Простолюдинка

Кто-то идёт впереди, Строем шагаем вслед,
Только за Ним, только вперёд!
Был ли тот путь ? Его нет!

Есть маска из золота, есть балахон;
Подобен ты Богу, ты - Бог!
Ты в шествии, что возглавляет Он
Хоть что-то в себе сберёг?

Ветер хламиды рвёт,
Каждый им не покорён,
Маски бесстрастны; след во след,
Число нам тьма - легион.
Осилит идущий путь,
Вбирая небесный свет.
Тот - первый, он знает - с пути не свернуть,
С пути которого нет.

                                                                     Бетховенское allegretto из 7й симфонии
                                                                         Автор: Александр Шустов - Васильев

— Ваша скромность трогательна.
— Я скромнее, чем вы думаете. Я знаю, что этих женщин не интересует ни моя внешность, ни мои душевные качества.

— Да, драма богатого человека.
— Не угадали. В плане богатства есть и поинтереснее меня. Моя драма в том, что я самый знатный человек в мире.

— Как вы в этом уверены!
— Специалисты вам подтвердят: никакая аристократия и близко не сравнится с испанской. Она настолько выше, что нам пришлось изобрести новое слово для обозначения нашей знати.

— Гранды.
— Вы и это знаете?

— Можно быть последней бельгийской простолюдинкой и знать такие вещи.
— Замечу в скобках: разве в других странах можно верить гербам и титулам? Там же какие-то аптекарские предписания, в которых указано, что такой-то — граф, а такой-то — маркиз или эрцгерцог…

— Позвольте, но ведь у вас это тоже есть. Бельгия помнит герцога Альбу (*).
— Да, но у нас эти титулы — всё равно что месье или мадам. Важно другое — принадлежать к числу грандов. Говорят же: «испанский гранд». Попробуйте сказать «французский гранд», сами поймёте, как это комично.

— А почему вы живёте во Франции?
— Нибаль-и-Милькары в изгнании. Один мой предок назвал Франко леваком. Тому это не понравилось. Поди знай почему, но его враги тоже на нас за это в обиде.

— С политической точки зрения современная Франция вам подходит?
— Нет. В идеале меня бы устроила монархия с феодально - вассальным режимом. На Земле такого не существует.

— Вы не думали отправиться на другую планету? — спросила Сатурнина, развеселившись.
— Конечно, — ответил дон Элемирио совершенно серьёзно. — В двадцать лет я не прошёл тесты НАСА по причинам физиологического свойства. Это особенность грандов: у нас слишком длинный кишечник. Отсюда продажа индульгенций.

— Я что-то не улавливаю причинно - следственной связи в вашей истории.
— Испанские угрызения совести труднее переварить, учитывая длину кишечника грандов. Продажа индульгенций облегчила немало пищеварительных проблем. Короче, отправиться в космос я не могу. Поэтому сижу в Париже.

— Но продажа индульгенций в Париже не практикуется, дон Элемирио.
— Ошибаетесь. Каждое утро я плачу несколько дукатов моему духовнику, который отпускает мне грехи.

— Это ж можно озолотиться!
— Прекратите зубоскалить, а то я теряю нить рассказа. На чём я остановился?

— На женщинах. У вас с ними трудности, потому что вы слишком знатны.
— Да. Любой союз был бы мезальянсом. Поэтому я отказался от женитьбы. А между тем в светском обществе женщины надеются заполучить мужа.

«Он говорит серьёзно», — подумала Сатурнина.

— Вот почему я предпочитаю сдавать квартиру. Квартиросъёмщицы не надеются, что вы на них женитесь. Они и так живут с вами.
— Не очень по-католически то, что вы говорите.

— Действительно. Мой священник берёт с меня много дукатов за этот грех.
— Вы меня успокоили. Кстати, вас не смущает, что я простолюдинка?

— Для Нибаль - и - Милькаров все, кто не принадлежит к их роду, простолюдины. Я однозначно предпочту такую простолюдинку, как вы, всем этим самопровозглашённым аристократам, которых полно во Франции. Даже трогательно, когда эти люди рассказывают вам, что их предки сражались при Азенкуре или Бувине (**).

                                                                                    -- из романа бельгийской писательницы Амели Нотомб - «Синяя Борода»
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*)  Бельгия помнит герцога Альбу - Фернандо Альварес де Толедо (известен как Великий герцог Альба и Железный герцог) — испанский государственный деятель и военачальник эпохи Контрреформации, 3-й герцог Альба-де-Тормес.

(**) эти люди рассказывают вам, что их предки сражались при Азенкуре или Бувине - Битва при Азенкуре состоялась 25 октября 1415 года между французскими и английскими войсками близ местечка Азенкур в Северной Франции во время Столетней войны. Особенности сражения: Французская армия, имевшая численное превосходство в несколько раз, потерпела поражение, понеся существенные потери. Причиной победы англичан стало тактически грамотное применение ими стрелков, вооружённых длинными луками, в сочетании с отрядами тяжеловооружённых воинов. В результате поражения французы были вынуждены подписать в 1420 году договор в Труа, согласно которому английский король Генрих V объявлялся наследником французского трона.
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Запределье» 2006 )

Под знаком Медузы

Мне врач сказал, что я олигофрен
Перечеркну всю эту жизнь крестом
Но я не виноват, а виноват тот ген
Который поселил меня в дурдом

Припев
Но мне в кайф теперь жить, бог решил приколоться
Мне не надо курить, мне не надо колоться
Пусть тупой я как пень, меня это не красит
Но зато каждый день на халяву колбасит
Поту сторону стен у нарков заморочки
Меня плющит мой ген и я сам себе точка
Хоть галимым дебилом меня люди назвали
Папе с мамой спасибо, за то, что с пьяну зачали

Сидя в наблюдательной палате
Думаю, а в смысле бытия
Мне стало родным дурдоме местец мне братом
Как мать родная стала медсестра

Припев
Но мне в кайф теперь жить, бог решил приколоться
Мне не надо курить, мне не надо колоться
Пусть тупой я как пень, меня это не красит
Но зато каждый день на халяву колбасит
Поту сторону стен у нарков заморочки
Меня плющит мой ген и я сам себе точка
Хоть галимым дебилом меня люди назвали
Папе с мамой спасибо, за то, что с пьяну зачали

Проигрыш
 
Сосед по койке утром пнёт пинком
Назовёт мед - братский пяти слова
Сдачи я не дам, обиды в горле стынет ком
Медуза ❲⁇❳

Припев
Но мне в кайф теперь жить, бог решил приколоться
Мне не надо курить, мне не надо колоться
Пусть тупой я как пень, меня это не красит
Но зато каждый день на халяву колбасит
Поту сторону стен у нарков заморочки
Меня плющит мой ген и я сам себе точка
Хоть галимым дебилом меня люди назвали
Папе с мамой спасибо, за то, что с пьяну зачали

                                                                                       Муз. комп.«Олигофрен»
                                                                                          Автор слов: И - ной

Глава 3. ( Фрагмент )

На музее висела большая табличка «Закрыто», но Пухов решительно отворил дверь.

— Яна Сергеевна, проходите. Сотрудники в зале, а я за Жуковым сгоняюсь.

Входная зона с кассой и сувенирами, ярко освещённый коридор, множество дверей и, наконец, большой круглый зал.

Его потолком служили своды той самой башенки, из окна которой утром вылезал преступник.

На выстроившихся вдоль стены стульях сидели молодая крашеная блондинка в спортивном костюме цвета мокрого асфальта, пухлый мужчина средних лет в синих джинсах с большими отворотами и маленькая старушка со шваброй.

Яна подсела к модной девушке и погрузилась в созерцание.

В музее давали античную трагедию, а, может быть, драму Шекспира. Действие завораживало.

В центре помещения стояла статная дама в брючном костюме цвета индиго.

В правой руке она картинно держала рюмку.

Угольные стрелки, алые губы — Яна безошибочно опознала Ларину, которую утром так и не дождалась.

Сомнений не было — голову женщины украшала замысловатая причёска из переплетающихся длинных светлых локонов.

Они лежали по кругу и возвышались над головой сантиметров на двадцать.

Яне безумно захотелось встать на стул и заглянуть в «гнездо» Лариной.

Что там? Волосы? Шпильки? Заколки?

Мысль о перепелиных яйцах тоже появилась, но тут же исчезла.

Её затмил глубокий голос театральной дивы.

— Где Григорий Семёнович? Я уже полчаса жду валерьянку. Бес - чув - стви - е — одно из самых страшных заболеваний души, при котором душа каменеет и теряет связь с миром. Я бы хотела ошибиться, но в большинстве случаев, оно неизлечимо…

— Это откуда? Знаете? — шёпотом спросила Яна у соседки.
— Екатерина Садур «Дневники города». Она повторяется. Мы уже выучили почти все пьесы.

Девушка уткнулась в смартфон.

Она смешно выгибала подушечки пальцев, чтобы не касаться экрана длинными ногтями.

В зал вбежал высокий сухощавый мужчина.

Седина и волевые черты лица придавали его облику неповторимую романтичность.

«А вот он точно знает, что Ларина прячет в «гнезде», — Яна сжала рот ладонью, чтобы не рассмеяться.

— Вот ваша валерьянка. Я на всякий случай три бутылочки купил. Я верёвку от рамы отвязал, окно застеклил, осколки убрал. Милена Евгеньевна, дорогая, ведь ничего не пропало, ну зачем, зачем вы так переживаете?
— Это всё потому, что я такая! Я дура, я несовременная! Надо относиться ко всему легко и просто, надо на всё наплевать! Другие ни о чём не думают, живут сегодняшним днём!

— Михаил Рощин «Валентин и Валентина». Это наш рабочий по зданию — на все руки от скуки. Семёныч отставной вояка, тайно влюблён в Милену, но она вовсе не Ларина. Это узаконенный театральный псевдоним. На самом деле она Конопёлкина, но я вам этого не говорила, — злорадно прошептала тайная собеседница. — Она где-то на Урале в театре служила, а потом вышла в тираж и вернулась на родину. Когда тебе под пятьдесят, девочку уже не сыграешь, а старушек изображать не хотела. Так и стала директором. Больше желающих не нашлось. По сути научную работу Витюша ведёт, а Милена занимается собой. Говорит, что она лицо музея.

— А вы кем работаете?
— Я Инна, экскурсовод.

— А мужчина с дурацкими отворотами кто?
— Это и есть Витюша. Он не от мира сего, но жутко талантливый. Старушка — тётя Нина, уборщица. А вы из Гатчины приехали?

— Нет. Я из Владимира, тоже в музее работаю. Яна Полонская. На своё несчастье это я сегодня утром видела прыжок преступника с крыши.
— Вот это да! — ахнула Инна и заморгала нарощенными ресницами.

— Тишина в зале. Слышно меня хорошо? Видно хорошо? Все положили руки на колени, слушаем меня внимательно. Не шепчемся, не разговариваем.
— Марьян Беленький «Стриптиз - бар». Выполняйте, Яна, выполняйте. Иначе будет скандал!

                                                                                                                                             -- из романа Инги Ветровой - «Когда зацветут розы»

Грустная реальность, как фактор воображаемых испанских друзей

Она была иностранка.
Вовсе не в Испании она зародилась,
А в Северной Америке болезнь появилась.
Слава Богу, что мы тогда не жили.
Смертельную болезнь не подхватили.
500 миллионов заболевших,
50 миллионов трупов окоченевших.
Она распространилась по всем странам мира.
Это бал шабаш дьявола и вампира.
Не было способов лечения.
От неё не было спасения.
Если человек заболевал,
Он на третий день умирал.
Жертву охватывал дикий озноб,
Боль во всех мышцах и раскалённый лоб.
Изменился лик планеты.
Её поверхность покрыли лазареты.

                                                                                Испанка (отрывок)
                                                                                 Автор: Борис Лайн

он вообще настоящий? [петровы в гриппе]

Глава 2. Сны Петрова ( Фрагмент )

Кроме пьющих на лавочке людей стоял возле самой дороги молодой парень с чёрным рюкзачком за плечами, без шапки, с ярко пылающими на ветру ушками,

казавшимися нежными из-за своего цвета, как подушечки лап у котёнка, низ лица молодого человека был замотан заиндевелым чёрным шарфом.

Петрову неловко было подходить к нему и обдавать его похмельным своим дыханием, тем более что молодой человек заметно отстранялся как от пьющей компании, так и от Петрова.

Говоря словами Паши, с которым Петров работал в гараже, паренёк «напрашивался на тумаки».

Стой он нормально, ощущения напрашивания бы не возникло, но он то и дело начинал разглядывать алкашей, а потом презрительно отворачивался, то косился на Петрова, так что Петров начинал чувствовать себя гопником, хотя таковым не являлся.

Петров невольно вспомнил, что тот же Паша – по замашкам этакий мелкий уголовник из палаты мер и весов – объяснял, почему он не кричит на своих детей и ни разу их даже не шлёпнул.

Во-первых, конечно, Пашина жена всё с успехом делала за обоих родителей,

а во-вторых, как Паша говорил, из всех этих воплей на детей и их битья и произрастает потом взрослое чувство вины за то, что тебя избили в подворотне, потому что ты не так говорил с правильными пацанами,

вообще, что жертва насилия сама спровоцировала это самое насилие – это, типа, чувство из детства, когда тумаки и вопли получали только за дело.

Такая дрессура. Условный рефлекс, остающийся на всю жизнь.

– Я, когда понял, – говорил Паша (а говорил он это часто, почти любому новому знакомому, как бы неся свет своего учения в массы),

– что нет никаких правильных пацанов, нет правильного базара, что будь ты правильным пацаном с правильным базаром, а я им и был, то если бы меня избили эти два человечка, все думали бы, что надо было не курить и бухать, а боксом с детства заниматься,

а будь я тёлкой, говорили бы, что не надо в короткой юбке по тёмным переулкам шастать.

Затем Паша рассказывал, как отмутузил гопников в подворотне, но не испытал никакого чувства радости, а испытал только горечь и разочарование от грустной реальности,

а Петров почему-то представлял, что на Пашу падал в тот момент столб яркого света с самых небес, пронизанный снежинками или пылью, в зависимости от того, в какое время года Паша повторялся в своём повествовании.

Между Петровым и молодым человеком с одной стороны и лавочкой и пьющими людьми с другой, хрупая твёрдыми от холода подошвами ботинок по жёсткому снежному крошеву, прошли несколько школьников, класса, может быть, шестого.

Они были замечательны тем, что отличались от людей на остановке яркими цветами своих одежд и рюкзаков: красный, синий, зелёный, жёлтый, фиолетовый, голубой – вот это всё.

Школьники тоже молчали, притворяясь серьёзными, но, когда на их пути оказалась полоса чёрного льда, накатанного на тротуаре, они выстроились в очередь, и каждый скользнул по этой полосе, прежде чем пойти дальше.

И молодой человек, и пьющие люди, и Петров проследили ход школьников оттого, что делать было больше нечего.

                                                                                                  — из романа Алексея Сальникова - «Петровы в гриппе и вокруг него»

( кадр из фильма «Петровы в гриппе» 2021 )

Сапогами, да в океан любви

В лучах Луны ты шлёшь мне свои любовные письма, — сказала Ночь Солнцу.
— Я оставлю свои ответы — слезами на траве.

                                                                                                                                                          -- Рабиндранат Тагор

Да, Я Люблю Тебя 💖 _ Индийские Песни _ Индийские Песни Из Фильмов _ Лучшие Индийские Песни

Депутаты порешили
Землёй русской торговать,
У народа позабыли
Его мнение узнать.

Это что же там за драка?
Что за драка, господа?
Депутаты депутатов
Бьют по морде иногда!

Это что же за водица,
Это что же за вода?
Депутаты депутатов
Поливают иногда.

Перед выборами в Думе
Есть особый интерес:
Что такое набрехать бы,
Чтобы снова в кресло сесть.

Как в Индийском окияне
Ходят волнами круги,
Это  Вова Жириновский
Свои моет сапоги.

                                                Дорогие депутаты. Частушки (отрывок)
                                                 Автор: Татьяна Азарова Плесовских