Тюльпан над пропастью

Из зимнего оцепененья выйдя,
погружены в поток лучей деревья, —
на третьем этаже
                им спящий виден,
и ждут они участья и доверья.
Но в комнате сырой и полутёмной
спит человек тем безмятежным  сном,
когда не до весны ему влюблённой,
и до деревьев белых
                за окном.
                                                       Автор: Хуршид Даврон; Перевод  Сабита Мадалиева

Много ли места на карте мира занимает Ферганская долина, земля изобильная, а вода что мёд.

А взглянешь на людей! Сердечные, крепкие, как точильный камень, — ладные люди, золотые руки!

У мудрых матерей красуется возле виска райхан (*), заложенный за уши; у широкогрудых парней, закалённых под солнцем труда, поёт в руках звенящий саз (**); а девушки с выгнутыми лунным серпом бровями и миндалевидными глазами — это родники красоты и нежности.

В центре этой долины, среди окружающих её горных цепей, раскинулись земли Шахимардана.

Ты ведь знаешь образное сравнение: коль представить себе Ферганскую долину прелестной красавицей, то Шахимардан — родинка над её изящными, как листья розы, губами; коль представить себе Ферганскую долину рекой живой воды, то Шахимардан — чудесный источник, дающий жизнь той реке.

Это, конечно, поэтическое слово, однако так верно найденное и сказанное — народ любит и величает то, что ему дорого и свято.

Значит, эту землю уготовили для меня, умиравшего, повторяя, что Шахимардан здоровый и целебный край, думал я.

И ещё вспоминается, как говорили, что увидеть эти места — наслажденье, а не видеть — вздохи сожаленья.

Господи, и хвала ведь должна иметь меру!

Похоже, вереница мыслей тянулась довольно долго.

Тёмно - зелёные луговины взялись густым золотом.

Весь мир нежился под лучами солнца, выползающего из-за могучих скал.

Сияние жизни окрыляло и мои желанья, торопило мысли.

Вот если бы нашлись силы встретить солнце на вершине огромных скал!

А потом побежать бы, собирая охапками тюльпаны!

Бродить бы среди коз, овец и ягнят, насытившихся уже на рассвете.

Отыскать бы придавленные камнями стебли ревеня и высасывать из них соки весны.

Каких только радостей не жаждёт человеческая душа.

И это в весеннее-то время! Время, гибельное для таких больных, как я.

Эти мечты вдруг перебили чьи-то торопливые шаги, приближавшиеся к моей палате.

То ли потому, что устыдился своего состояния, то ли надоели мне докучливые расспросы, с приближением посетителей я прикрыл глаза.

— Заснул. Вы узнали, Любовь Николаевна, сколько ему лет? — Это был приятный уверенный голос мужчины, который тотчас принялся проверять мой пульс.
— Всего два десятка, — ответила женщина мягким голосом.

— Двадцать? Гм… Зелен ещё, выходит. История болезни?
— Около двух - трёх лет.

— Кровь дали на анализ?
— Да. Анализ некрасив.

— Весь в огне, однако сердце работает неплохо.
— За счёт этого и живёт.

— Если так, Любовь Николаевна, единственная мера — переливание крови?
— Не знаю, Бекташ Атаханович, выдержит ли?

— Будьте смелей. Организм молодой, не диво, коль вручит нам удила!
— Если бы так!..

— Как его зовут?
— Умид… Умиджан!

— Умид — «упование»… Хорошо нарекли. Постойте… постойте-ка, я же сегодня получил из Ташкента письмо от одного друга. Вот! Да - да… Умид! Именно об этом парнишке. Пожалуйста, садитесь! Мне необходимо прочесть это вам. История болезни будет у вас как на ладони… Парень наш спит без памяти, можно, верно, и здесь прочесть?

— Интересно. Похоже, дела наши пошли на лад, Бекташ Атаханович?
— Да, и труд ваш не пропадёт напрасно!

Наверное, потому, что последние два года моя жизнь проходила в больницах, среди людей в белых халатах, я стал относиться безразлично к их действиям, к их беседам.

Сколько бы они ни бились, я перестал верить в то, что здоровые люди могут понять сердцем состояние тяжело больного, его чувства и переживания, а тем более — сопереживать.

Обнадёживают — результата нет; говорят: дела твои наладятся, поправишься, — я же изо дня в день чувствую себя на краю пропасти.
                                                                         --  фрагмент из повести - миниатюры Сарвара Алимджановича Азимова - «Звездоокая»
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) У мудрых матерей красуется возле виска райхан, заложенный за уши - В данном контексте, речь идёт о растении базилик, ценимый за аромат. В исламской культуре есть хадисы, где упоминается райхан как благоухающее растение, связанное с райскими образами.

(**) у широкогрудых парней, закалённых под солнцем труда, поёт в руках звенящий саз - Саз — струнный щипковый музыкальный инструмент. Относится к типу лютни семейства тамбуров. Название происходит от персидского слова, означающего «инструмент».
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Пропасть» 2026 )