Ещё колонны можно переставить

Хозяйка Медной горы обращается к Данилушке: «Ну что, Данило - мастер, не вышла твоя дурман - чаша?». ©

Существует ошибочное утверждение, что из этого произведения взята крылатая фраза: «Ну что, Данила - мастер, не выходит у тебя каменный цветок?». На самом деле в произведении Бажова такой фразы нет. ©

Колбасу ем сто раз в день,
А могу и тыщу.
Главное по ГОСТу есть,
Чтоб не отравиться.

*
Холодильник мы купили,
Полки колбасой забили.
Нам на санкции плевать,
Целый год есть чего жрать.

*
Колбасу люблю я с детства,
Ем на завтрак и обед.
От колбасы я отвлекаюсь,
Лишь на сон и интернет.

                                                   Частушки про Колбасу (избранное)
                                                        Автор: Алёнчик Боравонос

Зал поющих кариатид ( Фрагмент )

Дядя Петя не удостоил реплику ответом.

– А теперь о наших делах, – сказал он.

– Паршиво работаем, девчата. Да - да. В малахитовом зале три клиентозахода за всё время. И ни одного в вашу смену. Будет так продолжаться, придётся расстаться с малахитовой группой. Поставим зал на перепланировку. Сделаем комнату Маугли. Или уголок таджикской девочки для снафф - экстрима. Голоса такие среди акционеров уже раздаются. Это чтоб вы знали.

– Вы хотите сказать, нас уволят? – спросила Вера.

Дядя Петя сделал обиженное лицо.

– Ну а как ты думаешь, детка, – ответил он. – У нас главный национальный приоритет – конкурентоспособность. Утратил конкурентоспособность – с вещичками на выход. Бесплатно нас кормить никто не будет.

– А мы виноваты разве? – спросила Ася. – Мы всё делаем как полагается. Мы готовы конкурировать. Это вы должны публику привлечь. Может, шире информировать, что вот есть такой малахитовый зал…

– Что значит – шире информировать? Информация не так распространяется, как вы думаете. Только через word of the mouth. Кто-то заглянул, ему понравилось, он другим сказал. К вам заглядывали люди? Заглядывали. А других не позвали.

– Наверное, их роспись отпугивает на религиозную тему, – сказала Лена. – Может, им стыдно в таком интерьере…

Дядя Петя махнул рукой.

– Не говори чушь, – ответил он. – Это же развитие темы Малахитового зала в Эрмитаже… Хотя вообще-то чёрт его знает, и такое может быть. Ну а что, по-твоему, нарисовать надо?

– А пригласите художника Кулика, – сказала Лена неожиданно для себя. – Пусть он что - нибудь придумает.

Кто такой Кулик, она знала главным образом от культурно продвинутой Кимы – и испугалась, что дядя Петя задаст какой - нибудь каверзный вопрос, который обнаружит её невежество.

Но дядя Петя просто сделал пометку в записной книжке.

– Тут не в рисунке дело, – вмешалась Ася. – Мимо нас проходят по коридору и не заглядывают даже, я видела. Может, они просто не знают, что мы живые? Мы же стоим совершенно неподвижно. И молчим.

– Вот это уже ближе, – сказал дядя Петя. – Молчите. А вы у нас какие кариатиды? Поющие. Почему тогда тишина? За вашу зарплату и спеть можно.

Девушки переглянулись.

– Что же нам, всё время петь? – спросила Лена.

– Как что? – усмехнулся дядя Петя. – Песни, лапочка. Песни музыкальных композиторов.

По зрелом размышлении как раз песен в непрерывную программу решили не включать.

Во-первых, это требовало слишком большой концентрации от исполнителей.

Во-вторых, по мнению дяди Пети, тексты песен могли помешать отдыху клиентов, мобилизуя их внимание и разрушая комфорт.

Решено было на первое время ограничиться, как выразилась Кима, «полифоническим муром»   -  и только по желанию клиента переходить к песенному репертуару.

                                                                                  -- из сатирической  повести Виктора Пелевина - «Зал поющих кариатид»

С новым шагом в научном продвижении

Идея захватила мозг.
А лекарство – связка розг.

                                              Идея захватила мозг
                                                 Автор: Фантаголики

Когда рак свистнул. ( Фрагмент )

Рождественский ужас

Ёлка догорела, гости разъехались.

Маленький Петя Жаботыкин старательно выдирал мочальный хвост у новой лошадки и прислушивался к разговору родителей, убиравших бусы и звёзды, чтобы припрятать их до будущего года.

А разговор был интересный.

– Последний раз делаю ёлку, – говорил папа Жаботыкин. – Один расход, и удовольствия никакого.
– Я думала, твой отец пришлёт нам что - нибудь к празднику, – вставила maman Жаботыкина.
– Да, чёрта с два! Пришлёт, когда рак свистнет.
– А я думал, что он мне живую лошадку подарит, – поднял голову Петя.
– Да, чёрта с два! Когда рак свистнет.

Папа сидел, широко расставив ноги и опустив голову.

Усы у него повисли, словно мокрые, бараньи глаза уныло уставились в одну точку.

Петя взглянул на отца и решил, что сейчас можно безопасно с ним побеседовать.

– Папа, отчего рак?
– Гм?
– Когда рак свистнет, тогда, значит, всё будет?
– Гм!..
– А когда он свистит?

Отец уже собрался было ответить откровенно на вопрос сына, но, вспомнив, что долг отца быть строгим, дал Пете легонький подзатыльник и сказал:

– Пошёл спать, поросёнок!

Петя спать пошёл, но думать про рака не перестал. Напротив, мысль эта так засела у него в голове, что вся остальная жизнь утратила всякий интерес.

Лошадки стояли с невыдранными хвостами, из заводного солдата пружина осталась невыломанной, в паяце пищалка сидела на своём месте – под ложечкой, – словом, всюду мерзость запустения.

Потому что хозяину было не до этой ерунды. Он ходил и раздумывал, как бы так сделать, чтобы рак поскорее свистнул.

Пошёл на кухню, посоветовался с кухаркой Секлетиньей. Она сказала:

– Не свистит, потому что у него губов нетути. Как губу наростит, так и свистнет.

Больше ни она, ни кто - либо другой ничего объяснить не могли.

Стал Петя расти, стал больше задумываться.

– Почему - нибудь да говорят же, что коли свистнет, так всё и исполнится, чего хочешь

Если бы рачий свист был только символ невозможности, то почему же не говорят: «когда слон полетит» или «когда корова зачирикает».

Нет!

Здесь чувствуется глубокая народная мудрость.

Этого дела так оставить нельзя. Рак свистнуть не может, потому что у него и лёгких-то нету. Пусть так!

Но неужели же не может наука воздействовать на рачий организм и путём подбора и различных влияний заставить его обзавестись лёгкими.

Всю свою жизнь посвятил он этому вопросу.

Занимался оккультизмом, чтобы уяснить себе мистическую связь между рачьим свистом и человеческим счастьем.

Изучал строение рака, его жизнь, нравы, происхождение и возможности.

Женился, но счастлив не был.

Он ненавидел жену за то, что та дышала лёгкими, которых у рака не было.

Развёлся с женой и всю остальную жизнь служил идее.

Умирая, сказал сыну:

– Сын мой! Слушайся моего завета. Работай для счастья ближних твоих. Изучай рачье телосложение, следи за раком, заставь его, мерзавца, изменить свою натуру. Оккультные науки открыли мне, что с каждым рачьим свистом будет исполняться одно из самых горячих и искренних человеческих желаний. Можешь ли ты теперь думать о чём - либо, кроме этого свиста, если ты не подлец? Близорукие людишки строят больницы и думают, что облагодетельствовали ближних. Конечно, это легче, чем изменить натуру рака. Но мы, мы – Жаботыкины, из поколения в поколение будем работать и добьёмся своего!

Когда он умер, сын взял на себя продолжение отцовского дела.

Над этим же работал и правнук его, а праправнук, находя, что в России трудно заниматься серьёзной научной работой, переехал в Америку.

Американцы не любят длинных имён и скоро перекрестили Жаботыкина в мистера Джеба, и, таким образом, эта славная линия совсем затерялась и скрылась от внимания русских родственников.

Прошло много, очень много лет.

Многое на свете изменилось, но степень счастья человеческого осталась ровно в том же положении, в каком была в тот день, когда Петя Жаботыкин, выдирая у лошадки мочальный хвост, спрашивал:

– Папа, отчего рак?

                                                                                                                                                             Когда рак свистнул (отрывок)
                                                                                                                                                                    Автор:  Н. А. Тэффи

"Адам и Ева" -- из сказок дурака на всю святую голову

Есть больные на голову женщины -
Те, что верят в любовь и мечты,
Те, что склеить пытаются трещины
И легко переходят на "ты".
Для которых не писаны правила,
И горит под ногами земля.
Те, что жизни на карту поставили
И порхают по прежним граблям.
Им плевать на устои и логику,
И на взгляды соседок вослед.
Они вечно готовы на подвиги
Ради тех, кто сквозь зубы: "привет..."
Не живётся им так, как положено,
Не сидится на месте никак!
Если наглухо всё огорожено -
Значит, надо туда - в самый мрак!
Жизнь даёт то пинок, то затрещину,
Но не знают они полумер.
Есть больные на голову женщины.
Дуры - дурами. Я, например...

                                                                        Автор:  Юлия Ю

Измена жены с другом ... отрывок из фильма (Последний Бойскаут / The Last Boyscout) 1991

Глава XII ( Фрагмент )

— А что новенького в городе, Пётр Васильич?

Расправив бороду жёлтой рукой, обнажив масленые губы, старик рассказывает о жизни богатых купцов: о торговых удачах, о кутежах, о болезнях, свадьбах, об изменах жён и мужей.

Он печёт эти жирные рассказы быстро и ловко, как хорошая кухарка блины, и поливает их шипящим смехом.

Кругленькое лицо приказчика буреет от зависти и восторга, глаза подёрнуты мечтательной дымкой; вздыхая, он жалобно говорит:

— Живут люди! А я вот…
— У всякого своя судьба, — гудит басок начётчика. — Одному судьбу ангелы куют серебряными молоточками, а другому — бес, обухом топора…

Этот крепкий, жилистый старик всё знает — всю жизнь города, все тайны купцов, чиновников, полов, мещан.

Он зорок, точно хищная птица, в нём смешалось что-то волчье и лисье; мне всегда хочется рассердить его, но он смотрит на меня издали и словно сквозь туман.

Он кажется мне округлённым бездонною пустотой; если подойти к нему ближе — куда-то провалишься.

И я чувствую в нём нечто родственное кочегару Шумову.

Хотя приказчик в глаза и за глаза восхищается его умом, но есть минуты, когда ему так же, как и мне, хочется разозлить, обидеть старика.

— А ведь обманщик ты для людей, — вдруг говорит он, задорно глядя в лицо старика.

Старик, лениво усмехаясь, отзывается:

— Один господь без обмана, а мы — в дураках живём; ежели дурака не обмануть — какая от него польза?

Приказчик горячится:

— Не все же мужики — дураки, ведь купцы-то из мужиков выходят!
— Мы не про купцов беседу ведём. Дураки жуликами не живут. Дурак — свят, в нём мозги спят…

Старик говорит всё более лениво, и это очень раздражает.

Мне кажется, что он стоит на кочке, а вокруг него — трясина.

Рассердить его нельзя, он недосягаем гневу или умеет глубоко прятать его.

Но часто бывало, что он сам начинал привязываться ко мне, — подойдёт вплоть и, усмехаясь в бороду, спросит:

— Как ты французского-то сочинителя зовёшь — Понос?

Меня отчаянно сердит эта дрянная манера коверкать имена, но, сдерживаясь до времени, я отвечаю:

— Понсон - де Террайль.
— Где теряет?
— А вы не дурите, вы не маленький.
— Верно, не маленький. Ты чего читаешь?
— Ефрема Сирина.
— А кто лучше пишет: гражданские твои али этот?

Я молчу.

— Гражданские-то о чём больше пишут? — не отстаёт он.
— Обо всём, что в жизни случается.
— Стало быть, о собаках, о лошадях, — это они случаются.

Приказчик хохочет, я злюсь. Мне очень тяжело, неприятно, но, если я сделаю попытку уйти от них, приказчик остановит:

— Куда?

А старик пытает меня:

— Ну-ка, грамотник, разгрызи задачу: стоят перед тобой тыща голых людей, пятьсот баб, пятьсот мужиков, а между ними Адам, Ева — как ты найдёшь Адам - Еву?

Он долго допрашивает меня и наконец с торжеством объявляет:

— Дурачок, они ведь не родились, а созданы, значит — у них пупков нет!

Старик знает бесчисленное множество таких «задач», он может замучить ими.

                                                                                                  -- из автобиографической повести Максима Горького - «В людях»

( кадр из фильма «Последний бойскаут» 1991 )

Вектор в приятном коричневом  колоре

Там, где линия жизни, как вектор,
Что упрямо стремится до точки,
Из который унылый прожектор
Не даёт тебе спать этой ночью...

Пустотою заполненный сектор,
От заката до самой зари
Свет неоновый, словно проектор,
На стене крутит фильмы свои...

Да, хотя, ты их все уже видел,
Если что, в интернете скачаешь,
И сюжет их довольно обыден,
И, пожалуй, концовку ты знаешь...

                                                                      Вектор (отрывок)
                                                           Автор: Андрей Мирошниченко

Вечером того же дня. Евстигнеев в телевизионном фильме Последнее лето детства (1

Глава пятая. Подземное царство ( Фрагмент )

Ровно в двенадцать часов Александр Иванович отодвинул в сторону контокоррентную книгу и приступил к завтраку.

Он вынул из ящика заранее очищенную сырую репку и, чинно глядя вперёд себя, съел её.

Потом он проглотил холодное яйцо всмятку.

Холодные яйца всмятку – еда очень невкусная.

И хороший весёлый человек никогда их не станет есть.

Но Александр Иванович не ел, а питался.

Он не завтракал, а совершал физиологический процесс введения в организм должного количества жиров, углеводов и витаминов.

Все геркулесовцы увенчивали свой завтрак чаем; Александр Иванович выпил стакан белого кипятку вприкуску.

Чай возбуждает излишнюю деятельность сердца, а Корейко дорожил своим здоровьем.

Обладатель десяти миллионов походил на боксёра, расчётливо подготавливающего свой триумф.

Он подчиняется специальному режиму, не пьёт и не курит, старается избегать волнений, тренируется и рано ложится спать; всё для того, чтобы в назначенный день выскочить на сияющий ринг счастливым победителем.

Александр Иванович хотел быть молодым и свежим в тот день, когда всё возвратится к старому и он сможет выйти из подполья, безбоязненно раскрыв свой обыкновенный чемоданишко.

В том, что старое вернётся, Корейко никогда не сомневался.

Он берёг себя для капитализма.

И чтобы никто не разгадал его второй и главной жизни, он вёл нищенское существование, стараясь не выйти за пределы сорокашестирублёвого жалования, которое получал за жалкую и нудную работу в финсчётном отделе, расписанном менадами, дриадами и наядами.

                                                                         — из сатирического  романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова - «Золотой телёнок»