Ключи к реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ключи к реальности » Свободное общение » Доброе утро!


Доброе утро!

Сообщений 161 страница 170 из 193

161

Я так хочу, чтобы лето не кончалось. Утро. Караоке.

Полдень. Стеклянного жара
матовый дутый колпак.
Белое пекло базара
всё не минуешь никак.

Осы сползают в отстойник,
дынный обстали кусок.
Вон палисад, рукомойник —
брякает медный носок.

На прокалённой терраске,
вязко под марлей дрожа
пятнами мутной окраски,
оводы жгутся, визжа.

В доме коробит обои
горечью пронятый зной,
и полотенце сухое
пахнет белёной стеной.

Вдоль по ступням половицы
гладкий кладут холодок,
и остаётся напиться,
долгий лаская глоток.

                                                 Полдень. Стеклянного жара...
                                                     Автор: Сергей Морозов

Жара стояла третий день подряд, и от этого всё в саду пахло иначе — смородиновый лист, нагретая доска забора, пыль с дороги.

Я вышла за калитку с лейкой, чтобы налить воды в бочку под яблоней, и увидела его — он шёл вдоль участков, явно не местный, в выцветшей рубашке нараспашку, с рюкзаком через плечо.

— Скажите, а где здесь можно купить воды? — спросил он, щурясь от солнца. — У вас тут магазин, наверное, давно закрылся.

Я кивнула на дом.

— Заходите, у меня есть холодная.

Он сидел на веранде, пил воду из банки залпом, и я смотрела, как у него по шее стекает капля пота, как двигается кадык.

От него пахло дорогой — солнцем и чем-то терпким, мужским.

Он рассказал, что заблудился, шёл от станции напрямик через поля, думал срезать.

Я смеялась — здесь все так попадаются по первому разу.

— Посидите, пока спадёт жара, — сказала я. — Сейчас самое пекло.

Он остался.

Мы сидели на старом диване, который муж тётки когда-то вынес на веранду, и говорили о ерунде — о грибах, о соседях, о том, что у меня яблони в этом году обсыпало.

Но между словами было что-то другое, более тяжёлое и горячее, чем сам день.

Он смотрел не отрываясь, и я не отводила глаз — мне нравилось, как он на меня смотрит, без стеснения, прямо.

В какой-то момент он протянул руку и убрал прядь волос с моего виска — будто невзначай, будто просто жест.

Но рука задержалась, скользнула по щеке, и я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.

— Извините, — сказал он тихо, но не убрал руку.
— За что? — спросила я и придвинулась ближе.

Дальше было быстро и совсем не похоже на извинение.

Его губы оказались солёными от пота и воды, и я обхватила его лицо ладонями, чувствуя щетину под пальцами.

Он притянул меня к себе так резко, что банка со звоном упала на пол веранды.

Рубашка с него слетела легко, будто он давно мечтал её снять.

Я провела пальцами по его груди, по влажной от жары коже, и почувствовала, как под моими руками бьётся его сердце — часто, как у человека, который только что бежал.

Он стянул с меня сарафан через голову, неловко, и засмеялся коротко — мол, простите, отвык.

Я помогла — и тут он понял, что под сарафаном больше ничего нет.

Замер на секунду, будто это его удивило больше всего остального, и я увидела, как у него дрогнуло лицо.

— Жара, — сказала я просто, отвечая на этот его взгляд. — В такую погоду всё лишнее.

На старом диване было тесно и жарко, простыня под нами быстро взмокла, но никому не было до этого дела.

Он целовал меня в шею, спускался ниже, медленно, будто проверяя на вкус каждый сантиметр, и я закидывала голову, глядя в дощатый потолок веранды, где сквозь щели пробивались полосы солнца.

Его ладони шли вслед за губами — по рёбрам, по бёдрам, и я выгибалась навстречу, не в силах сдержать дрожь.

Где-то за забором лаяла собака, проехал велосипед — звуки чужого дня, который шёл своим чередом, не зная, что у меня здесь происходит.
                                                                                                                                                                                                         Жара (отрывок)
                                                                                                                                                                                                 Автор: Олеся Поплавская

( кадр из фильма я «Этот неловкий момент» 2015 )

Доброе утро !

0

162

Доброе утро .. для всех, кто не дурно играет

Я утром Моцарта зову.

Нежнейший из шелков и пены.
А может тоже "звёздный шёлк"?

Туда и Стефан Цвейг зашёл.
Их охраняет
    крепость Хоензальцбург.
Река внизу по нэйму Зальцах.

Сплошное - Ахххх!
               И всюду шёлк
тончайших звуков и мелодий.

Бежишь ступеньками.
                Щёлк - щёлк.
Мир Бесподобий и подобий.
Приснился!!!
Снам всегда я рад.
С небес свисает виноград.

Пастушка в облаках на байке.
Несёт морковку.
       Мне? Нет!!! Зайке...

А Зайка той морковке рад.

Нам остаётся ... ВИНОГРАД.

                                                             Я утром Моцарта зову... (отрывок)
                                                                         Автор: Юрий Кутенин

Глава XVI ( Фрагмент )

Старуха положила себе мёду в чашку (она находила, что пить чай с сахаром и грешно и дорого, хотя сама не тратила копейки ни на что) и вдруг спросила хриплым голосом:

— А что пишет кнесь (1) Иван?

Ей никто не отвечал.

Базаров и Аркадий скоро догадались, что на неё не обращали внимания, хотя обходились с нею почтительно.

«Для - ради важности держат, потому что княжеское отродье», — подумал Базаров…

После чаю Анна Сергеевна предложила пойти гулять; но стал накрапывать дождик, и всё общество, за исключением княжны, вернулось в гостиную.

Приехал сосед, любитель карточной игры, по имени Порфирий Платоныч, толстенький седенький человек с коротенькими, точно выточенными ножками, очень вежливый и смешливый.

Анна Сергеевна, которая разговаривала всё больше с Базаровым, спросила его — не хочет ли он сразиться с ними по-старомодному в преферанс.

Базаров согласился, говоря, что ему надобно заранее приготовиться к предстоящей ему должности уездного лекаря.

— Берегитесь, — заметила Анна Сергеевна, — мы с Порфирием Платонычем вас разобьём. А ты, Катя, — прибавила она, — сыграй что - нибудь Аркадию Николаевичу; он любит музыку, мы кстати послушаем.

Катя неохотно приблизилась к фортепьяно; и Аркадий, хотя точно любил музыку, неохотно пошёл за ней: ему казалось, что Одинцова его отсылает, а у него на сердце, как у всякого молодого человека в его годы, уже накипало какое-то смутное и томительное ощущение, похожее на предчувствие любви.

Катя подняла крышку фортепьяно и, не глядя на Аркадия, промолвила вполголоса:

— Что же вам сыграть?
— Что хотите, — равнодушно ответил Аркадий.

— Вы какую музыку больше любите? — повторила Катя, не переменяя положения.
— Классическую, — тем же голосом ответил Аркадий.

— Моцарта любите?
— Моцарта люблю.

Катя достала це - мольную сонату - фантазию Моцарта (*).

Она играла очень хорошо, хотя немного строго и сухо.

Не отводя глаз от нот и крепко стиснув губы, сидела она неподвижно и прямо, и только к концу сонаты лицо её разгорелось и маленькая прядь развившихся волос упала на тёмную бровь.

Аркадия в особенности поразила последняя часть сонаты, та часть, в которой, посреди пленительной весёлости беспечного напева, внезапно возникают порывы такой горестной, почти трагической скорби…

Но мысли, возбуждённые в нём звуками Моцарта, относились не к Кате.

Глядя на неё, он только подумал: «А ведь недурно играет эта барышня, и сама она недурна».

Кончив сонату, Катя, не принимая рук с клавишей, спросила: «Довольно?»

Аркадии объявил, что не смеет утруждать её более, и заговорил с ней о Моцарте; спросил её — сама ли она выбрала эту сонату или кто ей её отрекомендовал?

Но Катя отвечала ему односложно: она спряталась, ушла в себя.

Когда это с ней случалось, она нескоро выходила наружу; самое её лицо принимало тогда выражение упрямое, почти тупое.

Она была не то что робка, а недоверчива и немного запугана воспитавшею её сестрой, чего, разумеется, та и не подозревала.

Аркадий кончил тем, что, подозвав возвратившуюся Фифи (**), стал для контенансу (2) с благосклонною улыбкой гладить её по голове.

Катя опять взялась за свои цветы.

А Базаров между тем ремизился да ремизился (3).

Анна Сергеевна играла мастерски в карты, Порфирий Платоныч тоже мог постоять за себя.

Базаров остался в проигрыше хотя незначительном, но всё - таки не совсем для него приятном.

                                                                                                                             -- из романа Ивана Сергеевича Тургенева - «Отцы и дети»
______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(1) — А что пишет кнесь Иван? - Кнесь – манерное произношение слова «князь». Здесь и далее примечание редактора.

(2) стал для контенансу с благосклонною - Для вида (фр. contenance – осанка, вид).

(3) Ремизиться – Ремиз (в карточной игре) – штраф за недобор установленного числа взяток.

(*) Катя достала це - мольную сонату - фантазию Моцарта - Фантазию № 4 до минор, K. 475 Вольфганга Амадея Моцарта. Именно это произведение в обиходе часто называют «це - мольной сонатой - фантазией» из-за того, что Моцарт объединил её в одном опусе с Сонатой № 14 до минор, K. 457. Фантазия была написана 20 мая 1785 года в Вене и посвящена ученице композитора Терезе фон Траттнер. Соната создана примерно за год до этого, в 1784-м. Впервые они были опубликованы вместе в конце 1785 года издательством «Артария». Моцарт объединил эти два произведения в цикл, где фантазия играет роль вступления к сонате. Подобный приём (прелюдия перед фугой) Моцарт позаимствовал у Баха.

(**) подозвав возвратившуюся Фифи - Фифи — это кличка борзой собаки, которая появляется в романе И. С. Тургенева «Отцы и дети».
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Амадей» 1984 ) 

Доброе утро !

0

163

Что характерно, распустились...  Доброе утро, извините

Для мужней радости ты создана, жена.
   Но, женщина, не бойся ты того.
Пусть днём лишь тень, но ночью свет его.
   Такой ты создана.

И сила в слабости укрыта навека,
   Уступчивость, чтобы достичь всего,
За мужа держишься, сама его держа.

В твоих словах их доблести зерно,
   В тебе надежда коли ночь темна.
Чтоб не упасть, твоё им есть плечо.
   Такой ты создана.

                                                                     Помощница для него
                                                                Автор: Кристина Россетти

Часть вторая. Глава VII ( Фрагмент )

Долго он глядел ей вслед большими глазами, с разинутым ртом, долго поводил взглядом по кустам...

Прошли чужие, пролетела птица.

Баба мимоходом спросила, не надо ли ему ягод — столбняк продолжался.

Он опять пошёл тихонько по той же аллее и до половины её дошёл тихо, набрёл на ландыши, которые уронила Ольга, на ветку сирени, которую она сорвала и с досадой бросила.

«Отчего это она?» — стал он соображать, припоминать...

— Дурак, дурак! — вдруг вслух сказал он, хватая ландыши, ветку, и почти бегом бросился по аллее. — Я прощенья просил, а она.. ах, ужель?.. Какая мысль!

Счастливый, сияющий, точно «с месяцем во лбу», по выражению няньки, пришёл он домой, сел в угол дивана и быстро начертил по пыли на столе крупными буквами: «Ольга».

— Ах, какая пыль! — очнувшись от восторга, заметил он. — Захар! Захар! — долго кричал он, потому что Захар сидел с кучерами у ворот, обращённых в переулок.

— Поди ты! — грозным шёпотом говорила Анисья, дёргая его за рукав. — Барин давно зовёт тебя.

— Посмотри, Захар, что это такое? — сказал Илья Ильич, но мягко, с добротой: он сердиться был не в состоянии теперь. — Ты и здесь хочешь такой же беспорядок завести: пыль, паутину? Нет; извини, я не позволю! И так Ольга Сергеевна мне проходу не даёт: «Вы любите, говорит, сор».

— Да, им хорошо говорить: у них пятеро людей, — заметил Захар, поворачиваясь к двери.
— Куда ты? Возьми да смети: здесь сесть нельзя, ни облокотиться... Ведь это гадость, это... обломовщина!

Захар надулся и стороной посмотрел на барина.

«Вона! — подумал он, — ещё выдумал какое-то жалкое слово! А знакомое!»

— Ну, мети же, что стоишь? — сказал Обломов.
— Чего мести? Я мёл сегодня! — упрямо отвечал Захар.

— А откуда ж пыль, если мёл? Смотри, вон, вон! Чтоб не было! Сейчас смести!
— Я мёл, — твердил Захар, — не по десяти же раз мести! А пыль с улицы набирается... здесь поле, дача; пыли много на улице.

— Да ты, Захар Трофимыч, — начала Анисья, вдруг выглянув из другой комнаты, — напрасно сначала метёшь пол, а потом со столов сметаешь: пыль-то опять и насядет... Ты бы прежде...

— Ты что тут пришла указывать? — яростно захрипел Захар. — Иди к своему месту!
— Где же это видано — сначала пол мести, а потом со столов убирать?.. Барин оттого и гневается...
— Ну, ну, ну! — закричал он, замахиваясь на неё локтем в грудь.

Она усмехнулась и спряталась.

Обломов махнул и ему рукой, чтоб он шёл вон.

Он прилёг на шитую подушку головой, приложил руку к сердцу и стал прислушиваться, как оно стучит.

«Ведь это вредно, — сказал он про себя. — Что делать? Если с доктором посоветоваться, он, пожалуй, в Абиссинию пошлёт!»

Пока Захар и Анисья не были женаты, каждый из них занимался своею частью и не входил в чужую, то есть Анисья знала рынок и кухню и участвовала в убирании комнат только раз в год, когда мыли полы.

Но после свадьбы доступ в барские покои ей сделался свободнее.

Она помогала Захару, и в комнатах стало чище, и вообще некоторые обязанности мужа она взяла на себя, частью добровольно, частью потому, что Захар деспотически возложил их на неё.

— На вот, выколоти-ко ковёр, — хрипел он повелительно, или: — Ты бы перебрала вон, что там в углу навалено, да лишнее вынесла бы в кухню, — говорил он.

Так блаженствовал он с месяц: в комнатах чисто, барин не ворчит, «жалких слов» не говорит, и он, Захар, ничего не делает.

Но это блаженство миновалось — и вот по какой причине.

Лишь только они с Анисьей принялись хозяйничать в барских комнатах вместе, Захар что ни сделает, окажется глупостью.

Каждый шаг его — всё не то и не так.

Пятьдесят пять лет ходил он на белом свете с уверенностью, что всё, что он ни делает, иначе и лучше сделано быть не может.

И вдруг теперь в две недели Анисья доказала ему, что он — хоть брось, и притом она делает это с такой обидной снисходительностью, так тихо, как делают только с детьми или с совершенными дураками, да ещё усмехается, глядя на него.

— Ты, Захар Трофимыч, — ласково говорила она, — напрасно прежде закрываешь трубу, а потом форточки отворяешь: опять настудишь комнаты.
— А как же по-твоему? — с грубостью мужа спросил он, — когда же отворять?

— А когда затопишь: воздух и вытянет, а потом нагреется опять, — отвечала она тихо.
— Экая дура! — говорил он. — Двадцать лет я делал так, а для тебя менять стану...

На полке шкафа лежали у него вместе чай, сахар, лимон, серебро, тут же вакса, щётки и мыло.

Однажды он пришёл и вдруг видит, что мыло лежит на умывальном столике, щётки и вакса в кухне на окне, а чай и сахар в особом ящике комода.

— Это ты что у меня тут всё будоражишь по-своему — а? — грозно спросил он. — Я нарочно сложил всё в один угол, чтоб под рукой было, а ты разбросала всё по разным местам?
— А чтоб чай не пахнул мылом, — кротко заметила она.

В другой раз она указала ему две - три дыры на барском платье от моли и сказала, что в неделю раз надо непременно встряхнуть и почистить платье.

— Дай я выколочу веничком, — ласково заключила она.

Он вырвал у ней веничек и фрак, который было она взяла, и положил на прежнее место.

Когда ещё он однажды, по обыкновению, стал пенять, на барина, что тот бранит его понапрасну за тараканов, что «не он выдумал их», Анисья молча выбрала с полки куски и завалявшиеся с незапамятных времён крошки чёрного хлеба, вымела и вымыла шкафы, посуду — и тараканы почти совсем исчезли.

Захар всё ещё не понимал хорошенько, в чём дело, и приписывал это только её усердию.

Но когда однажды он понёс поднос с чашками и стаканами, разбил два стакана и начал, по обыкновению, ругаться и хотел бросить на пол и весь поднос, она взяла поднос у него из рук, поставила другие стаканы, ещё сахарницу, хлеб, и так уставила всё, что ни одна чашка не шевельнулась, и потом показала ему, как взять поднос одной рукой, как плотно придержать другой, потом два раза прошла по комнате, вертя подносом направо и налево, и ни одна ложечка не пошевелилась на нём, Захару вдруг ясно стало, что Анисья умнее его!

Он вырвал у ней поднос, разронял стаканы и уже с тех пор не мог простить ей этого.

                                                                                                                            — из романа Ивана Александровича Гончарова - «Обломов»

( кадр из фильма «Помощница» 2018 )

Доброе утро !

0

164

Не опоздать или Вот подумал кто - то нахмурясь вдруг из дома ... Доброе утро

Если вы нахмурясь выйдете из дома,
Если вам не в радость солнечный денёк,
Пусть вам улыбнётся, как своей знакомой,
С вами вовсе незнакомый встречный паренёк.

Припев:
И улыбка, без сомненья,
Вдруг коснётся ваших глаз,
И хорошее настроение
Не покинет больше вас.

Если вас с любимой вдруг поссорил случай,
Часто тот, кто любит, ссорится зазря.
Вы в глаза друг другу поглядите лучше,
Лучше всяких слов порою взгляды говорят.

Припев:
И улыбка, без сомненья,
Вдруг коснётся ваших глаз,
И хорошее настроение
Не покинет больше вас.

Если кто-то другом был в несчастье брошен,
И поступок этот в сердце вам проник.
Вспомните, как много есть людей хороших,
Их у нас гораздо больше, вспомните про них.

Припев:
И улыбка, без сомненья,
Вдруг коснётся ваших глаз,
И хорошее настроение
Не покинет больше вас.

                                                       Муз. комп. «Песенки о хорошем настроении»
                                          Автор слов: Вадим Коростылёв; Музыка: Анатолий Лепин

Толик спокойно шёл себе по улице, предвкушая, как пойдёт тусить вместе с друзьями.

Он радовался тому, что наступила пятница, и можно расслабиться.

Затормозив, он посмотрел на своё отражение в одной из витрин.

Несмотря на то, что заканчивался декабрь, холодно не было, и витрины не покрылись морозными узорами.

Поэтому Толик мог видеть своё отражение.

Отражение не радовало изрядно выпирающим животом.

Витрина словно говорила ему- что ты делаешь, одумайся, на что ты тратишь свою жизнь, хочешь стать немощным к старости?

Толику стало не по себе, он пытался втянуть живот, поглаживал его и старательно пропускал мимо ушей едкие насмешки прохожих.

Хорошо, когда тебе семнадцать, можно не волноваться о последствиях выпитого и съеденного, а ещё за малоподвижный образ жизни.

Решив, что с него хватит, Толик твёрдо наказал себе начать заниматься по утрам.

Тогда, за год он вернёт былую форму.

Идея оказалась прекрасной, лень молчала, и Толик поверил в успех.

Утром Толик, натянув древнее трико и чудом поместившись в него, взялся за упражнения.

Мощный мужик с видео обещал Толику, что пятнадцать минут в день превратят его в приличного человека, и он станет сильнее и успешнее большинства людей.

Мотивации хватило на три минуты.

Потом Толик устал.

И лень, словно заботливая тётушка, оказалась рядом.

Она шептала, что для первого раза этого достаточно.

Не нужно перетруждаться, лучше взять стакан… если не пива, то хотя бы морковного сока пополам с апельсиновым.

Да чего угодно, и наградить себя за первые шаги на верном пути.

Лень была коварна, и Толик сдался.

Он и впрямь заслужил небольшую награду за хорошо проведённое время.

Ничего страшного, что тренер требовал заниматься пятнадцать минут, а не три.

В следующий раз он так и сделает.

Но в следующий раз Толик остался в кровати, несмотря на все завывания будильника.

Толик знал, что будильник поработает минут пять, потом сам отключится.

Да, он помнил, что его ждёт тренер, зарядка и сильное тело.

Только вот лень вновь оказалась рядом, нашёптывая ему, что ничего страшного не случится, если он полежит подольше.

А теперь нужно собираться на работу, но всегда можно позаниматься вечером, когда вернётся.

Что ж, вечером тоже не вышло, ничего страшного, он же устал, ему нужно поужинать и отдохнуть, а зарядку он сделает утром.

В конце концов, все рекомендуют делать её не каждый день, а три раза в неделю.

Неважно, кто это все, главное, что подходит, шептала Толику лень, окружая его деликатесами, друзьями и бутылками.

Толик кивал, соглашаясь.

Он пил, ел, встречался с друзьями, и откладывал зарядку до выходных.

Но на выходных оказалось, что нужно отвезти жену к тёще, сходить с дочерью в магазин, а там он устал.

Вечером же матч, и совсем не остаётся времени на занятия спортом.

Месяц спустя Толик снова шёл по улице, в этот раз мороз крепчал, и в окнах нельзя было разглядеть своё отражение.

Возможно, всё не так уж и плохо, подумал Толик, поглаживая изрядно выпирающий над ремнём живот.

                                                                                                                                                        Утренняя зарядка (рассказ)
                                                                                                                          Источник: Дзен канал "ЖИЛИ - БЫЛИ. Странные истории

Доброе утро !

0

165

Вот, на готовность мальчика запустить в школу ... Доброе утро

Мы в школе жизни все ученики
И получаем то, что заслужили.
А наши судьбы - наши дневники,
Через ошибки все мы проходили.

Жизнь справедлива, что посеешь-то пожнёшь,
Но кто-то эти прогулял уроки.
А на закате лет уж сеять не начнёшь,
Поэтому порой так люди одиноки.

                                                                              Школа жизни (отрывок)
                                                                              Автор: Ратникова Оксана

Глава IX ( Фрагмент )

В тот же день и Базаров познакомился с Фенечкой.

Он вместе с Аркадием ходил по саду и толковал ему, почему иные деревца, особенно дубки, не принялись.

— Надо серебристых тополей побольше здесь сажать, да ёлок, да, пожалуй, липок, подбавивши чернозёму. Вон беседка принялась хорошо, — прибавил он, — потому что акация да сирень — ребята добрые, ухода не требуют. Ба, да тут кто-то есть.

В беседке сидела Фенечка с Дуняшей и Митей.

Базаров остановился, а Аркадий кивнул головою Фенечке, как старый знакомый.

— Кто это? — спросил его Базаров, как только они прошли мимо. — Какая хорошенькая!
— Да ты о ком говоришь?
— Известно о ком: одна только хорошенькая.

Аркадий, не без замешательства, объяснил ему в коротких словах, кто была Фенечка.

— Ага! — промолвил Базаров, — у твоего отца, видно, губа не дура. А он мне нравится, твой отец, ей - ей! Он молодец. Однако надо познакомиться, — прибавил он и отправился назад к беседке.

— Евгений! — с испугом крикнул ему вослед Аркадий, — осторожней, ради Бога.
— Не волнуйся, — проговорил Базаров, — народ мы тёртый, в городах живали.

Приблизясь к Фенечке, он скинул картуз.

— Позвольте представиться, — начал он с вежливым поклоном, — Аркадию Николаевичу приятель и человек смирный.

Фенечка приподнялась со скамейки и глядела на него молча.

— Какой ребёнок чудесный! — продолжал Базаров. — Не беспокойтесь, я ещё никого не сглазил. Что это у него щёки такие красные? Зубки, что ли, прорезаются?
— Да-с, — промолвила Фенечка, — четверо зубков у него уже прорезались, а теперь вот дёсны опять припухли.
— Покажите-ка... да вы не бойтесь, я доктор.

Базаров взял на руки ребёнка, который, к удивлению и Фенечки и Дуняши, не оказал никакого сопротивления и не испугался.

— Вижу, вижу... Ничего, всё в порядке: зубастый будет. Если что случится, скажите мне. А сами вы здоровы?
— Здорова, слава Богу.
— Слава Богу — лучше всего. А вы? — прибавил Базаров, обращаясь к Дуняше.

Дуняша, девушка очень строгая в хоромах и хохотунья за воротами, только фыркнула ему в ответ.

— Ну и прекрасно. Вот вам ваш богатырь. Фенечка приняла ребёнка к себе на руки.
— Как он у вас тихо сидел, — промолвила она вполголоса.

— У меня все дети тихо сидят, — отвечал Базаров, — я такую штуку знаю.
— Дети чувствуют, кто их любит, — заметила Дуняша.

— Это точно, — подтвердила Фенечка. — Вот и Митя, к иному ни за что на руки не пойдёт.
— А ко мне пойдёт? — спросил Аркадий, который, постояв некоторое время в отдалении, приблизился к беседке.

Он поманил к себе Митю, но Митя откинул голову назад и запищал, что очень смутило Фенечку.

— В другой раз, когда привыкнуть успеет, — снисходительно промолвил Аркадий, и оба приятеля удалились.

                                                                                             — из романа Ивана Сергеевича Тургенева - «Отцы и дети»

( кадр из фильма «Добрый доктор» 2026 )

Доброе утро !

0

166

А вдруг и правда пожелтеют или Но если Вы так уж хотите, он будет серьёзно стараться

Жёлтый листик на ладошке
Приложу его к щеке
Это солнечное лето
Я держу в своей руке

Жёлтый лист не улетай
Про меня не забывай

                                               Жёлтый листик на ладошке
                                                     Автор: Романова Мария

ГЛАВА III. ГЛАВНОЕ – ЛЮБОВЬ ( ФРАГМЕНТ )

– С чего начнём? – обвёл Валера батарею бутылок.

Сошлись на водке.

До первой рюмки говорили мало, незначительными фразами.

Каждый оставлял на потом всё, что хотел сказать.

Выпили, закусили, размяли сигареты и задымили.

– Я вижу, ты неплохо живёшь, – сказал Валера, окинув взглядом одежду на мне и особо задержавшись на джинсах.
– Да, наша шахта выполняет план, – согласился я.

– А у нас беспросветно, – вздохнул Валера.
– Что, не хватает на жизнь? – спросил я неосторожно, однако Валера не обиделся.

– Ты же знаешь: жена не работает…
– Да, – кивнул я и, помолчав, добавил:
– Неужели так тяжело устроиться на работу?

– Все места забиты, – ответил Валера нехотя. – Куда мы только не ходили, даже на завод при исправительной колонии, – и там экономисты не требуются.

– Да, нелегко, – поддержал я разговор.

– Что об этом говорить, – отмахнулся Валера. – Будто других тем нет. Расскажи, например, когда я погуляю на твоей свадьбе.

Я едва не поперхнулся, но тут же взял себя в руки и попытался отшутиться:

– Что я тебе плохого сделал? Связать себя по рукам и ногам? Я думал, ты обо мне лучшего мнения.

«Едва не попал в капкан, – подумал я. – Во всём виновато подсознание. Вот уж не думал, что оно имеет надо мной такую власть».

Валера рассмеялся.

– Ты преувеличиваешь, – хлопнул он меня по плечу. – Вот мы с Верой живём уже два года, а что изменилось? По-моему, за это время я глупее не стал. К моим друзьям жена относится неплохо. Ведь ты же не жалуешься на неё?

– Нет, – ответил я вполне искренне.

– Вот видишь. А то, что с деньгами туго, так это временно. К тому же деньги решают не всё. По-моему, главное, чтобы любовь была.

– А вы с Верой до сих пор любите друг друга?

– Знаю, что ты сомневался с самого начала, – снисходительно улыбнулся Валера, – даже, помнится, бился об заклад. Но проиграл: мы всё ещё любим друг друга. Не так романтично, как до свадьбы, но зато прочно.

Я покачал головой:

– Значит, вы исключение.
– Да ладно, – рассмеялся Валера. – Я тут присмотрел для тебя одну девчонку, как раз в твоём вкусе. Хочешь, познакомлю?

Я только усмехнулся.

– Знаю, знаю, что ты в долгую любовь не веришь, – продолжал разглагольствовать Валера. – Дружище, мне тебя жаль. Чуть - чуть, но жаль. Без любви мир становится каким-то тусклым, одноцветным. Да и для здоровья плохо, когда живёшь холостяком: жёлчь в голову может ударить.

– Да ну?
– Точно. Я у некоторых знакомых иногда замечаю такую беду.

– Ну, нет, у меня щёки розовые.
– Пожелтеют, – убеждённо заявил Валера. – Обязательно пожелтеют, и тогда будет поздно.

Я потрогал свою левую щёку, потёр её задумчиво и подумал, что пожелтение ей уже не грозит.

– Давай-ка лучше выпьем за то, чтобы щёки подольше оставались розовыми, – предложил я, поняв, что самое время сменить тему.

После второй рюмки Валера включил телевизор. Сенкевич рассказывал о дальних странах.

На экране появились экваториальные джунгли и полуголые негритянки на фоне своих хижин.

                                                                                                                                              -- из рассказа Василий Толстоус - «Серьёзное дело»

( кадр из фильма  «Холостяк в Италии» 2026 )

Доброе утро !

0

167

В добродетели любительщины

Я пою, не попадая в ноты
и в слова простые, как на грех.
И при этом весело мне что-то,
словно в неудаче — мой успех.

Не актёр и не певец — любитель.
Я — из тех, кто очень любит петь,
Ну, а за ошибки — извините,
мне за Паваротти не успеть.

                                                                Я пою, не попадая в ноты, или Мечтатели (отрывок)
                                                                                            Автор: Миклош Форма

"Добродетель" / Virtue 1932: Pat O'Brien & Carole Lombard

Подтверждение покаяния. Заключение ( Фрагмент )

Это была довольно развитая, но совершенно мечтательная натура, которая вполне безучастно относилась к существующему факту, и эту безучастность восполняла большою дозою утопизма.

В голове его мелькал какой-то рай, в котором живут добродетельные люди, делают добродетельные дела и достигают добродетельных результатов.

Но всё это именно только мелькало, не укладываясь в определённые формы и не идя далее простых и не вполне ясных афоризмов.

Самая книга "О водворении на земле добродетели" была не что иное, как свод подобных афоризмов, не указывавших и даже не имевших целью указать на какие - либо практические применения.

Ионе приятно было сознавать себя добродетельным, а, конечно, ещё было бы приятнее, если б и другие тоже сознавали себя добродетельными.

Это была потребность его мягкой, мечтательной натуры; это же обусловливало для него и потребность пропаганды.

Сожительство добродетельных с добродетельными, отсутствие зависти, огорчений и забот, кроткая беседа, тишина, умеренность — вот идеалы, которые он проповедовал, ничего не зная о способах их осуществления.

Несмотря на свою расплывчивость, учение Козыря приобрело, однако ж, столько прозелитов [Прозели́т (греч.) – заново уверовавший, новый последователь. (Редакторские вставки)] в Глупове, что градоначальник Бородавкин счёл нелишним обеспокоиться этим.

Сначала он вытребовал к себе книгу «О водворении на земле добродетели» и освидетельствовал её; потом вытребовал и самого автора для освидетельствования.

— Чёл я твою, Ионкину, книгу, — сказал он, — и от многих написанных в ней злодейств был приведён в омерзение.

Ионка казался изумлённым. Бородавкин продолжал:

— Мнишь ты всех людей добродетельными сделать, а про то позабыл, что добродетель не от себя, а от бога, и от бога же всякому человеку пристойное место указано.

Ионка изумлялся всё больше и больше этому приступу и не столько со страхом, сколько с любопытством ожидал, к каким Бородавкин придёт выводам.

— Ежели есть на свете клеветники, тати, [Тать – вор.] злодеи и душегубцы (о чём и в указах неотступно публикуется), — продолжал градоначальник, — то с чего же тебе, Ионке, на ум взбрело, чтоб им не быть? и кто тебе такую власть дал, чтобы всех сих людей от природных их званий отставить и зауряд с добродетельными людьми в некоторое смеха достойное место, тобою «раем» продерзостно именуемое, включить?

Ионка разинул было рот для некоторых разъяснений, но Бородавкин прервал его ...

                                             -- из сатирического романа Михаила Евграфовича Салтыкова - Щедрина - «История одного города»

( кадр из фильма «Добродетель»  1932 )

Доброе утро !

0

168

Да, вот, утренняя витаминка ( © )

Смех подавай,
Тоску не надо
И над печалью тоже смех
Как дураку сказать начально,
Что у прикола мало лет,
Но всё прикольно,
Да цепляет..

                                                Осмеяние (отрывок)
                                          Автор: Алексей Орлов Спб

Глава XIII. ( Фрагмент )

Сёстры смеялись. Доктора тоже.

— Дмитрий Иванович, шоколаду, — подлетела к нему Розочка с новой чашкой.
— Ой - ой - ой, избавьте, сестрица... И так нашоколадился. Ей Богу!.. Восьмую чашку, што ли?

— А вы ещё! Ради рождения моего!
— Ну, вот разве что ради рождения. Давайте, куда ни шло, — и огромная рука Ярменко протянулась за чашкой.

И в тот же миг дружный взрыв хохота огласил комнату.

Чашка лежала разбитая вдребезги на полу, шоколад вылился, образуя липкую коричневую жижицу.

А доктор Ярменко стоял с растерянным видом над чашкой и лужицей я говорил, смущённо разводя руками:

— Ну, разве ж я не говорил вам?.. Такая уж моя доля!.. А, штоб тебя, и то разбилась, экая глупая чашка!.. Глупая и есть!

— А вы, сестрица Розанова, говорят, обладаете удивительным даром подражать? — с лукавой усмешкой обратился Сёмочка к Кате.

Сёстры засмеялись.

— Правда, Евгений Владимирович, правда. Она всех сумеет изобразить в лучшем виде.
— Да неужели?

— Честное слово, правда! Хоть кого. Да так ловко, — прелесть!

— И меня, пожалуй, сестра Розанова, изобразите? — поглаживая свои франтоватые усики, усмехнулся Сёменов.
— Вас? — Катя лукаво прищуршась, потом задорно вскинула головку и, глядя в лицо Сёмочке смеющимися глазами, заговорила:

— Нет, Евгений Владимирович, уж увольте. Мне вас не представить никак. У вас нет ни одной такой черты, которую бы я могла подметить, — и, говоря это, она высоко подняла голову, втянула её в плечи и, пощипывая пальцами повыше верхней губы, крупными шагами заходила по комнате.

Перед присутствующими, как живая, выросла фигура Сёмочки, его манера говорить, самый тон его голоса, походка, выражение лица.

— Браво! Браво! Ха - ха - ха - ха! Вот молодец-то! То есть как две капли воды похоже! — вспыхнул вокруг шалуньи гомерический хохот.

— Уморила! До смерти уморила! Фу! — заливался смехом Козлов. — Сестрицы, если умру от смеха, чур на свой счёт хороните.

Впрочем, не один Валентин Петрович "умирал", от смеха: и сёстры, Фик - Фок, "семинарист" и даже суровый Аврельский — все они покатывались со смеху над проделками шалуньи.

От души хохотал и сам Сёмочка.

Едва успел утихнуть взрыв смеха, сопровождавший проделку Розочки, как с места поднялся немец и, любезно склонившись перед Катей в старинном рыцарски - вежливом поклоне, попросил её своим изысканно любезным голосом:

— Если, мейн фрейлейн, будет угодно... то, пожалуйста, и меня представляйт, как на театре... Я не обижайт ни за что...

— Если, мейн фрейлейн, будет угодно, то, пожалуйста, представляйт, как на театре и меня, — неподражаемо копируя его поклон, манеру и изысканно вежливую речь, повторила Катя.

Новый взрыв смеха покрыл и эту шутку.
                                                                                                                  — из повести Лидии Алексеевны Чарской - «Сестра Марина» 

Доброе утро !

0

169

Он и не вмешался. С мудрым утром, друзья

Не вмешивайся,
Если
Поздний вечер
Хозяйничает
За твоим столом,
И не пытайся угадать, с чем рюмка, -
С густой заваркой
Или коньяком.
Не поднимай листы бумаги с пола,
Не удивляйся, если, вдруг,
Тень изогнётся, как виола,
И тишину царапнет звук.

                                                             Не вмешивайся (отрывок)
                                                                 Автор: Стас Минаков

Отрывок из фильма "Брат 2" Она проститутка,он сутинёр

Не, страшно не было. Совсем. Не бойся (говорю), Филиппок, ничего.

Опьянения или дурмана я тоже не чувствовал.

В центре головы только погасала лампочка.

Обыкновенная лампочка, такие ввинчивают в подъездах и в коридоре.

И, наконец, погасла.

Но, ни предметы, ни общее пространство помещения не потеряли отчётливости.

Был день, и всё вокруг освещалось, как полагается, дневным светом.

Всё было нормально, и звуки не были искажены.

Воздух, правда, становился почти белым.

Я присел, смотрю на Шину внимательно с вопросительным знаком, хоть и знаю его наизусть со школьной скамьи, а он стоит, как монумент неизвестному солдату, ни одна жилка на роже не дрогнет.

– Не убить же я тебе её предлагаю (говорит), не хочешь одолжить, продай. Даю триста.

Даю (говорит) триста.

Достал кошелёк (понимает, скотина, что у меня с баблом туго), бумажкой шир - шир, засучил под самой ноздрёй.

В стенку ритмично застучала кровать, оттуда потянулась ровная нота, с понтом, у доктора (откройте рот, скажите <А>).

Габриэль одолжила квартиру, в 5-м округе, на всё лето.

Я там пока кантовался, но не всегда.

В одной части я спал, а в другой поселилась с приятелем цибастая Саломея, племянница Габриэль.

К полудню они просыпались, и вечно одно и то же: тук, тук, тук, тук (как дятлы).

– Дорогие радиослушатели (прогнусавил Шина), начинаем утреннюю гимнастику (зевая, он присел на стул).

Даже на дукатах у них голые бабы.

Легонько стукнув пачкой в костяшку руки, он выудил из неё сигарету губами так, чтобы кончик её остался сухим (мы курили только табак без фильтра, он – Camel, я – Player’s <Navy Cut>).

Поразило то, что я потерял контроль над лицом. Мышцы лица вышли из-под моего контроля.

Оно окаменело и стало невыразительным, пустым, как надгробный памятник.

Или с него стёрлись все черты его, и лицо стало похожим на маску.

Точнее, на задумку маски, умственный эскиз её, а не на её форму.

Взгляд мой попал на голову и тело маркиза, которого Килликки клеила из жёваной бумаги.

Для зрачков были задействованы кусочки зелёной фольги.

Наконец, стали мешать руки. Руки становились лишними, я забыл, что с ними делать.

Они неестественно вытянулись и повисли, удлинились и похудели.

Я сунул их в карманы, потом вынул и посмотрел на ладони.

Ладони рук напоминали ландшафты, которые бывают видны с самолёта.

Соединив руки за спиной, я перестал их чувствовать.

Показалось, что я так и родился, без рук. Даже смешно!

А когда смешно (рассудил я), надо смеяться.

Но я не терял ощущений, наоборот. Наоборот, чувства (я бы сказал) расчехлялись.

Всходы пробиваются (было написано в лежащей на столе книжке), ростки выказываются.

Я прочёл эту фразу, несмотря на то, что книга была закрыта.

Продать Килликки за триста франков (вспомнил я – я вспомнил), дырка ты в жопе!

– Дырка ты (говорю) в жопе, у тебя Шина, совесть-то есть? Она же живая, она – финка. Это дипломатический инцидент. Тебе яйца откусят.

Я говорил нормально. Я не переставлял слогов, не путал ударений.

Это меня успокоило. Значит (думаю), всё идёт по чертежам.

Я, правда, слышал свой голос немного издалека, но страха не было совершенно.

– Одни откусят (говорит), другие вырастут. Вот увидишь, Кадли, твой пафос тебя погубит.
– Я тут (говорю) нашёл объявление, в газете.

Женский голос за стенкой поменял тональность, но ритм ударов оставался прежним.

Сумма, конечно, если подумать, заманчивая.

Особенно, когда караул, как кишки заворачивает, и хочется жрать.

Женщина, может, и не товар, но все возвышенные категории (рассудил я) несущественны в сравнение с низменными потребностями первой необходимости.

                                                                                                                                               Записки сутенёра. Пена со дна (отрывок)
                                                                                                                                                          Автор: Алексей Ивин - Конь

Доброе утро !

0

170

Как утро настанет, как день придёт

В лучах заката, нежных и живых,
В руках дрожит букетик полевых.
Слова застряли где-то в глубине,
Но сердце бьётся трепетно во мне.

Ты – свет мой ясный, радость и мечта,
С тобой готов я строить города.
Прожить всё жизни, все часы и дни,
Лишь только ты скажи мне: "Да, возьми…"

Возьми вот это скромное кольцо,
И руку дай, и верное словцо.
Согласна ль быть моей судьбой навек?
Любимая, мой самый близкий человек!

                                                                                     Предложение руки и сердца
                                                                                          Автор: Артак Маргарян

из  фильма - "Не свадебное путешествие"

Глава. Водоворот Раздел 5 ( Фрагмент)

В конце белого коридора, прислонясь затылком к двери, покрытой ковром, стояла Катя и упрямо сжимала губы на слова отца, который всё старался схватить её руку, но она заложила руки за спину.

Князь стоял неподалёку, под висячей лампой.

— Я тебя заставлю извиниться, — заикаясь от злости, повторял Волков. — Это откуда у тебя мода — по лицу драться? Ты от кого научилась? Дай-ка руку, дай! Я тебе говорю — извинись!

Но Катенька ещё крепче прижалась к пёстрому ковру, коса её развилась и упала на плечо, круглое колено натянуло шёлк серого платья, охватившего стан под высокой грудью.

Князь уловил это движение и, глядя на колено, почувствовал знакомую боль в груди.

Чувство было острое и ясное.

Нечаянно согнутое колено будто распахнуло перед ним все покровы, и Катенька представилась женой, женщиной, любовницей.

Он покусал пересохшие губы и двинулся вдоль стены.

— Да ты шутишь, что ли? Или я сплю? — продолжал Александр Вадимыч, с которым никогда не случалось столько неприятностей подряд. На мгновение ему показалось, что не сон ли это, и он сейчас же затопал ногами, крича: — Отвечай, каменная! — Но дочь продолжала молчать, и он повторял, теряясь: — Проси прощенья, ну же, проси прощенья!

— Нет, лучше умереть! — быстро сказала Катенька.

Она глядела на медленно подходящего князя, и брови её сдвигались.

Она не понимала, на что он глядит, зачем подходит, и, следя, вытянула даже шею, и вдруг, поняв, залилась румянцем и подняла руку…

Александр Вадимыч потянулся, чтобы схватить дочь за руку, но не поймал и сердито крякнул, а князь, подойдя, проговорил глухим голосом:

— Екатерина Александровна, теперь ещё почтительнее прошу вас не отказать мне в вашей руке.

Глаза его были сухие, немигающие, страшные, лицо обтянулось. Волков воскликнул;

— Ну вот видишь, Катюшка! Эх, дети, плюньте, поцелуйтесь!

Но Катенька не ответила, только нагнула голову и, когда отец подтолкнул было к ней князя, быстро скользнула за ковёр, хлопнула дверью и щёлкнула ключом.

— Видели?.. — закричал Волков. — Нет, врёшь!

Он приналёг плечом на дверь, но она не поддавалась, и он принялся колотить в неё кулаками, потом повернулся и ударил каблуком.

— Не нужно, оставьте, уйдём, — зашептал князь в необычайном волнении. — Я знаю, что она ответит. Уйдём, ради бога.

Но упрямого Волкова долго ещё пришлось уговаривать.

Наконец он отёр пот с лица и сказал:

— Вот, брат, не так-то просто дочерей замуж выдавать, — штука трудная, вспотеешь. Только уж ты, пожалуйста, молчи, не суйся. Я сам всё устрою.
                                                                                                                         -- из романа Алексея Николаевича Толстого - «Хромой барин»

( кадр из фильма  «Не свадебное путешествие» 2018 )

Да уж

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»


phpBB [video]


Вы здесь » Ключи к реальности » Свободное общение » Доброе утро!