Бунт

Осенний ветер - подзаборник
к забору гонит листопад.
Ругается узбекский дворник:
– «Ну что творит он, этот гад!?
С трудом нагрёб четыре кучи,
и ты гляди-ка: их уж нет!»

Нагнал вдруг ветер в город тучи,
и снег пошёл. Зима – привет!

Покрашен город белой краской.
Был листопад – стал снегопад.
И дворник думает с опаской:
чему он больше был бы рад…

– «Давай нам кроме мётл лопаты!
Давай железные скребки!»
Кричат начальству азиаты,
хватают даже за грудки.

И я был дворником когда-то…
И мне смешно: бунтовщики…

                                                              Бунтовщики
                                                            Автор: Rocktime

Глава пятая, Кум Черника вешает над дверью колокольчики для воров (Фрагмент )

Возвратившись в деревню, Чиполлино увидел, что у домика Тыквы собралось много народу.

Люди тревожно, вполголоса спорили между собой.

Видно было, что они не на шутку напуганы.

– Что-то ещё выкинет кавалер Помидор? – спрашивал профессор Груша печально и озабоченно.

– Я думаю, что эта история плохо кончится. Как ни верти, они здесь хозяева – вот они и делают что хотят, – говорила кума Тыквочка.

Жена Лука Порея сразу же согласилась с ней и, ухватив мужа за усы, как за вожжи, крикнула:

– А ну-ка, заворачивай домой, пока не случилось чего похуже!

Даже мастер Виноградинка в тревоге покачивал головой:

– Кавалер Помидор остался в дураках уже два раза. Он непременно захочет отомстить!

Не беспокоился только кум Тыква.

У него опять нашлись в кармане леденцы, и он угощал ими всех присутствующих, чтобы отпраздновать радостное событие.

Чиполлино взял одну конфетку, пососал её в раздумье и сказал:

– Я тоже думаю, что Помидор так легко не сдастся.
– Но тогда… – испуганно вздохнул Тыква.

Счастливая улыбка сразу сошла с его лица, будто солнце скрылось за тучей.

– Я думаю, нам остаётся одно: спрятать домик.
– Как это так – спрятать?
– Да очень просто. Если б это был дворец, нам бы, конечно, спрятать его не удалось. Но ведь домик такой, маленький, что его можно увезти на тележке тряпичника.

Фасолинка, сын тряпичника, сбегал домой и тотчас же вернулся с тележкой.

– Вы хотите погрузить домик на тележку? – озабоченно спросил кум Тыква.

Он боялся, как бы его драгоценный домик не рассыпался на куски.

– Не беспокойся, ничего с твоим домиком не сделается! – засмеялся Чиполлино.
– А куда мы его повезём? – снова спросил кум Тыква.

– Можно пока затащить его ко мне в погреб, – предложил мастер Виноградинка, – а там посмотрим.
– А если синьор Помидор как - нибудь об этом узнает?

Тут все разом посмотрели на адвоката Горошка, который словно ненароком проходил мимо, делая вид, будто это вовсе не он.

Адвокат покраснел и стал клясться и божиться:

– От меня кавалер Помидор никогда ничего не узнает. Я не доносчик, я честный адвокат!

– В погребе домик отсыреет и может рассыпаться, – робко возразил кум Тыква. – Почему бы не спрятать его в лесу?

– А кто за ним там присмотрит? – спросил Чиполлино.
– В лесу живёт мой знакомый, кум Черника, – сказал профессор Груша. – Можно поручить домик ему. А там видно будет.

На том и порешили.
                                                  -- из сказочной повести итальянского писателя Джанни Родари - «Приключения Чиполлино»

Кто - то без узнавания

! При составлении поста ни одно окно на восьмом этаже снизу не пострадало

Не узнаю себя! Сошла с ума!
От самоедства  дури не осталось,
Люблю себя! Смешно… люблю  сама!
А что ещё, скажите, мне осталось?

Не узнаю себя. Бежит строка!
Я, только, догоняю её взглядом,
Сегодня, у меня, она легка.
Представьте, - я ни в чём не виновата.

                                                                          Не узнаю себя (отрывок)
                                                                     Автор: Людмила Португалова 2

Часть третья. Глава I ( Фрагмент )

... я тоже дурак… Наплевать! Пойдёмте! Верите вы мне? Ну, верите вы мне или нет?

— Пойдёмте, маменька, — сказала Авдотья Романовна, — он верно так сделает, как обещает. Он воскресил уже брата, а если правда, что доктор согласится здесь ночевать, так чего же лучше?

— Вот вы… вы… меня понимаете, потому что вы — ангел! — в восторге вскричал Разумихин. — Идём! Настасья! Мигом наверх, и сиди там при нём, с огнём; я через четверть часа приду…

Пульхерия Александровна хоть и не убедилась совершенно, но и не сопротивлялась более.

Разумихин принял их обеих под руки и потащил с лестницы.

Впрочем, он её беспокоил: «хоть и расторопный, и добрый, да в состоянии ли исполнить, что обещает? В таком ведь он виде!..»

— А, понимаю, вы думаете, что я в таком виде! — перебил её мысли Разумихин, угадав их и шагая своими огромнейшими шажищами по тротуару, так что обе дамы едва могли за ним следовать, чего, впрочем, он не замечал.

— Вздор! то есть… я пьян, как олух, но не в том дело; я пьян не от вина. А это, как я вас увидал, мне в голову и ударило… Да наплевать на меня! Не обращайте внимания: я вру; я вас недостоин… Я вас в высшей степени недостоин!.. А как отведу вас, мигом, здесь же в канаве, вылью себе на голову два ушата воды, и готов…

Если бы вы только знали, как я вас обеих люблю!.. Не смейтесь и не сердитесь!.. На всех сердитесь, а на меня не сердитесь! Я его друг, а стало быть, и ваш друг. Я так хочу… Я это предчувствовал… прошлого года, одно мгновение такое было… Впрочем, вовсе не предчувствовал, потому что вы как с неба упали.

А я, пожалуй, и всю ночь не буду спать…

Этот Зосимов давеча боялся, чтоб он не сошёл с ума… Вот отчего его раздражать не надо…

— Что вы говорите! — вскричала мать.

— Неужели сам доктор так говорил? — спросила Авдотья Романовна, испугавшись.

— Говорил, но это не то, совсем не то. Он и лекарство такое дал, порошок, я видел, а вы тут приехали… Эх!.. Вам бы завтра лучше приехать! Это хорошо, что мы ушли. А через час вам обо всём сам Зосимов отрапортует.

Вот тот так не пьян! И я буду не пьян… А отчего я так нахлестался? А оттого, что в спор ввели, проклятые! Заклятье ведь дал не спорить!.. Такую чушь городят! Чуть не подрался! Я там дядю оставил, председателем…

Ну, верите ли: полной безличности требуют и в этом самый смак находят! Как бы только самим собой не быть, как бы всего менее на себя походить! Это-то у них самым высочайшим прогрессом и считается. И хоть бы врали-то они по-своему, а то…

— Послушайте, — робко перебила Пульхерия Александровна, но это только поддало жару.

                                                                                    -- из романа Фёдора Михайловича Достоевского - «Преступление и наказание»

Работа, девушки и пиво - вот путь прямой в гипертонию

! При составлении поста ни один бегающий по бабам трудоголик - алкоголик не пострадал.

Давление меряй во время покоя,
Сидя, лёжа, висЯ, даже стоя,
В сексе, пред сексом и после секса,
Когда голова уже вялая… кекса.

Меряй во сне, в бессонницу меряй,
Тогда избежишь своей жизни потерю,
В пьянку померяй, до… опосля…
Не мерить давление нам, брат, нельзя.

                                                                            Следить за давлением просят врачи (отрывок)
                                                                                                     Автор: Нежный Влад

Рассказ. Ори, горя ( Фрагмент )

Они подошли к кассе.

– «На крыльях песни», – сказал лавочник.
– На них, – ответил Генри.

Год назад лавочник прочёл в «Л. А. Таймс» статью о поэзии Генри и не забыл.

«Крылья песни» – это у них теперь такой ритуал.

Генри сначала терпеть его не мог, а теперь было даже как-то забавно.

На крыльях песни, ептыть.

Сели в машину и поехали обратно.

Пока их не было, заходил почтальон. Что-то лежало в ящике.

– Может, чек, – сказал Генри.

Он занёс письмо в квартиру, раскупорил два пива и распечатал конверт.

Внутри говорилось:
______________________________________________________________________________________________________________________________________________

Уважаемый мистер Чинаски,

я только что дочитала ваш роман «Кошмар» и сборник стихов «Фотографии из ада», и мне кажется, что вы – великий писатель.

Я замужняя женщина, мне 52 года, и дети у меня уже выросли.

Очень хотелось бы получить от вас ответ.

С почтением,
                                                                                                                                                                 Дорис Эндерсон.
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________

Отправили письмо из городишки в штате Мэн.

– Даже не думал, что в Мэне ещё живут, – сказал Генри Стоббзу.
– По-моему, не живут, – ответил Стоббз.
– Живут. Вот эта – живёт.

Генри кинул письмо в мусорный мешок.

Пиво оказалось хорошим.

В многоэтажную многоквартирку через дорогу возвращались с работы медсёстры.

Там жило много медсестёр.

На большинстве – просвечивающие халатики, а солнце довершало картину.

Генри и Стоббз стояли и смотрели, как медсёстры выходят из машин и идут в стеклянные двери, после чего пропадают в своих душевых, перед телевизорами и за закрытыми дверями.

– Ты на эту погляди-ка, – сказал Стоббз.
– Ага.

– А вон ещё одна.
– Ниче себе!

Как два 15 - летних дурня, подумал Генри. Мы не заслуживаем жить.

Камю (*) вот наверняка ни в какие окна не подглядывал.

– И как ты теперь, Стоббз?
– Ну, пока есть душевая, справляюсь.

– А чего на работу не устроишься?
– На работу? Ты совсем, что ли?

– Наверно, ты прав.
– Ты вон на ту глянь! Смотри, какая жопка на ней!
– И впрямь.

Они сели и принялись за пиво всерьёз.
                                                                                                          -- из сборника рассказов Чарльза Буковски - «Музыка горячей воды»
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) Камю - / Альбер Камю / (7 ноября 1913 — 4 января 1960) — французский писатель, философ, публицист, драматург и лауреат Нобелевской премии по литературе 1957 года. Один из самых известных представителей экзистенциализма, хотя сам мыслитель отрицал свою прямую принадлежность к этому направлению.
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма - спектакля «Ковалёва из провинции» 1975 )

Купим радио, будем слушать музыку

Божественный металл, красящий истуканов,
Животворящая душа пустых карманов,
Подпора стариков, утеха молодых,
Награда добрых дел, нередко и худых,
Предмет воюющих, порой живущих мирно,
И досажденье тех, у коих брюхо жирно,
Здоровья, бодрости и силы подкрепитель,
Сподручник счастия, свободы искупитель,
Магнит торгующих и бог ростовщиков,
Разумных добрый вождь и гибель дураков,
О деньги, к вам стихи писать предпринимаю,
Но, муза, не тебя я в помощь призываю,
Ты так же, как и я, карманами бедна,
И нагота твоя в картинах нам видна;
Велика ты душой и разумом богата,
Правдива и честна, и в песнях торовата;
Твоею лирою пленяюсь часто я,
Но участь скудная известна мне твоя.

                                                                        Стихи к деньгам (отрывок)
                                                                         Автор: Ипполит Богданович

НОЧНОЙ РАЗГОВОР О ЛЮБВИ И ДЕНЬГАХ ( ФРАГМЕНТ )

... они возвращаются на бренную землю, на землю с двором - колодцем, с множеством светлых квадратов окон, с кваканьем джаза.

— Мы тоже купим радио? — вдруг спрашивает он,
— Ну, конечно. Знаешь, когда ты будешь на службе, мне будет не так одиноко. Но только не сразу. Нам ещё столько всего нужно!

— Да, — говорит он. Молчание.

— Милый, — робко начинает она. — Я хочу тебя кое о чём спросить.
— Ну? — неуверенно откликается он.

— А ты не рассердишься?
— Нет.

— У тебя есть сбережения? Молчание.
— Очень немного, — нерешительно тянет он. — А у тебя?

— Тоже немного. — И быстро добавляет — Совсем, совсем чуточку.
— Скажи, сколько, — говорит он.

— Нет, вперёд ты скажи, — говорит она.
— У меня…— говорит он и замолкает.

— Ну, скажи! — просит она.
— Правда же, совсем немного, может быть, ещё меньше, чем у тебя.

— Наверное, не меньше. Молчание. Длительное молчание.
— Ну спроси, сколько, — просит он.

— Ну, — она глубоко вздыхает. — Это больше, чем… Она задумывается.
— Чем сколько? — спрашивает он. Ей вдруг делается очень смешно:

— Да что там, чего мне стесняться. У меня на книжке сто тридцать марок.

Он важно, с расстановкой произносит

— У меня четыреста семьдесят.
— Замечательно! — говорит Овечка. — Как раз ровно. Шестьсот марок. Милый, да это же куча денег!

— Ну, я бы этого не сказал… Правда, холостяцкая жизнь обходится очень дорого.
— А у меня из жалованья в сто двадцать марок семьдесят уходят на еду и квартиру.

— Не скоро накопишь такую сумму, — говорит он. Молчание.
— Очень нескоро, — соглашается она. — Ну никак больше не отложить.

— Не думаю, что мы сейчас же подыщем квартиру в Духерове, — говорит он.
— Значит, надо снять меблированную комнату.

— И тогда можно будет ещё сколько - нибудь отложить на собственную мебель.
— Но по-моему, меблированная комната стоит ужасно дорого.

— Знаешь что, давай подсчитаем, — предлагает он.
— Давай. Посмотрим, как мы справимся. Только давай считать так, будто на книжке у нас ничего нет.

— Да, эти деньги мы трогать не будем, пусть лежат и накапливаются. Итак, сто восемьдесят марок жалованья…
— Женатым платят больше.

— Да, только вот, я не знаю…— Он мнётся, — По договору, может; это и так, но мой хозяин такой странный…
— А я не стала бы считаться, странный он или нет.

— Овечка, давай сперва подсчитаем, исходя из ста восьмидесяти. Если будет больше, тем лучше, но сто восемьдесят это уже твёрдо.
— Хорошо, — соглашается она, — Начнём с вычетов.

— Да. — говорит он. — Тут уж ничего не попишешь. Налог — шесть марок и страховка по безработице — две марки семьдесят. Касса взаимопомощи — четыре марки. Больничная касса — пять сорок. Профсоюз — четыре пятьдесят…

— Ну, твой профсоюз, пожалуй, ни к чему…
— Это ты оставь. С меня и твоего отца хватит, — несколько раздражённо прерывает он.

          -- из романа немецкого писателя Ханса Фаллады (настоящее имя Рудольф Дицен) - «Маленький человек, что же дальше?»

( кадр из фильма «Вердикт» 1974 )