И он увидит. Он поймёт. Ведь он не может не понять ?

Звонок телефонный - беседа долга ли!
И, чтобы дела не вершить на ходу,
Вы мне опрометчиво пообещали:
"Я вас обязательно завтра найду!"

Наверно, опять расшибусь я жестоко,
Нелепой надежды раскрыв парашют,
Но как не поверить, когда одиноко,
Тому, что тебя непременно найдут!

Найдут, как цветы, что под снегом таятся,
Как в книге стихи, как в реке глубину.
Найдут - и полюбят, пленят - и пленятся,
И больше уже не оставят одну.

За долгую ночь насмеюсь и наплачусь.
И вот вы в дверях! Нараспашку пальто!
... Найдёте ли?
Впрочем, не так уж и прячусь,
А просто  давно уж не ищет никто.

                                                                            Деловая женщина
                                                                           Автор: Вера Малова

Он умел создать так много из ничего!

Деньги? Чепуха! Они нужны только тем, кто уже утратил способность наслаждаться жизнью.

Разум — вот ключ ко всем тайнам и наслаждениям.

Любовь и наслаждение даются тем, кто создан для них, кто самой природой предназначен для этих радостей.

Разве я этого не знал? Увы, я это знал слишком хорошо.

Мне было всего труднее разобраться именно в этих сторонах человеческой жизни, да и Уинни, пожалуй, тоже, в те минуты, когда он был вынужден сталкиваться с ними лицом к лицу.

Но Уинни выработал то, что он именовал «доктриной счастья».

Он очень много говорил и писал об этом, но по существу это было, как я понимал, чем-то вроде самоутешительного и облегчающего душу способа спастись бегством от тяжкого ярма долга.

Ибо первое правило его новой оптимистической теории заключалось в том, чтобы быть счастливым самому, не обращая никакого внимания на других, а там будь что будет!

Но для того, чтобы придать этой теории более гуманный облик, предлагалось следующее объяснение: поступая таким образом, вы даёте счастье и солнечный свет окружающим.

Меня всегда поражала внутренняя противоречивость этой теории.

Несмотря на свою доктрину, он отнюдь не был столь счастлив, хотя и прилагал все усилия к тому, чтобы самому уверовать в это.

Вот, например, жена и ребёнок, — он совершенно не заботился о них и успокаивал свою совесть по этому поводу всевозможными хитроумными рассуждениями.

Разве он не остаётся верен своей жене?

И он обязательно сделает для них что - нибудь, как только у него будут необходимые средства.

И ведь жена, право же, в гораздо большей степени деловой человек, чем он сам.

Последнее соображение было вполне справедливо.

Что касается этой верности, которой он по временам старался оправдать себя, ну, что ж, он увлекался женщинами, чуть ли не каждой молодой, хорошенькой и неглупой девушкой, и не мог понять, почему ему нельзя дружить с ними и развлекаться в их обществе.

И почти все его знакомые женщины соглашались с ним.

Однако, положа руку на сердце, я думаю, что до последнего времени его отношения с женщинами были вполне платоническими.

Но он был такой язычник и пантеист по натуре и инстинктивно так ненавидел все цепи, узы и обязательства, в том числе и те, которые связывали его с женой и ребёнком, что эти отношения не могли оставаться просто дружескими, по крайней мере для постороннего взгляда.

Он становился так откровенно, так трогательно нежен.

Даже женщины, обычно придерживающиеся строгих правил, казалось, не могли устоять перед ним.

                                                                                   -- фрагмент из новеллы американского писателя Теодора Драйзера - «Рона Мэрса»

( кадр из фильма «Ищу жену с ребёнком» 2014 )

Отдельные пережитки прошлого нашей новой жизни

Под песню ту удалую
Раздумалась, расплакалась
Молодушка одна:
«Мой век — что день без солнышка,
Мой век — что ночь без месяца,
А я, млада - младёшенька,
Что борзый конь на привязи,
Что ласточка без крыл!
Мой старый муж, ревнивый муж,
Напился пьян, храпом храпит,
Меня, младу - младёшеньку,
И сонный сторожит!»
Так плакалась молодушка
Да с возу вдруг и спрыгнула!
«Куда?» — кричит ревнивый муж,
Привстал — и бабу за косу,
Как редьку за вихор!

                                                           -- фрагмент из поэмы Николая Алексеевича Некрасова - «Кому на Руси жить хорошо»

Пьёшь? - Пью. Бьёшь? - Бью. х/ф Улица полна неожиданностей. 1957 год.

- Здравствуйте. - Валентина с опаской переступила через порог старого деревянного дома, который стоял на окраине города. - Вы бабушка Степанида?

- Ну, я, - хмуро ответила сухонькая старенькая бабушка, сверля гостью подозрительным взглядом. - И чего?
- Ничего... - растерянно ответила девушка.

- Если ничего, зачем тогда пришла?
- Мне сказали, что вы... сваха, - промямлила Валентина, стесняясь этого странного слова. – Лучшая во всём мире.

- А... Вон чего... - На лице старушки на секунду появилось что-то подобие гордой улыбки, и затем она опять строго посмотрела на гостью. - Понятно. Жениха ищешь?
- Почему сразу жениха? - стушевалась Валентина. – Просто, хорошего человека.

- И для чего он тебе нужен, этот просто хороший человек? - хмыкнула бабушка.
- Ну, как для чего. Может быть я... То есть мы с ним... С этим человеком полюбим друг друга, и...

- Ну, всё, всё, поплыла, - недовольно махнула рукой бабушка. - Ох уж мне эти современные девки. Только мычать и умеют. Мы да мы… Нет чтобы прямо сказать – хочу создать семью на века. Всё, красавица, успокойся, я теперь свахой давно не работаю. Так что, зря ты ко мне пришла.

- Почему не работаете? - растерялась девушка.
- А по кочану. Из-за таких вот, как ты.
- Из-за таких? Почему из-за таких?

- Вот, заладила, почему да почему. Потому что вы сами не знаете что хотите. Раньше-то молодухи какие были. Придёт ко мне, и сразу говорит, мол, нужен молодец красный такого-то размера, такого-то достатку, и чтобы без всяких глупостей. Я с неё расписочку, что в последующем она все мои условия беспрекословно станет выполнять, потом лезу в картотеку, нахожу ей подходящего парня...

- Сразу находите? - непроизвольно перебила Степаниду Валентина.

- Ну, бывало, и сразу находила, - пожала плечами бабушка. – А бывало и месяц ждать приходилось. Ведь запросы-то у всех разные. А женихи, готовые к семейной жизни, они же на дороге не валяются,

- И за месяц вы находили?

- Ну, да. Сначала знакомство. Потом три месяца они должны были женихаться. Такие мои условия были. Бывало, правда, и через неделю они женились, но это редко. Зато походят три месяца, и если устраивают друг друга, то - всё, можно подписывать брачный союз.

- А, правда, что у вас все пары, кого вы поженили, до сих пор живут вместе? – опять робко спросила Валентина. - Все до одного.
- Ну, да, - кивнула довольная старушка. - Я же говорю, стопроцентная надёжность. Потому я и лучшая. Была.

- А сейчас что? Вы уже не лучшая?
- А сейчас я ушла на добровольную пенсию.

- Но почему?
- Говорю же, потому что женихи да невесты не те пошли.

- А может вы мне, всё-таки, найдете человека? – осторожно попросила Валентина. - Хорошего.
- Человека-то хорошего найти всегда можно. А вот мужа или жену, да чтобы с гарантией, не просто. Никто нынче не хочет подписывать то, что я с молодых требовала.

                                                                                                                                                                     Пережиток прошлого (отрывок)
                                                                                                                                                        Источник: Дзен канал "Рассказы Анисимова"

Крепко .. но не удержишь

Эх, родимые. Слёзы жгучие
За улыбочкой и ресницами.
Распогодится. Я живучая.
Хоть и воткнута в сердце спицею
Боль сомнения. Проживаемо.
Всё за скобками и за строчками.
Береги себя, мой желаемый.
Я щипком жива и звоночками...

                                                                    Бабьё
                                         Автор: Юлия Полякова - Новикова

Глава 7 ( Фрагмент )

— Счастлив тот, кто думает о других… И потом нам с тобой помогают могущественные люди.

— Я не могу думать о других, — сказала она. — Ты вернулся чуть живой. Я же вижу: тебя били. Уно они убили совсем. Куда же смотрели твои могущественные люди? Почему они не помешали убивать? Не верю… Не верю…

Она попыталась высвободиться, но он крепко держал её.

— Что поделаешь, — сказал он. — На этот раз они немного запоздали. Но теперь они снова следят за нами и берегут нас. Почему ты не веришь мне сегодня? Ведь ты всегда верила. Ты сама видела: я вернулся чуть живой, а взгляни на меня сейчас!..

— Не хочу смотреть, — сказала она, пряча лицо. — Не хочу опять плакать.

— Ну вот! Несколько царапин! Пустяки… Самое страшное позади. По крайней мере для нас с тобой. Но есть люди очень хорошие, замечательные, для которых этот ужас ещё не кончился. И я должен им помочь.

Она глубоко вздохнула, поцеловала его в шею и тихонько высвободилась.

— Приходи сегодня вечером, — попросила она. — Придёшь?
— Обязательно! — горячо сказал он. — Я приду раньше и, наверное, не один. Жди меня к обеду.

Она отошла в сторону, села в кресло и, положив руки на колени, смотрела, как он одевается.

Румата, бормоча русские слова, натянул штаны с бубенчиками (Муга сейчас же опустился перед ним на корточки и принялся застёгивать многочисленные пряжки и пуговки), вновь надел поверх чистой майки благословенную кольчугу и, наконец, сказал с отчаянием:

— Маленькая, ну пойми, ну, надо мне идти — что я могу поделать?! Не могу я не идти!

Она вдруг сказала задумчиво:

— Иногда я не могу понять, почему ты не бьёшь меня.

Румата, застёгивавший рубашку с пышными брыжами, застыл.

— То есть как это, почему не бью? — растерянно спросил он. — Разве тебя можно бить?

— Ты не просто добрый, хороший человек, — продолжала она, не слушая. Ты ещё и очень странный человек. Ты словно архангел… Когда ты со мной, я делаюсь смелой. Сейчас вот я смелая… Когда - нибудь я тебя обязательно спрошу об одной вещи. Ты — не сейчас, а потом, когда всё пройдёт, — расскажешь мне о себе?

Румата долго молчал. Муга подал ему оранжевый камзол с краснополосыми бантиками.

Румата с отвращением натянул его и туго подпоясался.

— Да, — сказал он наконец. — Когда - нибудь я расскажу тебе всё, маленькая.
— Я буду ждать, — сказала она серьёзно. — А сейчас иди и не обращай на меня внимания.

Румата подошёл к ней, крепко поцеловал в губы разбитыми губами, затем снял с руки железный браслет и протянул ей.

— Надень на левую руку, — сказал он. — Сегодня к нам в дом больше не должны приходить, но если придут — покажи это.

Она смотрела ему вслед, и он точно знал, что она думает.

Она думает: «Я не знаю, может быть, ты дьявол, или сын бога, или человек из сказочных заморских стран, но если ты не вернёшься, я умру».

И от того, что она молчала, он был ей бесконечно благодарен, так как уходить ему было необычайно трудно — словно с изумрудного солнечного берега он бросался вниз головой в зловонную лужу.

                                                        -- из социально - фантастической повести Аркадия и Бориса Стругацких - «Трудно быть богом»

Ну а чего не предложить, раз всё ровно не позволяется ?

Сожгите силы свои не храня.
Убейте,убейте, убейте меня!
Огонь лишь жадно поглощая меня,
Скажет вам: "Спасибо друзья!"
Не вспоминайте меня никогда.
Просто сожгите, сожгите меня.
Не буду я больше плакать взахлёб ,
Истории глупые ведать.
                                                                   Сожгите меня! (отрывок)
                                                                      Автор: Рыжикова Арина

Глава девятая ( Фрагмент )

Доложили ему, что я пришёл, он меня вспомнил и велел меня ещё раз дома высечь и чтобы я к батюшке, к отцу Илье, на дух шёл.

Ну, высекли меня по-старинному, в разрядной избе, и я прихожу к отцу Илье, а он стал меня исповедовать и на три года не разрешает мне причастия…

Я говорю:

«Как же так, батюшка, я было… столько лет не причащамшись… ждал…»

«Ну, мало ли, — говорит, — что; ты ждал, а зачем ты, — говорит, — татарок при себе вместо жён держал…

Ты знаешь ли, — говорит, — что я ещё милостиво делаю, что тебя только от причастия отлучаю, а если бы тебя взяться как должно по правилу святых отец исправлять, так на тебе на живом надлежит всю одежду сжечь, но только ты, — говорит, — этого не бойся, потому что этого теперь по полицейскому закону не позволяется».

«Ну что же, — думаю, — делать: останусь хоть так, без причастия, дома поживу, отдохну после плена», — но граф этого не захотели.

Изволили сказать:

«Я, — говорят, — не хочу вблизи себя отлучённого от причастия терпеть».

И приказал управителю ещё раз меня высечь с оглашением для всеобщего примера и потом на оброк пустить.

Так и сделалось: выпороли меня в этот раз по-новому, на крыльце, перед конторою, при всех людях, и дали паспорт.

Отрадно я себя тут-то почувствовал, через столько лет совершенно свободным человеком, с законною бумагою, и пошёл.

Намерениев у меня никаких определительных не было, но на мою долю бог послал практику.

— Какую же?

— Да опять всё по той же, по конской части. Я пошёл с самого малого ничтожества, без гроша, а вскоре очень достаточного положения достиг и ещё бы лучше мог распорядиться, если бы не один предмет.

— Что же это такое, если можно спросить?
— Одержимости большой подпал от разных духов и страстей и ещё одной неподобной вещи.

— Что же это такое за неподобная вещь вас обдержала?
— Магнетизм-с.

— Как! магнетизм?!
— Да-с, магнетическое влияние от одной особы.

— Как же вы чувствовали над собой её влияние?
— Чужая воля во мне действовала, и я чужую судьбу исполнял.

                                                                                                               -- из повести Николая Семёновича Лескова - «Очарованный странник»

( кадр из фильма  «Афоня» 1975 )