,
То дьявол во плоти.
Во мне живут две личности.
Два взгляда, две души.

                                                Во мне живут две личности...
                                                           Автор: Алекс Райто

Городок - Вахтёр - Из вып. 126 Городок по документам

Оно стояло целую вечность.

Так долго , что вряд ли кто мог бы с уверенностью утверждать, откуда и как оно появилось.

Одинаково органично оно могло бы вписаться и в интерьер кабинета писателя и в мебельный набор, скажем, к примеру, Департамента Общественного Призрения или Губнаробраза.

Но вполне естественно оно могло бы смотреться и дома, в виде «доброй старины», какого - нибудь «старого дедушкиного кресла».

Время, конечно, поработало над ним не в лучшую сторону, стерев первоначальный аристократический лоск с кожи, сильно потускневшей, потрескавшейся, местами неопрятно залоснившийся, особенно на сгибах и потёртостях.

Да и внутренности его, благодаря вековой работе жуков - древоточцев, одряхлели.

Пружины, некогда звеняще - упругие, уже не в силах были разжаться, согбенные и намертво раздавленные многопудовым суммарным весом сидевших в нём почтенных кресловладельцев.

Словом, это было бы обычное ретрокресло, если бы… если бы не пыль.

Такого количества пыли не вмещал в себя ещё ни один пылесос!

Стоило креслу постоять хотя бы дня три в прекрасно проветриваемом помещении с мощным кондиционером, как на следующее утро, без особых усилий, обычной выбивалкой можно было выколотить не менее ведра бархатисто - серой, тонко - дисперсной пыли.

И уж как его только не колотили, как его только не избивали!

И ведь это длилось не год и не два, а на протяжении веков!

И всё это руками многих поколений добросовестных старушек - одуванчиков и очаровательных горничных.

Здесь, пожалуй, и кроется причина того, что их, на первый взгляд безрезультатные усилия, привели однажды к неожиданным последствиям.

Единственную гипотезу, которая могла бы в совершенстве объяснить то, что случилось с креслом, мог бы, на мой взгляд, представить только лишь академик Лысенко.

Но можно было бы попробовать обратиться за помощью и к теории «единого поля» или , на худой конец, к концепции «динамических пылевых систем».

Кому что нравится.

Что до меня, то на мой взгляд и Дарвин и автор теории Большого Взрыва и Пригожин – одного поля ягоды.

Пыльного.

Думаю, с тем же успехом могли бы дать свою трактовку этого явления и Демокрит с Анаксимандром и Лейбниц с Декартом.

Но что же всё - таки случилось с креслом?

А произошло вот что: из ваты, пыли, опилок, мышиного помёта и прочих известных и неизвестных ингредиентов древнего седалища появилось… сознание.

Ум. Монада. Монокосм. Или, если хотите, Нус.

Не больше, не меньше. А что?

Примерно так и произошел в своё время эволюциантроп, он же пылепитек, то есть: от Большого Пыльного из пылинки сингулярности Взрыва к сложной биомолекуле и от неё – к разумной обезьяне, окружённой культурной ноосферой.

Скажете бред?

И сразу же оскорбите массу уважаемых людей, от нобелевца Жореса до школьной учительницы биологии Марь - Иванны.

Разумеется, Опаро - Вернадская ноосфера этого кресла была первоначально тонка и хрупка, тоньше скорлупы голубиного яйца, тоньше даже колбасного среза на бутерброде столовой Общепита, однако уже самые первые признаки пробудившегося к жизни сознания показали неразумной фауне кресловых недр, кто настоящий хозяин его пыльного гомеостазиса.

Мыши, жуки, клопы и тараканы в панике бросились бежать с чужого пыльформационного поля.

В отличии от тёти Клёпы, они мгновенно почувствовали присутствие Рразума.

Да, именно в лице этой пожилой уборщицы над креслом нависла фатальная угроза потери с таким трудом приобретённого им разумного свойства.

Причина была в том, что тётя Клёпа не верила в пылевую теорию сознания, она была фундаменталисткой, то есть фундаментально верила во влажную уборку, воспринимая пыль как своего личного врага.

И вот этот её влажноуборочный экстремизм грозил неминуемой гибелью чудесному явлению природы при первой же генеральной уборке, но тут Креслу несказанно повезло – его списали.

По акту.

Вот так оно и оказалось в доме деда Силантия, бывшего колхозного кузнеца, а ныне вахтёра в АО «Груз - Доска».

                                                                                                                                                          «КРЕСЛО (метафизический рассказ)» / отрывок  /
                                                                                                                                                                       Автор: Александр Вербовский