Вот сделали тебе предложение ...

О чём тихо листья дрожат на ветру?
О чём серый дождь поёт песню?
Я по бульвару в раздумьях иду,
Мне не верится, я вдруг - невеста.

Ты сделал сегодня мне предложенье,
Женой попросил твоей стать...
Я словно во сне, может всё наважденье?
Ты сердце моё, перестань так дрожать.

Мне сладко и грустно услышать такое,
Решиться не просто свободу отдать,
Но знаю, что мне не будет покоя,
Если тебя я смогу потерять...

Попала я в плен, из него не вернуться,
Все мысли мои о тебе...
Мечтаю к губам твоим прикоснуться,
И звёздною ночью растаять в тебе.

                                                                                Ты сделал сегодня мне предложенье... (отрывок)
                                                                                                      Автор: Элина Луквина

Фильм, где женщина наврала своей семье, что у неё рак, чтобы стать свободной.

Конечно же, легче всего выставить проституток секс - машинами, лишенными малейшей привязанности, а всех их клиентов при этом свалить в одну кучу презрения и ненависти.

Проститутки должны как по волшебству влюбляться, не успев выйти за порог борделя, — потому что женщины так устроены, нет?

Скажем, что такими женщин хотят видеть.

Было бы слишком сложно дать проституткам слово и увидеть их такими, какие они есть на самом деле, мало отличающимися от других женщин.

Чтобы начать торговать своим телом, не обязательно быть загнанной в тупик нищеты или совсем съехать с катушек, постоянно пребывать в состоянии сексуальной истерии или быть неспособной на привязанность.

Достаточно просто быть сытым по горло тем, что горбатишься, но живёшь в строгой экономии.

Если кто-то и должен заплатить за живучесть этой профессии, так это, наверное, всё общество, потребительское помешательство, а не отдельно взятые мужчины и женщины.

Мужчины и женщины вместе страдают под этим игом.

Мне даже жаль мужчин, у которых нет ничего стоящего, а значит, и возможности продавать своё тело.

Что же нам делать?

Ну разумеется, трахаться за деньги менее драматично, чем просить милостыню на улице.

Жду не дождусь тупицу, который начнёт доказывать обратное.

Ну разумеется, работать в Доме не так трагично, как пахать в супермаркете за смешную зарплату.

Единственное, в чём кассирше повезло больше, чем проститутке, — это иметь возможность, не краснея, рассказать, чем она занимается с утра до вечера.

Хотя так ли уж и не краснея…

Может быть, в тот день, когда женщинам предложат прилично оплачиваемые рабочие места, им больше не придёт в голову спускать трусы в качестве дополнительного заработка — и тогда мир станет лучше, нет?

Или просто восторжествует мораль?

— У каждого своё представление о самом худшем, — говорит Биргит за первой чашкой утреннего кофе.

Так я поняла её слова. Возможно, оборот речи был слегка другим.

А может, слова тут вовсе ни при чём, а то, что нужно понять, существует между строк в любом языке, и именно это я ухватила.

                                                                                                                                                                -- из романа Эммы Беккер - «Дом»

( кадр из фильма «Мэр поневоле» 2025 )

Разработчики душевных схем 

Как-то вечером мудрый Рассудок
И наивная дева - Душа
Под луною сгустившихся суток
Разговор свой вели не спеша.

- Ты, Душа, безрассудно беспечна,
Полыхаешь, лишь ветер подул,
И страдаешь, поэтому вечно. -
Недовольно Рассудок вздохнул.

- Ты не бойся, в огне не сгораю,
Я свечусь, согревая теплом,
От огня злость и ненависть тают,
Наполняется сердце добром.

- Ты доверчива слишком, открыта,
Каждый может в тебя заглянуть.
Тут нахмурил он брови сердито:
- Не боишься в грязи утонуть?

Рассмеялась: - Ты разве не знаешь? -
Я купаюсь в любви чистоте,
Родниковой водой умываюсь,
Где источник? - В счастливой мечте.

- Рвёшь себя ты на части, болея,
Замираешь, дрожа, чуть дыша.
- По-другому дышать не умею. -
Отвечала Рассудку Душа.

- Ты обиды напрасно прощаешь,
Нет бы, взять за себя отомстить!
- Легче жить, когда их отпускаешь,
Груз такой не под силу носить.

- Ты б на твёрдую землю спустилась,
Возвела возле дома забор,
Ты бы спряталась и затаилась. -
Продолжался ночной разговор.

                                                       Как-то вечером мудрый Рассудок (отрывок)
                                                                         Автор: Нелли Галантер

Он не знал, что знакомится с проституткой. Нью - Йорк, я люблю тебя. Эпизод

Бывают такие дни, когда чувствуешь какие-то плохие вибрации.

Но я уже две недели не работала, и у меня вот такенная стопка неоплаченных счетов.

За всё утро у меня не было ни единого клиента.

Я уже начинала думать, что могла с тем же успехом остаться дома, но тут приходит Соня и говорит мне, что меня зарезервировал какой - то Клаус.

Мы, по всей видимости, уже знакомы, но она так говорит это мне, будто я в состоянии помнить сотни Клаусов, Гансов и Питеров, с которыми познакомилась здесь…

Короче, приходит этот Клаус, бородатый старик, и сию секунду память возвращается ко мне.

Я шепчу про себя: «О нет, блин, только не он…»

Только вот это был мой единственный за всё утро клиент, и мне пришлось взять его.

Я смутно помнила, что он был занудой, но была уверена, что быстренько смогу отправить его туда, откуда пришёл.

Уже в мужском зале он начал капать мне на мозги: говорить, как здорово, что мы снова увиделись, что он думал о том, куда же я пропала, бла - бла - бла…

Вот я и сказала ему, что родила ребёнка.

Эти сведения выскочили из меня, а я даже не успела подумать, что говорю.

И он сразу ухватился за это с глазами, округлившимися от информационной находки:

«Я понял это, как только увидел тебя!»

Я и без того чувствовала себя огромной, но он продолжил:

«Я почувствовал, что передо мной другая женщина, настоящая женщина. Больше не ребёнок».

Спасибо, тупица.

После всё становилось только хуже. Он психиатр.

Ну, во всяком случае, по его словам.

Может, он врёт, но у него настолько не все дома, что я склонна верить ему.

Приходя к нам, он говорит сам с собой: наверное, развеивается от своих консультаций.

Я лежала там, в Тропической, и смотрела на тело этого старика, лежащего рядом со мной.

Он был не так уж плох собой на деле: чуть пожирнел с последнего раза.

В мыслях я проматывала тот раз, когда он записался ко мне впервые.

Это было поздно вечером, ближе к концу смены, и я уже от всего устала, но, когда ты начинаешь работать, твои запасы терпения просто потрясают.

Меня восхитило то, что он психиатр.

Скажем, восхищало до тех пор, пока он не стал говорить тем педантичным тоном, каким они все обзаводятся в их профессии.

Ему приспичило угадать, кто я, почему занимаюсь проституцией, откуда.

И я подыгрывала ему, рассказывала подробности, чтобы посмотреть, какое фрейдовское говно он вытащит из своей черепушки и сопоставит с моими детскими воспоминаниями.

Говоря по правде, меня ошеломила его бесстыжесть.

Он не боялся ни показаться смешным, ни риска, что я резко оборву его, сказав

«Это совсем не то, абсолютно не в точку».

Я не сделала этого, во-первых, потому что, даже несмотря на мой энтузиазм новенькой, у меня не было никакого желания давать ему повод снова пускаться в рассуждения.

И, во-вторых, потому что, это было немного сродни гороскопу: многое из того, что он говорил, звучало правдоподобно.

Если ты отправляешься в бордель с целью поговорить со шлюхой о её отце и об отношениях с мужчинами, о том, как она относится к своей женственности и к женственности в целом…

Боже мой, в четырёх случаях из пяти ты попадешь в точку.

Не обязательно быть психиатром, ни даже быть знакомым с трудами Фрейда.

Я смотрела на нас: было поздно, я устала и была уже не так энергична.

Даже не осознавая того, я вслух копалась в концепциях потерянности, понятии Эдипова комплекса, любви и ненависти к отцу и вдруг разрыдалась, как телёнок.

Сложно вспомнить, по какому поводу, но, должно быть, я задела что-то очень верное.

В результате — я рыдала на груди у этого старикана.

Вот уж что напомнило ему сеанс, и это наверняка понравилось ему — оттрахать пациентку.

Мне было так неудобно проводить подобным образом оплаченный им час, что через какое-то время с горем пополам я взяла себя в руки.

Я была опустошена.

И тогда решила сделать то, что умею лучше всего, кроме жалости к себе из-за отца и боязни быть брошенной, — я захотела отсосать ему.

В моих планах было сделать ему минет, заняться с ним любовью, а потом выставить за дверь, прибрать комнату, слушая в наушниках музыку группы Сап: что-то медленное, чтобы прийти в себя.

Я надеялась, что он будет так любезен, возбудится и кончит побыстрее.

Но ему уже было семьдесят лет, и, разумеется, у него не вставал.

                                                                                                                                                              — из романа Эммы Беккер - «Дом»