Благословлённый на большое богатство

И тут откуда—то извне,
Из ада, иль с небес,
Смеясь, явился чёрт ко мне
И нагло в душу влез.
Сказал: — Открыт мне каждый день.
Я день и ночь в пути,
И не пугай меня крестом, —
От чёрта не уйти!
Поверь, я не случайно тут
Прочёл твои мечты;
Среди чертей я тоже шут
Такой же, как и ты.
Не трать же попусту свой пыл,
Земной коварен быт,
Ты, грешный, о грехе забыл,
Что тоже мир творит!.. –
Сказал, смеясь, лукавый бес
И, как явился, так исчез…

                                                            Мой катехизис (отрывок)
                                                    Автор: Ефим Петрович Чеповецкий

Глава XV. Островитянин ( Фрагмент )

С холма посыпался мелкий булыжник.

Я невольно взглянул вверх и увидел какое-то существо, быстро подкрадывавшееся ко мне, прячась за сосны.

Я не мог разобрать, были ли это медведь, обезьяна или человек, а видел только, что оно было чёрное и косматое.

Итак, я находился, так сказать, между двух огней: сзади были убийцы, а спереди — это неведомое страшилище.

Но известную опасность я сейчас же предпочёл неизвестной: даже сам Сильвер казался мне менее страшным, чем этот лесной житель, и я, повернув назад, пустился бежать по направлению к лодкам.

Но странное существо, от которого я спасался бегством, снова очутилось передо мной, сделав большой обход.

Я был утомлён, правда, но чувствовал, что если бы даже у меня были свежие силы, то я всё равно не мог бы состязаться в быстроте с моим противником: точно лань, перебегал он от ствола к стволу, но на двух ногах, как и человек.

Впрочем, в других отношениях он не походил на человека, по крайней мере, ни на одного из тех, кого я до сих пор видел.

И всё же это был человек, я не мог в этом сомневаться.

Я старался припомнить всё, что слышал о людоедах, и уже собирался позвать на помощь, но мысль о том, что передо мной всё - таки человеческое существо, хотя бы и дикое, несколько успокоила меня и вернула прежний страх к Сильверу.

Я остановился, выискивая средство защиты, и вдруг вспомнил про пистолет.

Тогда я приободрился и пошёл навстречу этому неизвестному дикарю.

Между тем он спрятался за ствол дерева, откуда, вероятно, наблюдал за мной.

Заметив, что я двинулся по направлению к нему, он вышел из-за дерева и сделал несколько шагов ко мне навстречу.

Затем он нерешительно остановился, отступил назад, снова двинулся ко мне и, наконец, к великому моему удивлению и смущению, бросился передо мной на колени, с мольбой протягивая ко мне руки.

— Кто вы такой? — спросил я, останавливаясь в недоумении.

— Я Бен Гунн, — отвечал он странным и хриплым голосом, напоминавшим звук ключа в заржавленном замке. — Я бедный Бен Гунн, да! И я уже целых три года не разговаривал ни с единой человеческой душой.

Теперь я видел, что это белый человек, такой же, как и я, и что у него даже приятное лицо.

Кожа на всём теле была сожжена солнцем, и даже губы были чёрного цвета; тем заметнее выделялись на этом темном фоне его светлые глаза.

Никогда ещё ни на одном нищем не видал я таких страшных лохмотьев, как у него.

На нём висели клочьями обрывки парусины и матросского платья, скрепленные между собой целой системой всевозможных застёжек в виде медных пуговиц, деревяшек, просмолённой верёвки.

Поверх этого жалкого костюма красовался старый кожаный пояс с медной пряжкой — единственная целая вещь во всём его наряде.

— Три года! — вскричал я. — Верно, ваш корабль потерпел крушение?
— Нет, — отвечал он, — я — маррон!

Я знал, что это значит: марронами назывались те несчастные, которых пираты, в виде наказания, высаживали на необитаемом острове с небольшим количеством пороха и пуль.

— Да, — продолжал он, — три года уже живу я здесь на острове и питаюсь дикими козами, ягодами и устрицами. Ведь человек способен жить везде, куда только не занесёт его судьба. Но моя душа стосковалась по настоящей еде. У вас нет случайно с собой кусочка сыра? Конечно, нет! Ну вот, а знаете, я не одну ночь видел во сне сыр, отличный, огромный сыр, и просыпался опять здесь, на этом диком острове!

— Если я опять попаду на корабль, то уж конечно достану вам сыру сколько хотите! — сказал я.

Между тем незнакомец всё время щупал материю моей куртки, гладил мои руки, разглядывал мои сапоги и вообще выражал чисто детскую радость, что видит перед собой человеческое существо.

Но при последних моих словах на его лице отразилось хвастливое лукавство…

— Если вы опять попадёте на ваш корабль? — повторил он. — Кто же, вы думаете, помешает вам это сделать?
— Конечно, не вы! — отвечал я.

— Ну, понятно, не я, вы правы! — вскричал он. — А как вас самого зовут?
— Джим! — сказал я.

— Джим, Джим! — повторил он, видимо, довольный. — Да, Джим, долго я вёл грубую, скверную жизнь, так что вам совестно было бы и узнать о ней. А ведь глядя на меня, нельзя подумать, что моя мать была прекрасная, святая женщина?

— Да, немножко трудно! — согласился я.

— Между тем это так, она была необыкновенно набожна. И я также был учтивым, примерным ребёнком, и так бойко и быстро отвечал катехизис, что нельзя было отделить одно слово от другого. А потом и началось «это» — началось с самой невинной детской игры на улице, но пошло дальше и дальше. Как убеждала меня моя мать, эта святая женщина! Как предостерегала меня от зла! Но сама судьба толкала меня на опасный путь. Я много думал об этом теперь, за эти три года, и горько каялся. Уж больше не буду пить ром или разве чуть - чуть, с напёрсток, чтобы только пожелать счастья. Я решил уже, что буду вести себя хорошо. А знаете, Джим, — прибавил он, понижая голос до шёпота, — ведь я богат!

Я подумал, что бедняга немного помешался, сидя три года один на острове, и, должно быть, на моём лице слишком ясно выразилось моё недоверие, потому что он с жаром повторил:

— Я богат, очень богат, говорю вам! И я скажу вам вот что: я сделаю из вас человека, Джим. Да, вы будете благословлять Небо за то, что вы первый нашли меня!

                                    -- из приключенческого романа шотландского писателя Роберта Льюиса Стивенсона - «Остров сокровищ»