На утро с пустым бокалом

Был такой замечательный вечер
Мы коктейли с тобой пили в баре
Принесли нам горящие свечи
Как такой замечательной паре

Ты курила свою папироску
И колечки из дыма пускала
Я читал тебе вслух Маяковского
А ты мне Пастернака читала

Зажигались звёзды над крышами
На руках моих ты задремала
Я позвал тебя чая откушать
Ты, как водится, не отказала.

                                                    Был такой замечательный вечер (отрывок)
                                                                        Автор: Лапина Татьяна

Турецкие сериалы Пьяные девушки Артур Пирожков Алкоголичка 🎼🎵🎶🎧  🇹🇷❤️🇹🇷

Боже, похоже, они много выпили.

В памяти причудливо всплывали отдельные сцены, а она старалась найти в них здравый смысл.

Виды со смотровой площадки телебашни, раскинувшийся внизу Берлин, похожий на далёкую галактику.

Бармен, который всё время пытался ухаживать за ней, напевая строчки из песенок — его голос плыл над помехами радио.

Энди, с блаженной улыбкой наблюдавший за ухаживаниями бармена.

Тьфу! Неудивительно, что она чувствовала себя отвратительно: одно слово — коктейли.

С раскалывающейся головой она направилась в ванную.

Квартиру окутывал серый саван.

В душе к ней вернулись ещё более смутные воспоминания о вчерашнем вечере.

Она намылила тело.

И ощутила нежность: они, должно быть, так сильно надрались, что занимались этим прямо здесь.

Или на неё так подействовал пар от горячей воды?

И именно от него так кружилась голова?

Она выключила воду и, ступив на коврик, вспомнила: прошлой ночью у них был секс в душе.

Она усмехнулась. Неудивительно, что тело помнит те прикосновения.

Плотно обернувшись полотенцем, она прошлёпала мокрыми ногами в спальню.

Тело Клэр болезненно отзывалось на малейшее движение и она попыталась абстрагироваться от его жалобных капризов.

Хотелось апельсинового сока. Яблоко. Почувствовать себя очищенной изнутри.

Она пойдёт прогуляться, подышит свежим воздухом. Может, купит что - нибудь к ужину. Обычная чуть - чуть домохозяйка.

Она оделась, вытащила из кучи вчерашней одежды куртку.

Без Энди квартира казалась совершенно безликой, и это радовало, учитывая её сиюминутное состояние.

Раз невозможно сказать, что за человек живёт в этой квартире, то какой с неё спрос, почему она здесь.

Книги и пластинки давали ключ к разгадке, но большая часть поверхностей оставалась пустой, и лишь изредка где-то лежали или стояли предметы повседневного обихода.

Пустые бокалы из-под вина. Зажигалка. Газета.

Не было ни фотографий, ни даже бесплатных открыток из кафе, прикреплённых к холодильнику.

В спальне по полу расползались её собственные вещи, словно пытаясь колонизировать пространство.

Она повесила сумку с фотоаппаратом на плечо и проверила, есть ли в ней кошелёк.

Аккумулятор телефона разрядился, и она раздумывала, не поставить ли его на зарядку, но единственные люди, у которых был её номер, находились на другом конце света и сейчас спали.

Она представила, что все её знакомые спят на одной огромной кровати.

Вздыхают во сне, окутанные шелестом вежливых снов, ворочаются, пытаясь отыскать ещё не нагретые телами краешки простыней.

Решив ничего не делать с телефоном, она бросила его обратно на кровать.

Время от времени друзья писали ей сообщения, расспрашивали, где она побывала, куда направляется, но почему-то её ответы никогда не соответствовали красочным дорожным историям, которые они хотели получить в ответ, и общение иссякало.

На кухне она проверила холодильник и достала из ящика авоську.

Столовые приборы всегда в самом верхнем первом ящике, кухонная утварь — во втором, полотенца — в третьем, а пакеты и пищевая плёнка — в четвёртом.

Всё организовано столь же универсально, как десятичная классификация Дьюи (*).

Она подошла к входной двери и взялась за ручку — и тут поняла, что у неё нет ключа.

Вот дерьмо! Ей не выйти и не вернуться обратно.

В ушах зашумело.

Тишина была… какая же она была? Не совсем всеохватывающей. Скорее отсутствующей.

Почти удушающей, будто шум исчез и унёс с собой весь воздух.

С удивлением, она спрашивала себя, почему не замечала эту тишину раньше.

Вот… жужжание холодильника.

Сердце стучало уже не так бешено, и она задержала дыхание.

Здание поскрипывало. Нет, точнее это половицы поскрипывали под её весом.

Голова болела. Может, имеет смысл вернуться в постель?

Такие дни бывали: если ей не удавалось заставить себя пойти в студию, она обычно звонила подруге, выпивала целый чайник чая и коротала день в ожидании, когда утихнет боль.

Боже, как же сильно это раздражает! Она сняла куртку, потому что вся взмокла.

Попробовала открыть окно, но ничего не получилось.

В спальне, сбросив обувь, она плюхнулась на кровать.

Простыни уже пропитались знакомым кисловатым запахом близости.

Хотелось разозлиться на Энди: как он мог забыть о ключе для неё!

Но, скорее всего, у него такое же похмелье, и вдобавок ему пришлось пойти на работу.

Бедняжка!
                                                                                                      — из психологического триллера Мелани Жюстин - «Берлинский синдром»
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) Всё организовано столь же универсально, как десятичная классификация Дьюи - Десятичная классификация Дьюи — система классификации книг, разработанная в XIX веке американским библиотекарем Мелвилом Дьюи. Примечание редактора.
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Берлинский синдром» 2017 )

L i b e r t y

Я вышел в зиму из ночлега,
Мне этой ночью не спалось:
Бежали лошади по снегу –
На белом чёрное неслось.

Свободе собственной не веря,
Косясь на яркую луну,
Бежали два прекрасных зверя
В заснеженную тишину.

Всё, что вокруг – ничтожно - бренно,
Когда же, если не теперь,
Внезапно вырваться из плена
Удач, сомнений и потерь?

Но пронеслись они в молчанье,
И всё, что в памяти от них –
Неуловимое мельканье
Мгновенья, сдвинутого в штрих.

                                                                     Автор: Борис Рубежов

День стоял замечательный, погода была мягкая и тёплая, дул лёгкий ветерок.

Лазурное море кое - где пенилось белоснежными кружевами и искрилось на солнце.

Джанет заметила, что Мамуд захватил корзину с белым хлебом, кругом сыра, фруктами и фляжкой вина, которую положил в углу лодки на корме.

Она похвалила его за предусмотрительность.

В ответ он улыбнулся, обнажив два ряда ровных белоснежных зубов.

Они приплыли в её любимую бухточку, и Джанет приказала Мамуду опустить парус.

Через некоторое время лодка мягко уткнулась носом в песок. Забрав корзинку, она спрыгнула на берег.

— Хотите поплавать, миледи?
— Да, а ты, Мамуд?
— Я тоже. Я очень люблю море.

Джанет показала ему на удалённую узкую полоску пляжа:

— Хорошо, иди туда.
— Но я должен следить, госпожа, чтобы вы не утонули.
— Не беспокойся за меня, я хорошо плаваю, мой добрый Мамуд. Ступай.

Он неохотно покинул её.

Оставшись одна, Джанет скинула простую крестьянскую юбку, лёгкий лиф и вошла в море.

Вода была прохладной и приятно щекотала кожу.

Джанет медленно поплыла вперёд, отдавшись во власть лёгкого течения.

Через некоторое время она повернула назад, выбралась на берег и упала на тёплый песок.

Распустив волосы, она выжала из них воду и заплела в косу.

Обсохнув, Джанет вновь оделась.

Вдали в волнах то показывалась, то исчезала курчавая голова Мамуда, который действительно чувствовал себя в воде как рыба.

Когда он вернулся к ней, она приказала ему сесть рядом.

Затем Джанет расстелила на песке салфетку и разложила на ней припасы из корзины.

От солнца и сладкого вина Джанет разомлела и, сидя на песке, лениво разглядывала молодого негра, сидевшего перед ней.

Джанет была общительной, любопытной девушкой, и если бы не недавняя помолвка с Руди и связанные с этим событием хлопоты, она, конечно, уже давно знала бы про Мамуда всё.

А так чёрный раб проводил гораздо больше времени с её братом, и тот уж наверняка знал всю его подноготную.

Вдруг она поняла, что больше не может сдерживать нахлынувшее на неё любопытство.

— Мамуд, — сказала она, — я хочу, чтобы ты рассказал мне о своей прошлой жизни. Ты всегда был рабом?

— Нет, госпожа. Я сын вождя нашего племени. Однажды работорговцы - магометане совершили набег на нашу деревню. Я остался при жене и сыне, чтобы не дать их в обиду, потому и был пленён. Единственным утешением для меня служит то, что моя семья не пострадала.

— Ты женат? Значит, не можешь быть евнухом.
— Торговец нарочно сказал так, чтобы лорд Рудольфе купил меня.

—  Ой… — тоненьким голоском пролепетала Джанет.

Раб рассмеялся:

— Вам нечего опасаться, госпожа. По меркам нашего племени вы совсем не красивы.

Джанет с удивлением посмотрела на него, не зная, что делать: оскорбиться или вздохнуть с облегчением.

Наконец она рассмеялась:

— Ладно, пусть это будет нашей маленькой тайной, Мамуд. Я постараюсь придумать способ вызволить тебя из рабства.
— Благодарю вас, госпожа. Я сделаю всё, чтобы вновь обрести свободу.

Захватив корзинку, Мамуд помог девушке взойти в лодку и оттолкнул её от берега.

Поставив парус, он стал ловить ветер.

Солнце как раз начало клониться к лазурному морскому горизонту.

Стараясь держаться берега, негр направил лодку обратно к Аркобалено.

Завернув за небольшой мыс, они увидели в бухте стоявшее на якоре судно, которое зашло сюда явно за тем, чтобы пополнить запасы пресной воды.

Раб стал править к нему.

— Что ты делаешь, Мамуд? У нас нет времени на посещение этого корабля. К тому же он не похож на торговое судно. Поворачивай лодку.

Негр неподвижно смотрел прямо перед собой, крепко ухватившись за румпель (*).

— Я приказываю тебе, Мамуд! Немедленно разверни лодку! Скоро уже сядет солнце, а мы должны успеть домой до сумерек.
— Вы не попадёте домой, моя госпожа. Я же говорил, что сделаю всё, чтобы вернуть свободу. Ради этого я собираюсь продать вас сейчас работорговцу.

Джанет бросилась к нему и попыталась вырвать у него из рук румпель.

Она отчаянно боролась, но Мамуд без труда отшвырнул её от себя.

Девушка отлетела в противоположный конец лодки и ударилась затылком о жесткий деревянный борт.

Терять сознание сейчас ей было никак нельзя, но удар был силён, и спустя секунду она провалилась в тёмную бездну.

… Смутные ощущения сменялись одно другим.

Вот кто-то взял её на руки и вознёс вверх. Казалось, она свободно плывёт в воздухе.

Затем кто-то подхватил её…

Очнувшись, Джанет первым делом обратила внимание на качку и поняла, что находится на борту корабля.

Где-то совсем близко раздавались голоса. Осторожно приоткрыв глаза, она огляделась.

Она лежала на койке в небольшой каюте. За окном плескалось море. 

Виднелся берег Сан - Лоренцо. Значит, они всё ещё стоят на якоре.

Чуть повернув голову, она увидела Мамуда и незнакомого человека, европейца, но одетого по-восточному, как и негр.

Они разговаривали. Джанет стала прислушиваться.

— Но как ты объяснишь всё происшедшее её отцу? — спросил незнакомец.

— Я скажу ему, что на нас напали пираты. Я героически сражался, пытался защитить свою госпожу, но силы были неравны, и меня вышвырнули за борт. Ваши люди должны ударить меня пару раз, чтобы всё выглядело натурально. Я доплыву до берега и вернусь в дом графа. Нашу лодку переверните днищем вверх.

-- фрагмент из исторического любовного романа американской писательницы Бертрис Смолл - «Гарем» (в полном названии — «Гарем, или Пленница султана»)
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) Негр неподвижно смотрел прямо перед собой, крепко ухватившись за румпель - Румпель — это рычаг, который служит для поворачивания руля на судне.
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Гарем»1985 )