Ключи к реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ключи к реальности » Волшебная сила искусства » Эмоциональные зарисовки


Эмоциональные зарисовки

Сообщений 231 страница 237 из 237

231

От такой шутки .. в зубах бывают промежутки

                                                                                                                                  -- пацанская мудрость ( прошлых лет )

Умеренность всему,
Всего лишь понемногу,
И согрешить чуть-чуть,
И бить поклоны Богу,

И сладкого щепотку,
И горечь не до слёз,
И честь свою беречь,
Не драть высоко нос

                                            Умеренность (отрывок)
                                          Автор: Корчагин Владимир

Я до слёз смеялся над супругою,
Как на ровном месте синяки
Покрывали тело, грудь упругую,
Словно избивали маньяки!

Но она без посторонней помощи
Умудрялась так себя набить…
В это время вспомнил я тонущих –
В «Невезучих» пару не забыть!

За сравненье с этими героями
Стала жинка яростно кричать…
Через годы поменялись ролями –
Стал я за собою замечать

Все симптомы жуткой невезучести.
Добрались маньяки до меня!
Может дело в весе, моей тучности -
Пробиваю дырки у ремня.

На рыбалке снасти все запутаю,
Пальцы повредит не раз крючок.
То лёгко оденусь в стужу лютую,
То залезёт мне в трусы жучок!

Мне б теперь малины с ежевикою
В жизни никогда б не собирать!
Исцарапаюсь, как острой пикою,
Изорву одежду – не стирать!

Да, неловкий стал, неповоротливый,
Словно слон в посудной лавке я!
Помню, как вчера, ещё отчётливо,
Раздавил очечник Славке я.

Вот хожу теперь я забинтованный -
Лоб расшиб и ногу подвернул.
В зеркало смотрю, как зачарованный –
Как неосмотрительно зевнул!

Я до слёз смеялся над супругою,
Только не до смеха мне теперь!
Просто дураком был очень круглым я.
Всё я понял, милая, поверь! 

                                                                          Я до слёз смеялся над супругою
                                                                                Аатор: Девятов - Шадрин

( кадр из фильма «Невезучие» 1981 )

Эмоциональные зарисовки

0

232

Твою ж ревизию

Твою ж ревизию - Оригинал: Твою ж дивизию (©)

Трудились в фирме мы беспечно.
И так казалось будет вечно.
Пока, намедни, в офис к нам
Вдруг не явился некий хам.

Красив собой, одет прилично.
Мажором выглядел типичным.
И чтобы с толку всех нас сбить
Он стал в Центральный банк звонить.

Явивший дерзость и отвагу,
Нам демонстрировал бумагу,
Что он есть главный ревизор
И ждёт нас трудный разговор.

Что он с Минфина к нам примчался.
По службе сильно стосковался.
И что нанёс сейчас визит,
Чтоб сделать в фирме аудит.

Потом, засевши в инстаграме,
Отправил фото милой маме.
В Большой театр на балет
От фирмы выкупил билет.

И как любитель русской бани,
Не мог он мыться в тесной ванне.
Наш босс, испытывая страх,
С ним  мылся вместе в Сандунах.

Затем, напившись в ресторане,
Стал приставать к красивой даме.
Но видно, выбившись из сил,
В такси навеки укатил.

                                                                  Ревизор (отрывок)
                                                              Автор: Виктор Давыдов

Глава X ( Фрагмент )

— Вот как мы с тобой, — говорил в тот же день после обеда Николай Петрович своему брату, сидя у него в кабинете, — в отставные люди попали, песенка наша спета. Что ж? Может быть, Базаров и прав; но мне, признаюсь, одно больно: я надеялся именно теперь тесно и дружески сойтись с Аркадием, а выходит, что я остался назади, он ушёл вперёд, и понять мы друг друга не можем.

— Да почему он ушёл вперёд? И чем он от нас так уж очень отличается? — с нетерпением воскликнул Павел Петрович. — Это всё ему в голову синьор этот вбил, нигилист этот. Ненавижу я этого лекаришку; по-моему, он просто шарлатан; я уверен, что со всеми своими лягушками он и в физике недалеко ушёл.

— Нет, брат, ты этого не говори: Базаров умён и знающ.
— И самолюбие какое противное, — перебил опять Павел Петрович.

— Да, — заметил Николай Петрович, — он самолюбив. Но без этого, видно, нельзя; только вот чего я в толк не возьму. Кажется, я всё делаю, чтобы не отстать от века: крестьян устроил, ферму завёл, так что даже меня во всей губернии красным величают; читаю, учусь, вообще стараюсь стать в уровень с современными требованиями, — а они говорят, что песенка моя спета. Да что, брат, я сам начинаю думать, что она точно спета.

— Это почему?

— А вот почему. Сегодня я сижу да читаю Пушкина... помнится, «Цыгане» мне попались... Вдруг Аркадий подходит ко мне и молча, с этаким ласковым сожалением на лице, тихонько, как у ребёнка, отнял у меня книгу и положил передо мной другую, немецкую... улыбнулся, и ушёл, и Пушкина унёс.

— Вот как! Какую же он книгу тебе дал?
— Вот эту.

И Николай Петрович вынул из заднего кармана сюртука пресловутую брошюру Бюхнера, девятого издания (*).

Павел Петрович повертел её в руках.

— Гм! — промычал он. — Аркадий Николаевич заботится о твоём воспитании. Что ж, ты пробовал читать?
— Пробовал.

— Ну и что же?
— Либо я глуп, либо это всё — вздор. Должно быть, я глуп.

— Да ты по-немецки не забыл? — спросил Павел Петрович.
— Я по-немецки понимаю.

Павел Петрович опять повертел книгу в руках и исподлобья взглянул на брата.

Оба помолчали.

Да, кстати, — начал Николай Петрович, видимо желая переменить разговор. — Я получил письмо от Колязина.

— От Матвея Ильича?
— От него. Он приехал в *** ревизовать губернию. Он теперь в тузы вышел и пишет мне, что желает, по-родственному, повидаться с нами и приглашает нас с тобой и с Аркадием в город.

— Ты поедешь? — спросил Павел Петрович.
— Нет; а ты?

— И я не поеду. Очень нужно тащиться за пятьдесят вёрст киселя есть. Mathieu (**) хочет показаться нам во всей своей славе; чёрт с ним! будет с него губернского фимиама, обойдётся без нашего. И велика важность, тайный советник! Если б я продолжал служить, тянуть эту глупую лямку, я бы теперь был генерал - адъютантом. Притом же мы с тобой отставные люди.

— Да, брат; видно, пора гроб заказывать и ручки складывать крестом на груди, — заметил со вздохом Николай Петрович.
— Ну, я так скоро не сдамся, — пробормотал его брат. — У нас ещё будет схватка с этим лекарем, я это предчувствую.
               
                                                                                                                                  — из романа Ивана Сергеевича Тургенева - «Отцы и дети»
________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) брошюру Бюхнера, девятого издания - "Сила и материя" (нем. "Kraft und Stoff") — труд (1855) немецкого врача, материалиста Л. Бюхнера. Состоит из двух частей — собственно работы «Сила и материя» и «Постскриптума».

(**) Mathieu хочет показаться нам во всей своей славе - Mathieu — это французская версия имени Матвей. Матвей Ильич  Колязин - приехавший ревизор.

Эмоциональные зарисовки

0

233

Обман над рябью каналов  ( © )

Прорезая вечернюю пыль,
над домами, над рябью каналов,
проплывает гондола, что сны
над Землёй засевает.

По течению вечному звёзд
гондольер тихо правит усталый:
все мечты и надежды развёз;
только горе осталось.

И остались в гондоле его боль и слёзы,
отчаянья крик,
на осколки разбитые грёзы
и разлуки непрошенной миг.

И, под тяжестью груза кренясь,
та гондола над миром плывёт.
И причалить нигде не решась,
гондольер всё гребёт и гребёт.

Над домами, над рябью каналов
промелькнёт и исчезнет она.
Чёрной Гондолой прозвали
силует на закате дня.

                                                      Чёрная Гондола (отрывок)
                                                       Автор: Наталья Джинджер

Глава. Возврат ( Фрагмент )

Кружащее голову счастье продолжалось недолго.

Алексей Петрович начал понимать, что не выдержит такого напряжения, и растерялся.

Произошла первая ссора; Катеньке было оскорбительно и стыдно, что её влюблённость встретила холод, почти насмешку.

Она почувствовала, как они далеки с мужем, точно два чужих человека.

Это было вечером, в старом отеле в Венеции.

Алексей Петрович стоял у окна, выходящего в узкий канал, красноватый от дождевого заката.

Катенька лежала на диване и плакала.

— Ради бога, Катюша, перестань, никакого несчастья не произошло, — негромко говорил Алексей Петрович. — Ты хотела меня поцеловать — я был рассеян. Вот и всё. Я думал, что мы в конце концов ничего, кроме ресторанов, так и не осмотрели толком в этой Венеции. Ты согласна? Просто, я думаю, в сумерки тебе взгрустнулось. Или мы устали…

Всё это было верно, и плакать не стоило.

Но Катенька сама не знала, отчего ей так печально, словно солнце ушло навсегда за далёкий край моря и теперь всю жизнь будет вот так же безнадёжно и сумеречно.

Внизу бесшумно скользила чёрная гондола.

Князь, облокотясь о подоконник, глядел, как узкий нос лодки разрезает красноватую воду.

Сидящая в гондоле дама опустила лорнет и, подняв лицо, обернулась к лодочнику.

Алексей Петрович узнал Мордвинскую.

Он отшатнулся от окна и взглянул на Катю.

Она сидела теперь опустив лицо. В сумерках белел платочек на её коленях.

Алексей Петрович почувствовал острую жалость к этой чистой и милой, так ничего и не понявшей молодой женщине.

Он опустился на колени перед диваном, взял её руку и прижался губами, но рука её была неподвижна и губы его холодны.

Ему стало ясно, что не её он любил, а ту, и никакой жертвой не затопить той любви.

На другой день Краснопольские уехали в Рим, потом в Геную, в Ниццу, в Париж.

Алексей Петрович не мог достоверно сказать, была ли то Мордвинская, скользнувшая, как призрак, в чёрной гондоле, обмануло ли его случайное сходство.

Но всё равно, в нём распахнулась дверь в тайник, наглухо — запертый и позабытый с той ночи, когда Анна Семёновна опутала его паутиной ласк, отравила поцелуями.

Он знал теперь, что всё это время обманывал себя, и обман, так ловко возведённый, рухнул от одного взгляда женщины; что всё, даже удар хлыста по глазам, он простит и забудет за встречу с Мордвинской; что нет у него ни воли, ни гордости, только измученное сердце, каждую минуту готовое залиться смертельным пламенем любви.

Ему стало вдруг безразлично, уйдёт ли Катенька от, него, или до конца дней будет страдать под боком, или, как Саша, принесёт глухую жертву.
                                                                                                                         — из романа Алексея Николаевича Толстого - «Хромой барин»
Эмоциональные зарисовки

0

234

По снегу ( © )

Нам, как аппендицит,
поудаляли стыд.

Бесстыдство — наш удел.
Мы попираем смерть.
Ну, кто из нас краснел?
Забыли, как краснеть!

Сквозь ставни наших щёк
Не просочится свет.
Но по ночам — как шов,
заноет — спасу нет!

Я думаю, что бог
в замену глаз и уш
нам дал мембраны щёк,
как осязанье душ.

Горит моя беда,
два органа стыда —
не только для бритья,
не только для битья.

Спускаюсь в чей-то быт,
смутясь, гляжу кругом —
мне гладит щёки стыд
с изнанки утюгом.

                                              Нам, как аппендицит (отрывок)
                                                  Автор: Андрей Вознесенский

Как меня купали в проруби ( Фрагмент )

Вообще, у Бога в этом храме всё отлично с иронией.

Там все смешные и никого не лупят молнией.

Даже меня, всю службу размышлявшего о мировой борьбе с аппендицитом.

Потом все мужики выстроились в очередь.

Стало ясно, сейчас начнётся какой - нибудь торжественный обряд, например, обрезание.

Мне не хотелось, я начал всем уступать дорогу.

Но сзади так подпирали ободряюще, подумал, ну и ладно.

Пройти обрезание на глазах у Скарлет Йохансон, это ли не счастье.

А это, оказалось, причастие.

Мужики целовали икону и волосатые батюшкины пальцы.

Ели булку.

Я внимательно всё запомнил.

Прицелился губами Иисусу в нарисованную ногу, промахнулся.

Попал в какую-то серебристую шишечку. Меня качнуло, ну.

Для блоггера, только что избежавшего обрезания, это нормально.

Батюшка посмотрел внимательно, но простил.

Ткнул кулаком под нос, чтоб хоть этот поцелуй удался.

В общем, всё хорошо.

И мы пошли купаться.

Мальчики налево, девочки позже, может быть, если мальчики вернутся.

Меня представили огромному такому Володе.

Володя пообещал, что я никуда не сбегу.

Господи, думаю, ладно в царевича, тут не стать бы горбунком, после процедуры.

Вообще-то, боялся другого.

Понимаете, если голого сантехника окатить водой на морозе, вряд ли он скажет вам малую Иисусову молитву.

От его вскрика, скорей всего, завянут берёзы и заборам станет жарко и неудобно.

Это рефлекс, мы не виноваты.

Проруби не было, повели к колодцу. Колодец в лесу.

Темно. Снег и ёлки. Освещали путь мобильниками.

В пути Володя рассказал, как однажды из ведра выпала ледяная глыба и это была настоящая опасность для здоровья.

Разгребли сугроб ботинками, натаскали воды. Минус двенадцать, ветер.

Разделся, развесил свои всякие трусы на заборе.

Всё в том порядке, в каком потом надевать.

Чтоб после в беспамятстве не погибнуть, позорно путаясь головой в непонятных тряпках.

Встал, перекрестился.

И тут Володя вылил первое ведро.

Ну что вам сказать.

Холодно — это слово из другого измерения. Здесь же просто гитлер капут и всё.

Поскольку вы сейчас читаете глубоко духовный рассказ, я не могу выразиться точнее, извините.

Помню, воздух замёрз в груди. Ругаться стало нечем.

Я показал Володе глазами, что давай второе.

Второе ведро показалось горячим.

Организм сошёл с ума, рецепторы транслировали в мозг какие-то случайные числа.

— Господи Иисусе Христе, сыне божий, помилуй меня, грешного — вдруг сказал я на вдохе, совершенно искренне.

— Вот и хорошо — улыбнулся Володя. И вылил третье ведро.

Даже уже как-то обыденно.

И я пошёл, хрустя по снегу чужими молочными ногами. Одеваться.

Помню лишь, носки смешно примёрзли к тапкам.

Девушка, меж тем, купаться передумала.

Зато прогрела машину и ждала меня, я б сказал, даже с волнением.

Такая хорошая. И фигура.

И очень надеюсь, ей нравится мой Мандельштам.

     — из неофициального сборника юмористических миниатюр Славы Сэ (настоящее имя Вячеслав Солдатенко) - «Жираф»

Эмоциональные зарисовки

0

235

В тишине ночей ( © )

Ну, что слова? Зачем слова?
Что эта дымка золотая?
Послушай, как скрипит трава,
сквозь старый корень прорастая.
И как живая синева
среди камней и рыбок вьётся.
А что слова? К чему слова?
Теперь любая чушь поётся.
Ей передай с собой в полёт
не строк размашистых тетради,
а немоту в тяжёлом взгляде –
она поймёт, она поймёт…
А если не поймёт – дари
ей золотые безделушки,
и в эти розовые ушки
всё говори и говори…

                                               Ну, что слова? Зачем слова? ...
                                                       Автор: Роман Солнцев

ПЕСНЯ ЕСЛИ ЖЕНЩИНА МОЛЧИТ. ВИДЕОМОНТАЖ. ЕЛЕНА МЕЛЬНИКОВА.

Варваре Матушкиной казалось, что в безнадёжной тишине ночей робко существует волнение каких-то тёмных и светлых сил, что-то тоскливо доживает последние дни и часы и медленно нарождается нечто новое.

Но скоро она присмотрелась к медленному течению дней и ночей в сиротском городе, вслушалась в однообразие звуков его жизни, и в молодое, неокрепшее сердце незаметно просочилась тихая, задумчивая скорбь.

Жили одиноко.

Матушкин, прежде чем ввести жену в окуровское общество, хотел выдержать её, подготовить к новой, чуждой ей среде, беременность её была удобным предлогом для того, чтоб не ходить в гости и не приглашать их к себе.

— Ты бы выписал книг, Сергей, — предложила она ему.
— Книг? — задумчиво переспросил он. — Каких же книг?

И стал озабоченно потирать свой жёлтый лоб со взлизами лысины на висках.

— По русской литературе…
— Всякая книга — литература, это мне ничего не объясняет, ты знаешь — я не очень сведущ в литературе. Сделаем так: я напишу Дьяконову, он большой книжник, пусть составит списочек лучшего… а ты выберешь…

— Я сама составлю. Дьяконов — это который всегда ухмыляется, рябой?
— Да.

— Почему он такой — скептик, не верующий ни во что?
— Н-не знаю. Он очень много перенёс, он тоже из бедной семьи…

— Скучные вы, из бедных семей, — негромко сказала Варвара Дмитриевна. — Мне кажется, что переоценили вы ваши усилия добиться сытого куска, а когда добились его — переоценили кусок. Самолюбивые вы.

Он взглянул на неё удивлённо и обиженно: «Как может она, почти ребёнок, говорить столь смело?» — подумалось ему.

Вздохнув, он заметил:

— Когда родится ребёнок, тебе, вероятно, будет веселее…

Он долго переписывался с Дьяконовым, и наконец из губернии пришли книги Крестовского, Незлобина, Маркевича, Головина — все в одинаковых чёрных переплётах с красными корешками.

— Зачем ты выписал этих? — недоумевая и негодуя, спросила Варвара Дмитриевна.

— Видишь ли, Варя, — ласково объяснил ей муж, — ты уже читала много книг другого толка, послушай же, что говорится против. Это необходимо для справедливости суждения. Справедливость — это среднее между двумя крайностями. И потом, для меня, по моему положению, обязательно иметь этих писателей, — так и Дьяконов говорит, — они оправдывают чтение либеральных авторов. Я выписал также и «Русский вестник». Ты знаешь, какое теперь время…

— А где мой список? — спросила она.
— У меня. Потом выпишем и по твоему списку.

Она опустила голову и с того дня стала ещё более молчалива.

Наступили славные дни потрясающих душу тревог и радостей — родился ребёнок и с первого [дня -ред.] жизни своей наполнил дом маленькими страшно важными заботами.

Матушкин видел, что жена отходит от него в сторону, в тихий уголок, где не умолкая звучат её нежные и ласковые песни, он чувствовал себя покинутым, молчал и, завистливо глядя в синие глазки ребёнка, растравлял свою ревность:

«Моя это дочь?»

В доме было скучно, в городе ещё скучней, Матушкин пытался читать «Русский вестник», — серовато - зелёные книжки не утешали его, мелкий, скучный шрифт быстро утомлял глаза, казалось, что напечатанные в книге слова и мысли обладают такими же хвостиками, как буквы, и что самое важное — неопровержимейшие доказательства заблуждений жены — скрыто в этих хвостиках, но докопаться до них было лень.

Исподлобья глядя, как жена, снова тонкая и стройная, возится с ребёнком, ласково и гордо посмеиваясь, он соображал:

«Это она нарочно показывает мне, как много в ней нежности. Но я не буду просить милостыню…»

                                                                                                                -- из незаконченной повести Максима Горького - «Большая любовь»

Эмоциональные зарисовки

0

236

Ковчег

И шли они со всех сторон:
Львы, обезьяны, коты, слон
Шёл с черепахой рядом, был
Шакал, медведь и крокодил,
Собаки, зебры, кенгуру
И бегемоты, и орлу
Нашлось там место, голубям,
Медузам, рыбам и китам,
Жирафам, насекомым всем.
Когда вошли они в ковчег,
Тогда закрыл Ной крепко дверь.
И стали ждать они. Ковчег
Стоял на месте. Слышат все
Вдруг гром гремит, вода шумит –
Истоки бездны Бог открыл
Для всех источников земных.

                                                                 Ноев ковчег (отрывок)
                                                           Автор: Людмила Подолякина

Глава IV. В НОЕВОМ КОВЧЕГЕ ( Фрагмент )

Целыми днями лежит Фрам, уткнувшись мордой в вытянутые лапы, в самом тёмном углу клетки.

Представление кончается, большие огни гаснут, все спят.

Бодрствует один Фрам. Ему не спится.

Он прислушивается к тишине, в которую погружен неизвестный ему город.

Издали доносится шум запоздалых экипажей, последних трамваев, автомобильные гудки.

Слышится дыхание спящих в клетках зверей.

Некоторые из них стонут или рычат во сне.

Им снятся родные края.

Они видят себя на свободе, среди песков пустыни или в девственных джунглях.

Им представляется, что они подстерегают или преследуют добычу, резвятся и играют на воле.

Иногда застонет во сне Раджа, строптивый бенгальский тигр.

Ему снится, что его лапа зажата в капкане.

Он просыпается, вскакивает и больно ударяется о решётку: явь ужаснее сна, страшнее капкана.

Тогда, когда его лапа попала в капкан, он бился семь дней и семь ночей, потом лёг и затих в ожидании смерти.

Теперь его угнетает нечто более страшное, чем сама смерть: он навеки заключён в клетку и должен слушаться шёлкового хлыстика.

Обезьяны кидают в него сквозь решётку апельсинными корками, и он обречён терпеть их издевательства.

Вспомнив всё это, Раджа принимается реветь и будит всех зверей.

Сонные видения исчезают.

Очнувшись от сна, звери отдают себе отчёт в том, что они в тюрьме и никогда уже больше не увидят родных лесов, рек, озёр, гор, пустынь и вечных льдов.

Никогда.

И только во сне они принимаются жаловаться на все голоса…

Зверинец оглашается звериным рёвом.

От страха у собак в городе шерсть становится дыбом. Они тоже начинают лаять и выть.

Такое соревнование будит спящий город.

Потом рёв и стоны утихают.

Звери снова засыпают.

И снова сны переносят их в далёкие края, которых они никогда больше не увидят наяву.

                                                                              -- из повести румынского писателя Чезаре Петреску - «Фрам — полярный медведь»

( кадр из фильма «Укротительница тигров»  1954 )

Эмоциональные зарисовки

0

237

Девушки фабричные с парнями встречаются Иногда из этих встреч что - то получается

Девушки фабричные с парнями встречаются Иногда из этих встреч что-то получается - Строчка из песни «Девушки фабричные» поп - группы «Фабрика»

Ванильный, Ореховый,
Сладкий
И липкий,
Он бешено мчится
С глупейшей улыбкой —
Легко ли
Такой шоколадке огромной
В тени оставаться И выглядеть скромной?

Ревёт Николай
На катке ледяном —
Везут Николая
В большой гастроном!
Завязана розовой лентой Коробка —
Не трюфельный торт,
Не конфеты «Коровка»!

                                                              Баллада о фокусах шоколада (отрывок)
                                                                             Автор: Юнна Мориц

16. Умпа - лумпы. (Фрагмент )

– Август! – закричала миссис Глуп. – Август, дорогой, по-моему, этого делать не надо!

Август Глуп, как вы, наверно, уже догадались, успел тем временем спуститься к реке и теперь, стоя на коленях у самых коричневых волн, торопливо черпал ладошками тёплый жидкий шоколад и пил его целыми пригоршнями.

17. Август Глуп попадает в трубу. (Фрагмент )

Когда мистер Вонка обернулся и увидел, чем занят Август Глуп, он закричал:

– Нет, нет! Прошу тебя. Август! Пожалуйста! Умоляю, не делай этого! К моему шоколаду не должны прикасаться руки человека!

– Август! – позвала миссис Глуп. – Разве ты не слышишь, что тебе говорят? Сейчас же уйди оттуда!

– Сказка! – сказал Август, не обращая ни малейшего внимания на крики мистера Вонки и миссис Глуп. – Эх, сюда бы ведро...

– Август! – кричал мистер Вонка, подпрыгивая от возмущения и размахивая тростью. – Немедленно уходи оттуда! Ты пачкаешь мой шоколад!

– Август! – кричала миссис Глуп.

– Август! – кричал мистер Глуп.

Но Август ничего не желал слушать, кроме голоса своего ненасытного желудка.

Теперь он растянулся на животе, свесив голову прямо в реку, и лакал шоколад, как собака.

– Август! – кричала миссис Глуп. – Ты же заразишь своим ужасным насморком всю страну!

– Осторожно, Август! – кричал мистер Глуп. – Ты слишком низко наклоняешься!

Мистер Глуп был совершенно прав. Неожиданно раздался пронзительный вопль, потом всплеск – Август Глуп свалился в реку, и голова его мгновенно исчезла в коричневом потоке.

– Спасите его! Он утонет! Он совсем не умеет плавать! Спасите его! – причитала миссис Глуп.

Она металась вдоль берега и размахивала зонтиком.

– Что ты, милочка, – сказал мистер Глуп. – Я не собираюсь нырять в своем лучшем костюме!

Лишь на миг коричневая от шоколада голова Августа Глупа вновь появилась на поверхности.

– Помогите! Помогите! Помогите! – вопил он. – Спасите меня!

– Ну что ты стоишь?! – набросилась на мужа миссис Глуп. – Сделай же что - нибудь!
– Я и делаю, – сказал мистер Глуп и снял пиджак, собираясь, видимо, нырнуть в шоколадные глубины.

Но пока он раздевался, несчастного Августа уносило всё дальше, к одной из огромных труб, опущенных в реку.

Труба уже совсем близко...

И вот... уууу... коричневый водоворот закрутил, завертел, засосал несчастного и увлёк в трубу.

Затаив дыхание, все ждали, где он объявится.

– Вон он! – закричал кто-то, показывая вперёд.

И действительно, поскольку труба была стеклянная, то было хорошо видно, как внутри её, словно торпеда, головой вперёд несётся Август.

Помогите! Убивают! Полиция! – голосила миссис Глуп. – Август, куда ты? Вернись сейчас же!

– Удивляюсь, – сказал мистер Глуп, – как это он пролез в трубу и не застрял.

– Сейчас как раз и застрянет! – сказал Чарли Бакет. – Смотрите, он сбавляет скорость.
– Верно, – подтвердил дедушка Джо.

– Ой, застрянет! – сказал Чарли.
– Так и есть! – подхватил дедушка Джо.

– Точно, застрял! – сказал Чарли.
– Это всё его огромный живот! – сказал мистер Глуп.

– Он закупорил трубу! – сказал дедушка Джо.
– Разбейте её, – верещала миссис Глуп, по-прежнему размахивая зонтиком. – Август, сейчас же вылезай!

Все, кто наблюдал за происходящим, видели, как шоколад, лишённый возможности течь дальше, скапливался у ног Августа и затвердевал.

Образовалась пробка! Давление было ужасное.

Что-то должно было не выдержать. И не выдержало.

Этим чем-то был Август.

Ух! Словно пуля по стволу ружья, он стремительно полетел вперёд.

– Он исчез! – взвизгнула миссис Глуп. – Куда ведёт эта труба? Вызовите пожарных! Скорее!

– Спокойствие, – сказал мистер Вонка. – Только спокойствие. Не волнуйтесь, мадам. Ничего страшного не произошло. Ваш мальчик вне опасности. Он просто отправился в небольшое путешествие, вот и всё. Причём весьма увлекательное путешествие. С ним ничего не случится. Вот увидите.

– Как это – ничего не случится? – набросилась на него миссис Глуп. – Ведь через пять минут из него сделают зефир в шоколаде!
– Это невозможно! – успокоил её мистер Вонка. – Немыслимо! Невероятно! Какой абсурд! Зефира из него не сделают!

– А почему, позвольте вас спросить? – продолжала кричать миссис Глуп.
– Потому что эта труба ведёт не в зефирный цех, – пояснил мистер Вонка ..

                                                        — из сказочной повести британского писателя Роальда Даля - «Чарли и шоколадная фабрика»

Эмоциональные зарисовки

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»


phpBB [video]


Вы здесь » Ключи к реальности » Волшебная сила искусства » Эмоциональные зарисовки