В дальней дороге шестёркой треф
Раскачали, расшатали
Ветки на дубочке
И стряхнули комарика
На лужок зелёный.
И стряхнули комарика
На лужок зелёный
И разбили комарику
Все – то губы – зубы.
И разбили комарику
Все – то губы – зубы,
Да на помощь прилетели
Две подружки – мушки.
Да на помощь прилетели
Две подружки – мушки,
Подхватили комарика
Под белые ручки.
Подхватили комарика
Под белые ручки,
Утащили комарика
В зелёный лесочек.
Песня про комарика (отрывок)
-- из сборника образцов устного народного творчества русских цыган - «Сказки и песни цыган России»
Как я сражалась с цыганками ( Фрагмент )
Приехала я как-то раз из Троице - Сергиевой лавры и при монахе Леониде обронила несколько слов о том, какое множество цыганок ходит по вагонам электрички и как эти цыганки ко всем пристают.
За каждой из этих, которые гадают, сонмы бесов вьются, — заметил отец Леонид. — Надо быть настороже.
И ни в коем случае не ловиться на их разговоры.
Знаешь, как святые отцы говорили: «В диалог со злом не вступай».
А я цыганок не боюсь, — беспечно отмахнулась я. — Это они меня боятся.
Что это ты такая страшная? Так уж они и боятся, — недовольно проворчал отец Леонид.
Да просто я знаю, как с ними обращаться, — заявила я.
Знает она! И как же это? — подозрительно прищурился монах.
Расскажу вам историю, как я встретилась однажды с цыганкой, которая всё рвалась мне поворожить.
За руки хватала. Но я всё равно от неё отворачивалась.
Тогда она перешла к угрозам: мол, если не позолотишь мне ручку, будет то-то тебе и то-то: чёрный глаз мой тебя сглазит.
И за это я ужасно на неё разозлилась: повернулась к ней лицом, посмотрела в очи чёрные, очи страстные, расправила плечи и сказала:
«А моего светлого глаза, что — не боишься? Не боишься, что я светлым своим глазом могу тебя пронзить насквозь? Всю силу из тебя выну, талант твой себе заберу!»
Ох, она и испугалась!
Сникла вся, отвернулась и бегом от меня!
Знающие люди потом мне объяснили, что я, действительно, попала не в бровь, а в глаз. Они, цыгане, суеверные, сами всего боятся. И у них светлый глаз — такой же роковой, как у нас — чёрный.
Отцу Леониду всё это очень не понравилось.
— Так ты что — сама колдовством её стала запугивать? Ты ж бесов к себе приманила! А ну-ка пойди положи три поклончика Матери Божией с покаянием, а потом я тебе скажу, как быть дальше.
Что делать? Вздохнула я, опустилась трижды перед иконой Богоматери, прося её о прощенье, и снова села перед убогим монахом.
— Цыганская сила — лукавая, её только молитвой можно отогнать да развеять. Поэтому как ты цыган снова увидишь, сразу начинай читать «Да воскреснет Бог». И — ни слова им не говори. Запомнила?
— Запомнила, — сказала я.
И что же?
Поехала я вскоре опять в Лавру, причастилась там на ранней литургии и — обратно в Москву.
Вошла в пустую электричку, отправлявшуюся от станции Загорск, села у окна на скамейку, как вдруг следом за мной туда ворвалась целая толпа цыганок, всем женским табором — с монистами, с серьгами, в цветастых платках и юбках.
И — сразу ко мне: заперли собой мой закуток между скамейками, тянут ко мне руки, уже платок с головы сорвали, за волосы хватают, на разные голоса кричат:
— Дай, милая, ручку, погадаю, всё расскажу!.. — Ай — яй! Ждёт тебя казённый дом, напрасные хлопоты, дальняя дорога, крестовый король…
А вокруг — никого: будний день, часов 10 утра, никому, видно, из жителей Загорска не нужно в Москву.
И тут я вспомнила наставление отца Леонида. Мысленно нырнула в себя, отключила все внешние чувства и давай читать «Да воскреснет Бог».
И как только дошла до «Яко исчезает дым, да исчезнут; — яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси…», взглянула перед собой — и никого нет.
Оглянулась вокруг — и там никого: действительно ведь исчезли! Всей шумною толпою!
Словно пылесосом их вытянуло.
Одна только, уже в дверях, оглянулась и что-то такое стала мне кричать, но я — уже вслух — продолжила:
«…От лица любящих Бога и знаменующихся крестным знамением».
И сама — крестным знамением её — вот так, так, так и так!
Она вскрикнула, съёжилась и умчалась прочь — лишь раздвижные двери сошлись со стуком.
Приехала я в Москву и тут же отцу Леониду эту историю рассказываю:
— Как я её, самую последнюю, крестным знамением, она аж скукожилась вся!
— Ну и неправильно ты всё сделала, — опять стал ворчать он, — Ни смирения, ни послушания…
— Всё сделала, как вы научили, — обиженно произнесла я.
— Что ты всё — «я, я, я!» Это Господь их разогнал, Которому ты молилась! Воскрес и расточил! А зачем ты эту цыганку крестным знамением осеняла? Ты что же — священник?
-- из книги Олеси Николаевой - "Небесный огонь и другие рассказы"
