С утренней благодарностью

Портной придумал сшить стихи:
Здесь ямб, хорей, немного прямо,
Возьмётся рифма из кармана,
Намётки сделаем, штрихи.
Положим строчки под машинку,
Теперь всё стянем по углам
И в строчку каждую — резинку.
И вот стихи на радость вам!

                                                         Портной придумал сшить стихи (отрывок)
                                                                          Автор: Лариса Горюшкина

Часть третья.  Путешествие в Лапуту, Бальнибарби, Лаггнегг, Глаббдобдриб и Японию

ГЛАВА V. Автору дозволяют осмотреть Большую Академию в Лагадо. Подробное описание Академии. Искусства, изучением которых занимаются профессора ( Фрагмент )

Первый профессор, которого я здесь увидел, помещался в огромной комнате, окружённый сорока учениками.

После взаимных приветствий, заметив, что я внимательно рассматриваю раму, занимавшую большую часть комнаты, он сказал, что меня, быть может, удивит его работа над проектом усовершенствования умозрительного знания при помощи технических и механических операций.

Но мир вскоре оценит всю полезность этого проекта; и он льстил себя уверенностью, что более возвышенная идея никогда ещё не зарождалась ни в чьей голове.

Каждому известно, как трудно изучать науки и искусства по общепринятой методе; между тем благодаря его изобретению самый невежественный человек с помощью умеренных затрат и небольших физических усилий может писать книги по философии, поэзии, политике, праву, математике и богословию при полном отсутствии эрудиции и таланта.

Затем он подвёл меня к раме, по бокам которой рядами стояли все его ученики.

Рама эта имела двадцать квадратных футов и помещалась посредине комнаты.

Поверхность её состояла из множества деревянных дощечек, каждая величиною в игральную кость, одни побольше, другие поменьше.

Все они были сцеплены между собой тонкими проволоками.

Со всех сторон каждой дощечки приклеено было по кусочку бумаги, и на этих бумажках были написаны все слова их языка в различных наклонениях, временах и падежах, но без всякого порядка.

Профессор попросил меня быть внимательнее, так как он собирался пустить в ход свою машину.

По его команде каждый ученик взялся за железную рукоятку, которые в числе сорока были вставлены по краям рамы, и быстро повернул её, после чего расположение слов совершенно изменилось.

Тогда профессор приказал тридцати шести ученикам медленно читать образовавшиеся строки в том порядке, в каком они разместились в раме; если случалось, что три или четыре слова составляли часть фразы, её диктовали остальным четырём ученикам, исполнявшим роль писцов.

Это упражнение было повторено три или четыре раза, и машина была так устроена, что после каждого оборота слова принимали всё новое расположение, по мере того как квадратики переворачивались с одной стороны на другую.

Ученики занимались этими упражнениями по шесть часов в день, и профессор показал мне множество фолиантов, составленных из подобных отрывочных фраз; он намеревался связать их вместе и от этого богатого материала дать миру полный компендий (*) всех искусств и наук; его работа могла бы быть, однако, облегчена и значительно ускорена, если бы удалось собрать фонд для сооружения пятисот таких станков в Лагадо и обязать руководителей объединить полученные ими коллекции.

Он сообщил мне, что это изобретение с юных лет поглощало все его мысли, что теперь в его станок входит целый словарь и что им точнейшим образом высчитано соотношение числа частиц, имён, глаголов и других частей речи, употребляемых в наших книгах.

Я принёс глубочайшую благодарность этому почтенному мужу за его любезное посвящение меня в тайны своего великого изобретения и дал обещание, если мне удастся когда - нибудь вернуться на родину, воздать ему должное как единственному изобретателю этой изумительной машины, форму и устройство которой я попросил у него позволения срисовать на бумаге и прилагаю свой рисунок к настоящему изданию.

Я сказал ему, что в Европе хотя и существует между учёными обычай похищать друг у друга изобретения, имеющий, впрочем, ту положительную сторону, что возбуждает полемику для разрешения вопроса, кому принадлежит подлинное первенство, тем не менее я обещаю принять все меры, чтобы честь этого изобретения всецело осталась за ним и никем не оспаривалась.

  — из сатирико - фантастического романа ирландского писателя - сатирика Джонатана Свифта - «Путешествия Гулливера»
____________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) дать миру полный компендий всех искусств и наук - Компендий (компендиум) — сжатое суммарное изложение основных положений какой - либо науки, исследования, учебной дисциплины и т. п.. Слово происходит от латинского compendium —  «взвешивать вместе» (от com- «вместе» + pendere «взвешивать»).

_____________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Игры разумов» 2019 )

В прощаемом грехе зависти

Не приближай к себе глупцов и слабых,
Не избежать потом от них беды.
Они в делах твоих особо важных
Оставят безотрадные следы.

Дурак в твоих проблемах так поможет,
Как враг тебе не сможет навредить.
А слабый твои трудности умножит
И посоветует бороться прекратить.

Глупец предаст, о том не сознавая,
А слабый под давлением чужим.
Глупец дел натворит, не понимая,
И будет цел усилием твоим.

А слабый каждый день будет вампирить,
Сочувствие и помощь вымагать,
Твою энергию и час транжирить,
А ты дела не будешь успевать.

Кто больше нам по жизни досаждают:
Кто рядом с нами или кто чужой?
Конечно те, что близко пребывают,
Вредят и нарушают наш покой.

                                                                    Твоё окружение (отрывок)
                                                                      Автор: Валентина Демель

«Хороши ваши стихи, скажите сами?» (Мастер и Иван Бездомный, «Мастер и Маргарита»).

Завистник ( Фрагмент )

Случай делать зло представляется сто раз на дню, а случай делать добро – лишь единожды в год, как говорит Зороастр.

Завистник пришёл к Задигу, прогуливавшемуся в своих садах с двумя друзьями и дамой, которой он говорил комплименты без всякой особенной цели.

Разговор шёл о счастливом окончании войны, которую царь недавно вёл со своим вассалом, князем Гирканским (*).

Задиг, отличившийся храбростью в этой короткой войне, превозносил царя и ещё более даму.

Он взял свои записные дощечки, написал экспромтом четверостишие и дал его прочитать этой прекрасной особе.

Его друзья также просили позволения прочесть, но Задиг по скромности или скорее по разумному самолюбию отказал им в этом, ибо знал, что стихи, написанные экспромтом, хороши лишь для той, кому они посвящены.

Он разломал на две части дощечку, на которой написаны были стихи, и бросил обе полосинки в розовый куст, где друзья тщетно искали их.

Пошёл дождик, и общество возвратилось в дом.

Завистник, оставшись в саду, долго искал и наконец нашёл часть дощечки, надломленной таким образом, что половина каждой строчки стихов имела определённый смысл и сама составляла стих более короткого размера; но что было ещё более странно в этих коротеньких стишках заключались самые страшные оскорбления особы царя.

Вот они:

Исчадье ада злое,
На троне наш властитель,
И мира и покоя
Единственный губитель.

Завистник впервые в жизни почувствовал себя счастливым: в его руках было средство погубить добродетельного и любезного человека.

Полный злобной радости, он отправил царю эту сатиру, написанную рукой Задига; последнего вместе с его друзьями посадили в тюрьму.

Дело немедленно рассмотрели в суде, причём даже не стали слушать оправданий Задига Когда последнего вели, чтобы объявить ему приговор, стоявший на его пути Аримаз громко сказал, что стихи его никуда не годны.

Задиг не считал себя хорошим поэтом, но он был в отчаянии, что его осудили как виновного в оскорблении величества и что из-за этого не совершенного им преступления посадили в тюрьму двух его друзей и прекрасную даму.

Ему не позволили защищаться, потому что против него заговорила записная дощечка.

Таков был закон в Вавилоне.

Задига вели на казнь мимо толпы зевак, из которых ни один не посмел посочувствовать ему; все теснились, стараясь разглядеть его лицо и посмотреть, достаточно ли красиво он умрёт.

Только родственники Задига были огорчены, потому что его имущество переходило не к ним: три четверти состояния было конфисковано в пользу царя, а последняя четверть – в пользу Аримаза.

В то время, как Задиг готовился к смерти, попугай царя улетел с дворцового балкона и опустился в саду Задига на розовый куст.

Под этим кустом лежала вторая половина записной дощечки, к которой прилепился персик, снесённый ветром с соседнего дерева.

Птица схватила персик вместе с дощечкою и принесла их на колени монарха.

Государь с любопытством прочёл на дощечке слова, которые сами по себе не имели никакого смысла, но были, по-видимому, окончаниями каких-то стихов.

Он любил поэзию, а от монархов, любящих стихи, можно многого ждать (**): находка попугая заставила царя призадуматься.

Царица, вспомнив о том, что было написано на обломке дощечки Задига, приказала её принести.

Когда сложили обе части, они совершенно пришлись одна к другой, и все прочли стихи Задига в том виде, в каком они были написаны:

Исчадье ада злое, крамола присмирела.
На троне наш властитель восстановил закон.
И мира и покоя пора теперь приспела.
Единственный губитель остался – Купидон.

Царь приказал тотчас же привести к себе Задига и освободить из тюрьмы двух его друзей и прекрасную даму.

Задиг упал к ногам царя и царицы и покорнейше попросил у них прощения за столь дурные стихи.

Он говорил так изящно, умно и здраво, что царь с царицей пожелали увидеть его снова.

Он пришёл ещё раз и понравился ещё больше.

Ему отдали имущество несправедливо обвинившего его Завистника, но он всё возвратил владельцу; Завистник обрадовался лишь тому, что не потерял своего состояния.

-- из философской повести французского писателя и мыслителя эпохи Просвещения Вольтера (настоящее имя — Франсуа-Мари Аруэ) - «Задиг, или Судьба»
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*)  со своим вассалом, князем Гирканским - Гиркания – область в древней Персии, расположенная южнее Каспийского моря. Здесь и далее примечание редактора.

(**) а от монархов, любящих стихи, можно многого ждать - Быть может, намек на прусского короля Фридриха II, как раз в это время завязывавшего отношения с Вольтером.
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Мастер и Маргарит 2024 )

Вот совесть проснулась, и утро пришло

Я

Так ты судья?!.. И Совесть – твоё имя?!..
Стыдишь и учишь каждый раз меня?!
Давно проснулась?.. Что?.. Решила ныне
Вновь поучить – как надо жить! – любя?!

Совесть.

Ну тихо!.. Нас подслушать кто-то может,
О каждом знаем оба почти всё
Иной раз ноешь: «Совесть меня гложет!»
Так прогони меня, то есть… её!
Но уж тогда останешься один ты,
А ведь пока вдвоём – не скучно нам!
Знай: повороты жизни – лабиринты –
Без Совести темны – заброшен храм!..

В руках тебя держу я, несомненно:
Глаза твои клоню от «лёгких» дам…
Язык твой шпилю – ядом наполненный,
И гадким мыслям хода я не дам!
Да, кстати, ты же сам напоминал мне,
Что лучший собеседник – там…  внутри.
И стоящих друзей – на номинал! – вне...
От силы насчитаешь штуки три!

                                                                         Шутки Совести (отрывок)
                                                                    Автор: Сергей Данилов - Ясинский

Часть третья. Путешествие в Лапуту, Бальнибарби, Лаггнегг, Глаббдобдриб и Японию

ГЛАВА VI Продолжение описания Академии. Автор предлагает некоторые усовершенствования, которые с благодарностью принимаются ( Фрагмент )

Я присутствовал при жарком споре двух профессоров о наиболее удобных и действительных путях и способах взимания податей, так чтобы они не отягощали население.

Один утверждал, что справедливее всего обложить известным налогом пороки и безрассудства, причём сумма обложения в каждом отдельном случае должна определяться самым беспристрастным образом жюри, составленным из соседей облагаемого.

Другой был прямо противоположного мнения: должны быть обложены налогом те качества тела и души, за которые люди больше всего ценят себя; налог должен повышаться или понижаться, смотря по степени совершенства этих качеств, оценку которых следует всецело предоставить совести самих плательщиков.

Наиболее высоким налогом облагаются лица, пользующиеся наибольшей благосклонностью другого пола, и ставка налога определяется соответственно количеству и природе полученных ими знаков благорасположения; причём сборщики податей должны довольствоваться их собственными показаниями.

Он предлагал также обложить высоким налогом ум, храбрость и учтивость и взимать этот налог тем же способом, то есть сам плательщик определяет степень, в какой он обладает указанными качествами.

Однако честь, справедливость, мудрость и знания не подлежат обложению, потому что оценка их до такой степени субъективна, что не найдётся человека, который признал бы их существование у своего ближнего или правильно оценил их в самом себе.

Женщины, по его предложению, должны быть обложены соответственно их красоте и уменью одеваться, причём им, как и мужчинам, следует предоставить право самим расценивать себя.

Но женское постоянство, целомудрие, здравый смысл и добрый нрав не должны быть облагаемы, так как доходы от этих статей не покроют издержек по взиманию налога.

Чтобы заставить сенаторов служить интересам короны, он предлагает распределять среди них высшие должности по жребию; причём каждый из сенаторов должен сперва присягнуть и поручиться в том, что будет голосовать в интересах двора, независимо от того, какой жребий ему выпадет; однако неудачники обладают правом снова тянуть жребий при появлении вакансии.

Таким образом, у сенаторов всегда будет поддерживаться надежда на получение места; никто из них не станет жаловаться на неисполнение обещания, и неудачники будут взваливать свои неудачи на судьбу, у которой плечи шире и крепче, чем у любого министра.

Другой профессор показал мне обширную рукопись инструкций для открытия противоправительственных заговоров.

Он рекомендует государственным мужам исследовать пищу всех подозрительных лиц; разузнать, в какое время они садятся за стол; на каком боку спят, какой рукой подтираются; тщательно рассмотреть их экскрементыи на основании цвета, запаха, вкуса, густоты и степени переваренности составить суждение об их мыслях и намерениях: ибо люди никогда не бывают так серьёзны, глубокомысленны и сосредоточенны, как в то время, когда они сидят на стульчаке, в чём он убедился на собственном опыте; в самом деле, когда, находясь в таком положении, он пробовал, просто в виде опыта, размышлять, каков наилучший способ убийства короля, то кал его приобретал зеленоватую окраску, и цвет его бывал совсем другой, когда он думал только поднять восстание или поджечь столицу.

Все рассуждение написано с большой проницательностью и заключает в себе много наблюдений, любопытных и полезных для политиков, хотя эти наблюдения показались мне недостаточно полными.

          — из сатирико - фантастического романа ирландского писателя - сатирика Джонатана Свифта - «Путешествия Гулливера»

( кадр из фильма «Комиссия по расследованию» 1978 )

Пришло завтра и стало ещё чуть больше хорошо

Одна деталь, и жизнь твоя изменится.
Плохое ветром утренним развеется,
хорошее без повода умножится,
и пазл воедино точно сложится.
Не стоит уповать на дело случая,
Ты – сам себе художник. Всё получится!
Цвет красок выбирай в тон настроению,
и мир тебе подарит вдохновение.

                                                   Одна деталь, и жизнь твоя изменится (отрывок)
                                                                     Автор: Светлана Чеколаева

С вечным окурком в углу пухлых, как сосиски, губ токарь Макеев крутит натёртые до блеска ручки токарного станка.

Курит Макеев очень много, одну за другой.

Хотя помнил, как дед Василий, материн отец, отучал его от курения.

Курить Макеев рано начал - лет в восемь. Тайком, конечно.

Как-то сидит за сараем возле таганка (*), он дымит, и Макеев потихоньку дым пускает, чтобы незаметно было.

А дед Василий его застукал. Весь зад оббил хворостиной!

Потом Макеев уже из армии пришёл, родня собралась - гуляют.

Тут дед заходит, а Макеев сидит с сигаретой.

Как увидел деда Макеев, так у него зад сразу заныл.

Макеев одной рукой за зад, а другой сигарету в пепельницу.

А дед Василий сразу всё понял, смеётся: "Чего уж теперь, кури - раз куришь, анчихрист..."

Вряд ли где можно было найти токаря, который так жил бы в своей профессии.

Мало сказать: он токарничал ревностно, - нет, он работал с любовью.

Там, в этом постоянном вращении детали, ему виделся какой-то свой разнообразный и приятный мир.

"Всё в этом мире крутится, даже Земля вокруг Солнца", - думал он и изумлялся своему уму.

Наслаждение выражалось на лице Макеева; как только резец, заточенный по новой технологии, касался детали, и с лёгким посвистом начинала стекать с неё стружка, то был сам не свой: и подсмеивался, и подмигивал, и помогал губами с окурком в углу, так что в лице его, казалось, можно было прочесть всю структуру металла, приготовляемого для разрыва.

Разорвёт Надежда Николаевна деталь, запишет цифры, и выбросит разорванные части.

Макеев смолоду был мал ростом и получил обидную кличку - Окурок.

Вырос, стал мужиком, детей завёл - кличка осталась.

Так и зовут за глаза на заводе - Окурком.

Операция у него очень короткая, но и за этот отрезок успевает что - нибудь подумать, типа приснившегося сегодня сна: умер директор завода, лежит в гробу, в проходной, гроб стоит у вертушки на подоконнике, и, директор, слегка приподнимаясь, пожимает руку каждому входящему рабочему.

Макеев пишет стихи и короткие рассказики в стиле Чехонте в заводскую многотиражку, и выступает в клубе.

Критерий творчества у Макеева такой: если есть в стихах романтическая дурь - есть и поэзия.

А нет её - и поэзии нет.

Весь завод хохотал однажды от таких строк Макеева:
 
Все солдаты спят на койках
И своих целуют жён.
Только я, как шут какой-то,
На посту стоять должон...
 
Но ему всё кажется, что он мало написал и мало выступил.

И всё как-то не так.

Это чувство возникает у Макеева всякий раз, когда он время от времени начинает ворошить свои старые бумаги.

В блокноте (где - нибудь прямо на обложке - чтобы позаметнее), на обрывке замызганного тетрадного листа или на потёртой сигаретной пачке нет - нет да и встретит он короткую, сделанную второпях запись.

За ней чем-то захватившая его когда-то житейская ситуация, картинка с натуры, а то и вовсе одна единственная фраза.

Что-то теперь Макеев воспринимает равнодушно, уже не помнит - зачем писал и по какому поводу, а что-то по-прежнему обжигает его, рождает цепь воспоминаний, будоражит душу...

И почти всякий раз охватывает досада: сколько слов отправлено в белый свет, а вот эти, куда более сочные, искренние, томятся взаперти.
                                                                                                                                                                                                      Токарь Макеев (отрывок)
                                                                                                                                                                                                       Автор:  Юрий Кувалдин
_____________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) Как-то сидит за сараем возле таганка - Таганок — это приспособление для приготовления пищи на открытом огне, чаще всего в походных условиях. Представляет собой металлический обруч на ножках, на который ставят котёл, казан, кастрюлю, сковороду или другие ёмкости.
_____________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Жених из Майами» 1994 )