В такую жару, на таком морозе
глаза налились кровью – я простыл
сам не заметил как меня накрыл
холодный пот и насморк ломота
сломать кондишн видимо пора
глаза налились кровью я простыл
Автор: Филин Ин
Если выйти на мол (*), встретишь, несмотря на яркое солнце, резкий ветер и увидишь далёкие зимние вершины Альп, серебряные, страшные.
Но в затишье, в этом белом городке, на набережной, - тепло, блеск, по-весеннему одетые люди, которые гуляют или сидят на скамьях под пальмами, щурясь из-под соломенных шляп на густую синеву моря и белую статую английского короля, в морской форме стоящего в пустоте светлого неба.
Он же сидит одиноко, спиной к заливу, и не видит, а только чувствует солнце, греющее его спину.
Он с раскрытой головой, сед, старчески благообразен.
Поза его напряжённо неподвижная и, как у всех слепых, египетская: держится прямо, сдвинув колени, положив на них перевёрнутый картуз и большие загорелые руки, приподняв своё как бы изваянное лицо и слегка обратив его в сторону, - всё время сторожа чутким слухом голоса и шуршащие шаги гуляющих.
Всё время он негромко, однообразно и слегка певуче говорит, горестно и смиренно напоминает нам о нашем долге быть добрыми и милосердными.
И когда я приостанавливаюсь наконец и кладу в его картуз, перед его незрячим лицом, несколько сантимов, он, всё так же незряче глядя в пространство, не меняя ни позы, ни выражения лица, на миг прерывает свою певучую и складную, заученную речь и говорит уже просто и сердечно:
- Merci, merci, mon bon frere! / - Спасибо, спасибо, добрый мой брат! (франц.) /
"Mon bon frХre..."
Да, да, все мы братья.
Но только смерть или великие скорби, великие несчастья напоминают нам об этом с подлинной и неотразимой убедительностью, лишая нас наших земных чинов, выводя нас из круга обыденной жизни.
Как уверенно произносит он это: mon bon frХre!
У него нет и не может быть страха, что он сказал невпопад, назвавши братом не обычного прохожего, а короля или президента республики, знаменитого человека или миллиардера.
И совсем, совсем не потому у него нет этого страха, что ему всё простят по его слепоте, по его неведению.
Нет, совсем не потому. Просто он теперь больше всех.
Десница божия, коснувшаяся его, как бы лишила его имени, времени, пространства.
Он теперь просто человек, которому все братья...
И прав он и в другом: все мы в сущности своей добры.
Я иду, дышу, вижу, чувствую, - я несу в себе жизнь, её полноту и радость.
Что это значит?
Это значит, что я воспринимаю, приемлю всё, что окружает меня, что оно мило, приятно, родственно мне, вызывает во мне любовь.
Так что жизнь есть, несомненно, любовь, доброта, и уменьшение любви, доброты есть всегда уменьшение жизни, есть уже смерть.
И вот он, этот слепой, зовёт меня, когда я прохожу:
"Взгляни и на меня, почувствуй любовь и ко мне; тебе всё родственно в этом мире в это прекрасное утро - значит, родствен и я; а раз родствен, ты не можешь быть безчувствен к моему одиночеству и моей беспомощности, ибо моя плоть, как и плоть всего мира, едина с твоей, ибо твоё ощущение жизни есть ощущение любви, ибо всякое страдание есть наше общее страдание, нарушающее нашу общую радость жизни, то есть ощущение друг друга и всего сущего!"
Не пекитесь о равенстве в обыденности, в её зависти, ненависти, злом состязании.
Там равенства не может быть, никогда не было и не будет.
Слепой
Автор: Иван Алексеевич Бунин
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
(*) Если выйти на мол - Мол как сооружение — это оградительное сооружение в виде длинного вала, которое примыкает одним концом к берегу у входа в порт. Его строят, чтобы защищать акваторию и суда от волн. Часто на головной части мола ставят сигнальный огонь или маяк. Слово пришло из итальянского molo, а туда — из латинского moles («насыпь», «масса»).
