Этот мир придуман не нами, Этот мир придуман не мной ( © )

Тучи с ожерёба
Ржут, как сто кобыл,
Плещет надо мною
Пламя красных крыл.
Небо словно вымя,
Звёзды как сосцы.
Пухнет Божье имя
В животе овцы.
Верю: завтра рано,
Чуть забрезжит свет,
Новый под туманом
Вспыхнет Назарет.
Новое восславят Рождество поля,
И, как пёс, пролает
За горой заря.
                                                        «Тучи с ожерёба.. (отрывок)
                                                                Автор: Сергей Есенин

Пока во главе угла стоял иконостас, позже портреты вождей, потом ящик с экраном, из которого неслась бодро яростная струя всенародного благополучия, было всё просто и понятно.

В те времена оставить икону в красном углу могли немногие себе позволить.

Моя Пра как была деревенской колдовкой при царе - батюшке, так ей и осталась при советах, до смерти своей.

Крестилась двумя перстами, людей лечила, посты соблюдала.

Ворожила, говорят так, что к ней и из города начальники большие по ночам на чёрных машинах приезжали, за советами иль ещё зачем, кто знает.

Грешила, говорят моя Пра в юности немало. Перед богом может и покаялась.

А перед людьми не стала. Гордая была.

Поговаривают, что бабка моя и родилась от греха того.

Красавицей была Пра редкостной, и глаза колдовские многих парней из заможных родин с ума сводили.

Да только бог ли, дьявол ли искуситель привёл в деревню купца молодого на горячем скакуне и увёз он Пра.

А когда вернулась она в дом отчий, то следы того греха уже настолько были заметны, что отвернулись парубки от желанной прежде, словно от прокажённой.

Все отвернулись, кроме одного. Да и не парубок он был, а вдовец сорока трёх лет отроду.

А Пра, в то время и четырнадцати годков ещё не было.

Просватали девку, а в первую же брачную ночь и загорелась хата.

Кто говорит, что господь наказал, а кто – что подпалил ту хату молодой хозяин заимки.

Уж больно любил он сероглазую колдунью. Да не посмел взять её опозоренную. Людской молвы побоялся.

Молодые живы остались, только у Пра руки были обожжены почти до костей.

Из огня икону вытаскивала, единственное её приданное, которое дали за ней.

Потом эта икона перешла по наследству к моей бабке, а от неё к матери.

Мой отец как то увидел, что мать о чём то шепчет на икону, да и хватил её об пол с горяча.

Икона раскололась на две равные половинки.

И как ни пытались потом отец с матерью, но так и не смогли склеить ни икону, ни свои две изломанные судьбы в одно целое.

А бог за спасение иконы дал Пра 12 детей, но как дал, так и отнял одного за другим, осталась одна моя бабка жива.

А когда и та заболела однажды и кровью стала кашлять, почерневшая от горя Пра, гордо взглянула в глаза богу, молча потушила лампаду, сняла икону, завернула её в чистую холстину и положила на самое дно сундука.

Потом взяла на руки почти бездыханную дочь и ушла с ней в лес.

Вернулась она через пару месяцев, девочка была здорова и весела.

Вот только с тех пор в доме Пра стоял запах горьких трав, и странный холодный и туманный сумрак.

А в красном углу никогда больше не висела ни одна икона.

Я хотела просто поговорить с вами о чём то важном.

Наверное, о том, что сейчас во главе угла зачастую «стоят» усопшие американские президенты на бледно зелёном фоне.

Или о том, что когда я невзначай начинаю говорить о высоких материях, о таких простых казалось бы вещах, как порядочность, любовь, верность, искренность, то вижу удивлённые лица и моя явственно выраженная «ненормальность» мешает мне «нормально» жить.

                                                                                                                                                                              Во главе угла (отрывок)
                                                                                                                                                                              Автор: Нонна Никольская

Волки ! Волки !

Когда в сёлах пустеет,
Смолкнут песни селян
И седой забелеет
Над болотом туман,
Из лесов тихомолком
По полям волк за волком
Отправляются все на добычу.

Семь волков идут смело.
Впереди их идёт
Волк осьмой, шерсти белой;
А таинственный ход
Заключает девятый.
С окровавленной пятой
Он за ними идёт и хромает.

Их ничто не пугает.
На село ли им путь,
Пёс на них и не лает;
А мужик и дохнуть,
Видя их, не посмеет:
Он от страху бледнеет
И читает тихонько молитву.

Волки церковь обходят
Осторожно кругом,
В двор поповский заходят
И шевелят хвостом,
Близ корчмы водят ухом
И внимают всем слухом,
Не ведутся ль там грешные речи?

                                                                      Волки (избранное)
                                                   Автор: Алексей Константинович Толстой

Волчата появлись на свет ранней весной.

Копошащиеся шерстяные комочки были слепыми и глухими, но запах матери они уже ощущали, и едва волчица пристраивалась рядом, они повизгивая от нетерпения отыскивали соски и припадали к ним чмокая и урча от удовольствия.
   
Логово находилось на краю глубокого оврага, под вывороченными корнями завалившейся от урагана сосны.

Кустарник скрывал вход в звериное пристанище, и просто так незнающему человеку обнаружить логово было бы непросто.

Седая Волчица осталась одна, волк - отец не вернулся ещё зимой, перед самым рождением волчат.

В тот день, на окраине леса вдалеке она слышала лай собак и крики людей.

Выстрелы и шум постепенно удалялись, волк уводил преследователей подальше от логова, и теперь чутьё подсказывало ей, что вожака она больше не увидит.

Одной добывать пропитание стало непросто, но вот уже набухли почки на деревьях, весна развернулась во всей красе радуя погожими деньками.

Глухари, ошалев от распиравшей их воинственности, соперничали с собратьями и совершенно позабыв об осторожности красовались распустив хвосты перед самками.

Хищнику эти амурные дела были кстати, и волчице стало легче прокормить волчат.
         
Щенки росли быстро, она вылизывала их, кормила, и незлобно покусывала когда они расшалившись, причиняли ей неудобство не давая отдохнуть перед очередной охотой.

Когда она уходила, для щенят наступали долгие часы ожидания.

Они сидели в тиши, тревожно вздрагивая от каждого шороха, но стоило ей неслышно появиться в логове держа в зубах добычу, для волчат наступали самые счастливые мгновенья.

Тявкая и поскуливая, они торопились вцепиться в добычу.

Отпихивая друг друга, рыча от возбуждения набрасывались на ещё трепетавшее тёплое мясо молодого зайца.

Щенки неумело впивались в податливую плоть зубами, давясь заглатывали кусочки мяса, и мотая мордой отплёвывались от попавшей в пасть шерсти.

А мать, устало прикрыв глаза отдыхала рядом, изредка поглядывая на волчат.

Насытившись, они принимались резвиться нападая друг на друга.

Шутливо клацали зубами, норовили ухватить собрата за загривок, и доказывая превосходство старались оказаться сверху.

Шло время, и волчата уже стали вылезать из норы.

Поначалу осторожно, немного высунувшись и задрав головы долго принюхивались, познавая новые запахи.

Было боязно и неуютно, они нерешительно толкались у входа в логово, вздрагивая от страха перед открытым пространством.

Но мать волчица была рядом, и это придавало им смелости.

Беззаботное детство и щенячий восторг от окружающей лесной красоты, как много вокруг было непонятного и безумно интересного.

Волчонок, увидев паука попытался поймать его зубами, но угодив во что-то липкое, отпрыгнул от неожиданности.

Паутина лёгкими нитями свисает с его мордочки и он, фыркая, трясёт башкой, пытаясь освободиться.

А вот, громко квакает кто-то мокрый и зелёный, раздувая пузыри по бокам.

Щенок осторожно трогает его лапой, и пугливо отшатывается от прыгнувшей лягушки.
         
Впереди такая длинная и интересная жизнь, но опять наступала ночь, пора расставания.

Вдалеке раздаётся длинный и протяжный вой, сородичи выходят на охоту.

Мать, облизав на прощание волчат, шумно вздохнула и исчезла в темноте.

Волчата, привычно забившись в дальний закуток логова, приготовились к долгому ожиданию.

Прошла ночь, день, и вот ещё одна тёмная ночь сгущалась над лесом, а матери всё нет.

Поскуливая щенки выглядывали из норы, подняв мордочки тщетно пытались уловить родной запах.

Волчица не появлялась. Такая тёплая и родная, вкусно пахнущая и ласковая мать - волчица пропала...

                                                                                                                                                                                          Волк (отрывок)
                                                                                                                                                                                    Автор: Юрий Воякин

Это не твой друг

Alice: Он не воображаемый, и он не твой друг.

              -- Х/Ф «Воображаемый друг» 2024 (цитата, вырванная из контекста и меняющая сысл сказанного в фильме )

***

Воображаемый друг | Русский трейлер | Фильм 2024

Я буду звать тебя.. Олли...
Гулять с тобой вечерами,
Дарить букеты сирени
И по мосту на руках...
Ты позабудешь тревоги.
Свои великие тайны
Без всякой тени сомнений
Напишешь мне в облаках.

Я буду ждать тебя, Олли,
Когда с тяжёлой простудой
Лежать ты будешь, родная.
Я накуплю мандарин...
Ах, как же весело после
Нам будет, Олли, и будут
Понятны взглядов касанья,
И не нужны словари.

Я буду петь тебе, Олли,
Свои любимые песни,
Ты будешь слушать тихонько,
Вникая в слово и звук.
А мне с тобой так спокойно,
Когда мы рядом и вместе,
И всё бы ладно, да только
Тебя я выдумал вдруг...

                                                       Олли
                                         Автор: Алексей Силин

( кадр из фильма «Воображаемый друг» 2024 )