Счастливая женщина сидела у окна ( © )
Ах, бабье лето, бабье лето,
Ты, вдруг, как молодости тень —
Очередное чудо света,
Врываешься в осенний день.
Калина машет веткой алой,
Как в юности, к себе манит,
И вновь любовью запоздалой
Седое сердце бередит.
Ах, бабье лето… (отрывок)
Автор: Фаина Соколова
Из пункта «А» в пункт «Б» вышел пассажирский поезд.
Пунктом «А» был Санкт - Петербург, а пунктом «Б» – курортная Валдайская возвышенность, где знаменитый Валдайский колокольчик, заливаясь своими бронзовыми трелями, приглашал всех желающих и уставших от мирских забот и сует, отдохнуть в первоклассном санатории с названием, оставшемся от былых советских времён.
Но по современным меркам, претендующего, как минимум, на три, а, то и пять звёздочек международного стандарта.
«Октябрь уж наступил…».
В тот год, о котором я пишу, осень удалась на славу.
В конце сентября проснулось бабье лето.
В одно мгновение все листья заблестели сусальным золотом и, тихо опадая, накрыли землю жёлто - красным ковром, который в лёгких порывах ветерка, превращался в саргассовы водоросли моря, шурша по узеньким лесным и парковым тропинкам.
Потом, отрываясь от земли, ковёр начинал взлетать, но ветерок утихал, и листья, соткавшие этот увядающий рай, опять засыпали, радуя взоры прощальной красой.
В отличие от прошлых лет, в середине этой осени было сухо и тепло.
Всё ещё летали бабочки, жёлтые листья крепко держались за ветки, родившие их, а небо было безумно голубым.
Прозрачный воздух открывал взору землю до самого горизонта, где резкий контраст зелёных елей, золота листвы и бирюзы неба, навевал левитановские сюжеты.
Какая была красота!
Создавалось ощущение, что природа, охваченная увяданием золота, дарила людям свои последние цветные пейзажи, чтобы в скором времени, перейти только на три цвета: чёрный, белый и зелёный.
Но люди, живущие в этой красоте, о будущей зиме совершенно не думали.
Урожай был собран, на опустевшей земле всё было приведено в порядок.
То тут, то там дымились костры из сухой травы, а высоко в небе потянулись на юг последние птичьи клинья, бросая с небес прощальные крики остывающей земле.
И тихо звучала песня:
«В звёздном свете от земли не близко,
Появились, вдруг, на лунном диске.
И мерцали, шевеля крылами,
Журавли над спящими полями.
В путь не ближний провожать их выйдем, -
Им простор земли далёко виден:
Ленты рек, озёр разливы…
«До свиданья, птицы, путь счастливый!»
Но по ночам уже было холодно, и у тёплой печки спалось особенно сладко.
Днём стояла тишина бабьего лета.
Ничто не колебало воздух, и ветер ещё не был готов к завыванию в трубах и качанию голых деревьев.
«Октябрь уж наступил…».
Взрывая тишину и строгость осеннего воздуха, разрезая просторы нашей страны, в пункт «Б», летел скорый поезд.
Да, лето ушло, и отпуска растворились в жарком прошлом.
Но все места в вагонах были заняты, люди ехали и ехали, и каждый раз, уезжая в командировку (в это время года), я несказанно удивлялся: ну куда ещё можно нестись, да не одному и даже не сотне людей.
А состав за составом, к тому же, битком, и чуть ли, ни на край света?
Велика страна, и пути народа в ней неисповедимы.
И вот, проносясь в этой осенней красоте, поезд, как бы убегал от неё, оставляя позади города, посёлки, соборы, монастыри и церкви, чьи золотые купола только усиливали обилие опадающей листвы.
А, поймав солнечный лучик, они, в мгновение, как маяки, отбрасывали бесконечные вспышки золотых переливов, напоминая о Вечном и Небесном, идущем из глубин Мироздания.
Жёлтые гроздья берёз пытались укрыть свои белые стволы от надвигающихся холодов, прекрасно понимая, что скоро облетят и они, и уже ничто не сможет согреть их белизну в трескучие зимние морозы.
Яркие клёны вспыхивали то тут, то там, но всё чаще, из этого разноцветья, появлялись уже голые стволы, что приготовились к встрече с зимой, и которая не пощадит никого, а обнимет и сожмёт в своих ледяных объятьях до самой весны.
Казалось, природа замерла в ожидании морозов и белых покрывал до самого, самого горизонта.
И к этому горизонту нёсся поезд по планете, время на которой, будто, остановилось.
… В одном из вагонов, у тёмного окна сидела женщина и смотрела на заоблачную луну, что время от времени появлялась в ночных просветах туч и озаряла серебряную землю своим немеркнущим и холодным светом далёкого космоса.
А когда поезд отстукивал стыки на речных мостах, сияющая и полная соседка нашей Земли, представала далёкой «Лунной ночью на Днепре» Куинджи, и это повторялось много раз, хотя Днепр был значительно южнее.
Просто, места, где шёл поезд, были сплошным речным хороводом.
«Чуден Днепр при тихой погоде», - писал Гоголь, но чудна и природа нашей средней полосы.
А уж страна чудна тем более.
Наша счастливая женщина сидела у окна и уже в сотый раз, по кольцу, слушала свою любимую «Наташу», что играла золотая гитара Гойя, и эта мелодия была олицетворением её прошлой и настоящей жизни.
Улетающей осени, далёкой луны, чёрных лесопосадок, и её бесконечной любви, но любви последней, самой главной и уносящей к звёздам.
Женщина сняла наушники, посмотрела на своих дорогих и любимых дочь и мужа, что давно уже спали, и опять растворилась в музыке.
Луна всплывала и тонула в облаках, струна гитары рвала душу, улетая в вечность, а в груди стояли тишина и покой, и были они такими тихими, тихими, что казалось, даже сердце перестало стучать, отдыхая со всем уснувшим миром.
Октябрь уж наступил
Автор: Валентин Пономаренко
