Ключи к реальности

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ключи к реальности » Свободное общение » Доброе утро!


Доброе утро!

Сообщений 131 страница 140 из 164

131

Так значит духу Рождества нет альтернативы ?

! При составлении поста ни одна шишка не пострадала !

Дух Рождества опустился на город,
Снегом укрылись дома;
Будто открытка – и холод не холод,
А сахар и вата – зима.

                                                             Дух Рождества (отрывок)
                                                             Автор: Дашенька Ефимова

Глава девятая, Мышиный главнокомандующий вынужден дать сигнал к отступлению ( Фрагмент )

Вы, конечно, хотите знать, что поделывают арестованные, то есть кум Тыква, профессор Груша, мастер Виноградинка, кума Тыквочка и другие жители деревни, которых кавалер Помидор приказал арестовать и бросить в подземелье замка.

К счастью, профессор Груша захватил с собой огарок свечи, зная, что в подземельях бывает очень темно и полным - полно мышей.

Чтобы отогнать мышей, профессор начал играть на скрипке: мыши не любят серьёзной музыки.

Услышав пронзительные звуки скрипки, они пустились наутёк, проклиная противный инструмент, голос которого так напоминал им кошачье мяуканье.

Однако в конце концов музыка вывела из себя не только мышей, но и мастера Виноградинку.

Профессор Груша был особой меланхолического темперамента и всегда играл только грустные мелодии, от которых хотелось плакать.

Поэтому все арестованные попросили скрипача прекратить игру.

Но едва только наступила тишина, мыши, как вы сами понимаете, сейчас же пошли в атаку.

Двигались они тремя колоннами.

Главнокомандующий – генерал Мышь - Долгохвост руководил наступлением:

– Первая колонна заходит слева и прежде всего должна захватить свечку. Но горе тому, кто посмеет её съесть! Я – ваш генерал, и мне надлежит первому вонзить в неё зубы. Вторая колонна зайдёт справа и бросится на скрипку. Эта скрипка сделана из половинки сочной груши и, должно быть, превосходна на вкус. Третья колонна ударит в лоб и должна истребить врага.

Командиры колонн объяснили задачу рядовым мышам.

Генерал Мышь - Долгохвост выехал в танке.

Собственно говоря, это был не танк, а глиняный черепок, привязанный к хвостам десяти здоровенных мышей.

Трубачи протрубили атаку, и в несколько минут битва была окончена.

Однако сожрать скрипку мышам не удалось, так как профессор поднял её высоко над головой.

Но свеча исчезла, как будто её ветром сдуло, и наши друзья остались в темноте.

Исчезла и ещё одна вещь, но вы узнаете потом, какая именно.

Кум Тыква был безутешен:

– Ох, и всё это из-за меня!
– Почему из-за тебя? – буркнул мастер Виноградинка.

– Кабы я не вбил себе в голову, что мне нужно иметь свой домик, с нами не стряслась бы эта беда!
– Да успокойтесь, пожалуйста! – воскликнула кума Тыквочка. – Ведь не вы же посадили нас в тюрьму!

– Я уже старик, зачем мне дом?.. – продолжал сокрушаться кум Тыква. – Я мог бы ночевать под скамейкой в парке – там я бы никому не помешал. Друзья, пожалуйста, позовите тюремщиков и скажите им, что я подарю домик кавалеру Помидору и укажу место, где мы его спрятали.

– Ты не скажешь им ни одного словечка! – рассердился мастер Виноградинка.

Профессор Груша печально пощипал струны своей скрипки и прошептал:

– Если ты откроешь тюремщикам, где спрятан твой домик, ты впутаешь в это дело и кума Чернику и…

– Ш-ш-ш! – зашипела кума Тыквочка. – Не называйте имён: здесь и у стен есть уши!

Все притихли и стали испуганно озираться по сторонам, но без свечки было так темно, что они никак не могли увидеть, есть ли у стен уши.

А уши у стен и в самом деле были.

Вернее, одно ухо: круглая дырка, от которой шла труба – нечто вроде секретного телефона, передававшего всё, что говорилось в подземелье, прямёхонько в комнату кавалера Помидора.

                                                           -- из сказочной повести итальянского писателя Джанни Родари - «Приключения Чиполлино»

( кадр из мультфильма «Мышиный переполох» 2025 )

Доброе утро !

0

132

Вот все ушли, остались двое

Так удивлённо смотришь на меня,
как будто я из твоего ребра
возникла час назад без боли и анестезии.
И Бог изрёк: «Вся целиком твоя,
ты руки протяни, возьми!»

И ты повёл меня в сады.
Нагая, чистая, я, не дослушав Змия,
стою перед тобой в предчувствии любви.
И недовольный Змей твердит
о силе Зла и недостатке витаминов,
протягивая яблоко игриво.

Что мне Добро и Зло?
Что мне познанье мира?
Всё естество моё
в твоё стремится лоно,
чтоб слиться плотью в плоть
и снова стать единым.

Не в этом ли есть Божий замысел
плодить и размножаться?
А боль рождений и грехи -
всего лишь малые напасти,
их побеждает радость от любви
и ликованье страсти.

                                                        из цикла "Тридцать стихотворений о страсти и любви"
                                                                                              Автор: Алина Дием

Глава XVII (Фрагмент )

Единственным видом разврата, дававшим ему сколько - нибудь острые переживания, было теперь развращение юных девушек.

Вдохновляемый, как правильно определил Рэмпион, своеобразной мстительной ненавистью к женщинам, возникшей из потрясения, пережитого им в критический момент отрочества при вторичном замужестве матери, он получал своеобразное удовлетворение, унижая чувственной страстью невинных сестёр тех слишком любимых и, следовательно, ненавидимых женщин, которые олицетворяли для него ненавистный инстинкт.

Средневековая ненависть к женщинам побуждала его не бичевать ненавистную женскую плоть, как делали аскеты и пуритане, а незаметно приучать её к тому, что он сам считал злом; ласками и соблазном подталкивать её к всё более решительному и победоносному бунту против сознания и духа.

Последняя фаза мести состояла в том, что он постепенно убеждал свою жертву в греховности и низменности тех наслаждений, к каким он её сам приучил.

Малютка Хэрриет была до сих пор единственной невинной девушкой, в отношении которой он целиком выполнил свой план.

С её предшественницами он никогда не заходил так далеко, а наследниц у неё не было.

Соблазнённая по способу, который Спэндрелл описал в беседе с Рэмпионами, Хэрриет обожала его и думала, что он платит ей тем же.

Она была почти права: Спэндрелл действительно привязался к ней, хотя он сознательно делал её своей жертвой.

Насилие над собственным чувством придавало всей этой истории особенную остроту.

Терпеливо, с чуткостью, тактом и деликатностью самого нежного, самого преданного любовника он успокоил её девические страхи, постепенно растопил её холодность, сломал преграды, поставленные её воспитанием, только для того, чтобы заставить её со всей непосредственностью воспринимать как должное самые фантастические проявления похотливости.

Видя, как она принимает их за обычные проявления любви, сидевший в Спэндрелле извращённый аскет чувствовал, что он мстит ей за то, что она женщина.

Но этого было недостаточно.

Он начал симулировать угрызения совести, испуганно отстраняться от её страстных ласк или, принимая их, подчиняться им пассивно, делая вид, будто они оскверняют и возмущают его.

Это встревожило и огорчило Хэрриет; ей стало стыдно, как всегда бывает с восприимчивыми людьми, когда их страсть не встречает ответа; и в то же время она испытывала ощущение какой-то ходульности своего поведения: такое испытывает актёр, исполнявший пьесу со всей труппой, когда он вдруг обнаруживает, что все ушли и он один остался на сцене, — ощущение странное и довольно - таки омерзительное.

Может быть, он разлюбил её?

Нет, отвечал он, он любит её по-прежнему.

Так в чём же дело?

Именно в том, объяснил он ей, что он глубоко любит её; и он принялся говорить о душе.

Тело — это дикий зверь, пожирающий душу, губящий сознание, уничтожающий реальных тебя и меня.

И точно случайно кто-то прислал ему в тот самый вечер таинственный свёрток.

Когда его вскрыли, там обнаружилась папка с французскими порнографическими гравюрами; на них бедняжка Хэрриет со всё усиливающимся чувством ужаса и отвращения увидела все те действия, которые она так невинно и чистосердечно принимала за любовь; здесь они были изображены так чётко и ясно и казались такими отвратительными, гнусными и беспредельно грубыми, что один взгляд на них внушал отвращение ко всему роду человеческому.

                                                       -- из романа английского писателя, философа и интеллектуала Олдоса Хаксли - «Контрапункт»

( кадр из фильма «Странная женщина» 1977 )

Доброе утро !

0

133

Хоть какой - то принц для Золушки

Если над крышей – звезда,
Если в колодце – вода,
Если у вас есть цветок на окошке,
В доме светло, и мурлыкает кошка,
Хлеб каждый день на столе,
Утром проснулись в тепле,
И человек ваш, особенный, рядом –
Есть ли какие иные преграды,
Чтоб эту жизнь не любить,
Чтоб каждый день не хвалить?
Если ещё и болячки не мают,
Небо огнищами не полыхает,
Значит к вам мир не жесток…
Так берегите цветок,
Делайте всё, чтобы он на окошке
Так и стоял… и мурлыкала кошка..

                                                                      Берегите... (отрывок)
                                                                       Автор: Анна Опарина

НОЧНОЙ РАЗГОВОР О ЛЮБВИ И ДЕНЬГАХ  ( ФРАГМЕНТ )

Пиннеберг пропустил поезд, можно уехать и утром, с четырёхчасовым.

Всё равно поспеешь вовремя на службу.

Они с Эммой сидят в тёмной кухне.

В одной комнате спит старик, в другой фрау Ступке.

Карл ушёл на собрание КПГ (*).

Они сдвинули два табурета и сели спиной к остывшей плите.

Дверь на небольшой кухонный балкончик открыта; ветер чуть колышет платок, которым занавешена балконная дверь.

За окном раскинулось ночное небо, тёмное, с бледно мерцающими звёздами, а под ним душный, наполненный звуками радио двор.

— Мне бы хотелось, чтобы у нас было уютно, — шепчет Пиннеберг и сжимает руку Овечки. — Знаешь, — он пробует пояснить, — чтобы в комнате было светло и на окнах белые занавески, и всегда ужасно чисто.

— Понимаю, — говорит Овечка. — Тебе у нас уж очень, должно быть, плохо, ведь ты к этому не привык.

— Нет, я это не потому.

— Нет, потому, потому. Почему бы тебе этого не сказать? У нас и вправду плохо. И то, что Карл с отцом вечно цапаются, плохо. И что отец с матерью вечно спорят, тоже плохо. И что они вечно норовят дать матери поменьше на стол, а мать норовит вытянуть из них побольше… всё плохо.

— Но почему это так? У вас ведь трое зарабатывают, как будто должно хватать.

Овечка не отвечает.

— Они мне как чужие, — говорит она, помолчав. — Я всегда была у них Золушкой, Когда отец и Карл приходят домой, они отдыхают. А я начинаю мыть, гладить, шить, штопать носки. Ах, да не в этом дело, — вырывается у неё, — я бы с радостью всё делала. Но то, что всё это как будто так и надо и что тебя же ещё шпыняют и попрекают, что никогда слова доброго не услышишь и что Карл старается показать, будто он меня ещё и содержит, потому что больше вносит в хозяйство… Я ведь немного зарабатываю — какой сейчас заработок у продавщицы?

— Скоро всему этому конец, — говорит Пиннеберг. — Теперь уже очень скоро.

— Ах, не в этом дело, совсем не в этом, — в отчаянии говорит она. — Знаешь, милый, они мной всегда помыкали. Я у них из дур не выхожу. Конечно, я не такая уж умная. Я многого не понимаю. А потом я некрасивая…

— Ты красивая!

— Я это от тебя первого слышу. Когда мы ходили на танцы, я всегда подпирала стенку. А когда мать говорила Карлу, чтоб он подсылал своих приятелей, он говорил: «Да кому охота танцевать с такой выдрой?» Правда, от тебя первого слышу…

В душу Пиннеберга закрадывается неприятное чувство:

«Нет, она не должна была мне это говорить, — думает он. — Я всегда считал, что она красивая. А вдруг она совсем некрасивая…»

А Овечка продолжает:

— Понимаешь, милый, я совсем не собираюсь тебе плакаться. Вот только сейчас один - единственный разочек всё выскажу, чтоб ты знал, что они мне чужие, только ты мне не чужой, ты один. И что я ужасно тебе благодарна, и не только за Малыша, но и за то, что взял за себя Золушку.

— Милая, — говорит он, — милая…

— Нет, не сейчас, погоди. Ты вот говоришь, у нас всё должно быть светло и чисто, так тебе придётся набраться терпения, я ведь даже готовить толком не умею. И если я что не так сделаю, ты мне скажи, я тебе никогда врать не буду…

— Да, Овечка, да, всё будет хорошо.

— И мы никогда, никогда не будем ссориться. Господи, милый мой, как мы будем счастливы с тобой вдвоём. А потом и втроём, с Малышом.

— А вдруг будет девочка?

— Нет, будет мальчик, такой маленький, очаровательный Малыш.

Через Минуту они встают и выходят на балкон.

Да, там над крышами небо и звёзды на нём.

Некоторое время они стоят молча, положив руки друг другу на плечи.

Затем они возвращаются на бренную землю, на землю с двором - колодцем, с множеством светлых квадратов окон, с кваканьем джаза.

— Мы тоже купим радио? — вдруг спрашивает он,

— Ну, конечно. Знаешь, когда ты будешь на службе, мне будет не так одиноко. Но только не сразу. Нам ещё столько всего нужно!

— Да, — говорит он.

Молчание.

    -- из романа немецкого писателя Ганса Фаллады (настоящее имя — Рудольф Дицен) - «Маленький человек, что же дальше?»
________________________________________________________________________________________

(*) Карл ушёл на собрание КПГ - Коммунистическая Партия Германии.

Доброе утро !

0

134

"Ни где, а как" - в грехе антитрадиционной ценности

Мечтал всегда жить в центре Омска
И вот свершилася мечта
До этого жил в частном доме
Работа любит дурака.
Грядки, посадка, перекопка
Жизнь отнимает огород
Здоровье, время забирая
Так каждый день
И каждый год.
Сейчас хожу по центру города
Неторопливо
Неспеша
Свободной жизнью наслаждаясь
Травою скошенной дыша.
Расслабленно
Не напрягаясь
Совсем как белый человек.
Свои денёчки коротая
Отпущенный мне Богом век.

                                                              Белый человек
                                                Автор: Игорь Павлович Искра

Пролог ( Фрагмент )

— А знаете, — сказал он, — всё это ужасно интересно. Так вы думаете, что мы просто не понимаем истинной природы зла?

Именно так. Мы переоцениваем и в то же самое время недооцениваем зло. Мы наблюдаем весьма многочисленные нарушения наших общественных «вторичных» законов, этих совершенно необходимых правил, регламентирующих существование человеческого сообщества, и ужасаемся тому, как распространены «грех» и «зло». На самом деле все это чепуха. Возьмём, к примеру, воровство. Испытываете ли вы реальный ужас при мысли о Робин Гуде, о шотландских крестьянах семнадцатого века, о разбойниках или, скажем, о современных основателях фальшивых акционерных обществ? Конечно, нет. Но с другой стороны, мы недооцениваем зло. Мы придаём такое непомерное значение «греховности» тех, кто лезет в наши карманы или посягает на наших жён, что совсем забыли ужас настоящего греха.

— Что же такое настоящий грех? — спросил Котгрейв.

— Я думаю, на ваш вопрос мне следует ответить вопросом. Что бы вы почувствовали, если бы ваша кошка и собака вдруг заговорила с вами человеческим языком? Вас бы охватил ужас. Я в этом уверен. А если бы розы у вас в саду вдруг начали кровоточить, вы бы просто сошли с ума. Или представьте, что камни на обочине дороги при вашем приближении стали пухнуть и расти, а на обычной гальке, которую ещё накануне вечером вы видели собственными глазами, поутру распустились каменные цветы? Думаю, эти примеры могут дать вам хотя бы некоторое представление о том, что такое грех на самом деле.

— Послушайте, — вступил в разговор до тех пор молчавший третий из присутствующих, — вы оба, кажется, завелись надолго. Как хотите, а я пошёл домой. Я и так опоздал на трамвай, и теперь придётся идти пешком.

После того как он растворился в предрассветном утреннем тумане, подкрашенном бледным светом фонарей, Амброз и Котгрейв ещё основательнее устроились в своих креслах.

— Вы меня удивляете, — продолжил Котгрейв прерванный разговор. — Я никогда и не думал о таких вещах. Если то, что вы говорите, правда, то весь мир вывернут наизнанку. Значит, сущность греха на самом деле состоит...

— ... во взятии небес штурмом, как мне кажется, — закончил Амброз. — Я полагаю, что грех — это не что иное, как попытка проникнуть в иную, высшую сферу недозволенным способом. Отсюда понятно, почему он встречается крайне редко — немного найдётся таких людей, кто вообще стремится проникнуть в иные сферы, высшие или низшие, дозволенным или недозволенным способом. Люди, в массе своей, вполне довольны собственной жизнью, какой бы она ни была.

Поэтому так мало святых, а грешников (в истинном смысле этого слова) и того меньше.

Что же до гениев, которые иногда бывают и тем и другим вместе, то они тоже встречаются редко.

Стать великим грешником, возможно, даже труднее, чем великим святым.

                                                 -- из повести (иногда её называют рассказом) валлийского писателя Артура Мейчена - «Белые люди»

( кадр из фильма  «Служебный роман» 1977 )

Доброе утро !

0

135

Маленький лжец в плохих решениях

Танцуй, маленький лжец,
Не сбиваясь с libero tempo (*),
Беги по калёным углям:
Здесь лжи твоей будет тесно.

Беги, маленький лжец,
Вдоль по ночным дорогам,
Предай всех тех, кто любил,
Забудь - их было так много.

                                                         Маленький лжец
                                                         Автор: Каэтана Ра
______________________________________________________________________________________________________________________________________________

A tempo libero (итал. «в свободном темпе») — музыкальный термин, который указывает исполнять произведение без строгой метрической пульсации, ритмически свободно и импровизационно.
______________________________________________________________________________________________________________________________________________

ГЛАВА. ПОРКА ( ФРАГМЕНТ )

... мой приятель Ганс Фётш был настоящим коллекционером.

Он собирал почтовые марки, штемпельные оттиски, а также картинки, прилагавшиеся к товарам фирм «Штольверк» и «Либиг» (*).

Либиговские картинки мне нравились больше всего.

Во-первых, они были редкостью, так как к банке мясного экстракта «Либига»прилагалась только одна картинка, а банки хватало, увы, надолго.

Во-вторых, на либиговских картинках изображалась жизнь в пампасах — гасиенды, быки, гаучо (**), лассо, индейцы, — всё то, что разжигало мою фантазию.

Ганс Фётш собрал несколько сот таких картинок, некоторые были новенькие, как из типографии, другие — с живейшими следами множества немытых мальчишеских рук, через которые они прошли, и от этого они казались мне ещё желаннее.

Уже не помню, кто из нас двоих был искусителем, но однажды сделка совершилась: я стал владельцем толстой пачки либиговских картинок, а все мои почтовые марки перекочевали к Гансу Фётшу.

Не скажу, что мы совершали этот обмен со спокойной душой.

Мы поклялись друг другу, что будем хранить строжайшую тайну, и первое время я тщательно оберегал своё сокровище от брата, сестёр и родителей.

Но в детствё всё забывается быстро, и вот наступил день, когда мама застала меня за разглядыванием картинок.

— Откуда они у тебя, мой мальчик? — спросила она, искренне удивясь.
— Да так!.. — сказал я. — Верно, красивые? Смотри, мам, вот это кофейная плантация! Ты знала, что кофе растёт на таких маленьких деревьях?

Но мама отлично знала, с кем имеет дело.

Именно мой невинный тон и внушил ей подозрение.

— Очень мило! — сказала она. — А у кого ты взял эти картинки? Ведь их здесь, наверное, несколько сотен.
— Пятьсот тридцать! — с гордостью сказал я.

— А кто тебе их дал?
— Да так!.. — сказал я опять. — Ребята…
— Какие ребята? — продолжала она безжалостно расспрашивать. — Как их зовут?

Снова:

— Да так! — И наконец: — Из школы…

Теперь мама была твёрдо убеждена, что тут дело не совсем чисто.

— Ганс! — сказала она взволнованно. — Здесь что-то не так. Я хочу знать, как зовут этих ребят! — И, видя, что я медлю с ответом, добавила: — Если ты не назовёшь, мы вместе пойдём к отцу! Уж ему-то ты скажешь.

Эта угроза меня очень испугала, напомнив об отсутствующих почтовых марках.

И я соблаговолил признаться, что получил картинки от Ганса Фётша.

Мама с некоторым облегчением вздохнула:

— Ну, слава богу, Ганс Фётш! — И, подумав, спросила: — А что ты дал Гансу Фётшу взамен? Ганс хороший мальчик, но подарками он не разбрасывается.
— Он дал мне просто так, мам!

— Ты обманываешь, Ганс, я вижу по тебе!
— Да нет же, мам, правда! — заверил я её и покосился в зеркало, чтобы увидеть, действительно ли я покраснел.
— Нет, ты лжёшь, Ганс, — сказала мама, теперь уже вполне уверенная в этом. — Если ты не хочешь сказать правду мне , то придётся всё - таки идти к отцу.

И тут я стал клянчить.

Я был готов во всём ей признаться, пусть только она пообещает ничего не говорить отцу.

Но мама не шла ни на какие уступки:

— Ты знаешь, у меня нет секретов от отца. И если ты сделал что-то недозволенное, то отец тем более должен об этом узнать. Идём, мальчик, идём сейчас же к нему. Ты знаешь, отец никогда не сердится, если вы честно и откровенно признаете, что поступили нехорошо. Он не терпит только лжи…

Однако сначала я предпочёл сознаться в своем позорном поступке маме.

Я хотел увидеть, как это на неё подействует. Мама так перепугалась, что сразу села.

— Что ты наделал, Ганс! — в ужасе вскричала она. — Как ты только мог! Чудесную, драгоценную папину коллекцию, которой он так гордится! Отдать за дурацкие перепачканные картинки! Просто не знаю, как я ему расскажу… Он будет очень огорчён, Ганс! Неужели тебе совсем не дорого то, что подарил отец?!

Со слезами на глазах я старался уверить маму, что я очень ценю отцовские подарки, но что либиговские картинки мне нравятся больше…

— Ах, Ганс, какой же ты глупый! — воскликнула мама. — За десятую долю почтовых марок ты мог бы купить тысячи этих картинок, тысячи! Твой друг просто надул тебя при обмене… Да, не очень-то красиво с его стороны!

Мама задумалась.

Охваченный тревогой, я ждал, когда она покончит с теоретической частью, то есть с упрёками, и перейдёт к практической, а именно — скажет отцу или нет.

Но мама нашла другое, худшее решение:

— Знаешь что, — сказала она энергично, — возьми картинки и беги к Гансу Фётшу. Можешь ему сказать, если хочешь, что мама не позволяет тебе меняться.
— Но, мам! — воскликнул я, испугавшись. — Я не могу! Я же дал ему самое честное слово, что ничего не скажу вам. Как же я теперь перед ним?!

Однако мама не придавала большого значения «самым честным» словам.

— Ах, всё это ерунда, ваши честные слова! — раздражённо крикнула она. — Ведь вы ещё дети, а ты ребёнок, которого изрядно надули! Ну, наберись храбрости, Ганс, и беги к Фётшу!

-- из автобиографической повести немецкого писателя Ганса Фаллады (настоящее имя — Рудольф Дитцен, псевдоним взят из сказок братьев Гримм) - «У нас дома в далёкие времена»
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) Он собирал почтовые марки, штемпельные оттиски, а также картинки, прилагавшиеся к товарам фирм «Штольверк» и «Либиг» - «Штольверк » — кондитерская фабрика в Берлине.
Либиг Юстус (1803 – 1873) — выдающийся немецкий химик, основатель агрохимии, автор исследований о питании человека. Известны мясные экстракты и мясной бульон Либига. Примечание редактора.

(**) на либиговских картинках изображалась жизнь в пампасах — гасиенды, быки, гаучо - Гасиенда (вариант написания: асьенда, хасиенда) — это крупное частное поместье, распространённое в Испании и странах Латинской Америки. Слово происходит от испанского hacienda («имение, поместье, ферма, усадьба»).
Гаучо (исп. gáucho, порт. gaúcho — гаушу, встречается произношение гаушо) — это социальная, а иногда и субэтническая группа, сформировавшаяся в XVI – XVII веках на территории современных Аргентины, Уругвая и бразильского штата Риу - Гранди - ду - Сул. По духу и образу жизни их часто сравнивают с американскими ковбоями.

Доброе утро !

0

136

Не как не выйти из своей игры

Вопрос, вопрос, ещё вопрос,
Ответ, ответ, ошибка,
Где проживает эскимос,
И чья на фото скрипка.

Своя игра, уже финал,
И мантии сверкают,
А НТВ телеканал
Шедевром угощает.

Ведущий, мастер говорить,
И знаньями богатый,
Умеет тайны он хранить,
Сезон идёт тридцатый.

Хашимов или Вассерман?
А может, кто-то новый,
В какой республике султан
Имеет нрав дерьмовый.

И вот ответ, а на кону
Ва - банк идут ребята,
Все оценили глубину,
Жаль время маловато.

                                                 Своя игра
                                   Автор: Виктор Дунаев 3

Часть 2. Глава 14 ( ФРАГМЕНТ )

Наутро просыпается совсем больная, разбитая, с ощущением пожирающей её изнутри меланхолии.

Чтобы как-то взбодриться, принимает стимулирующие препараты.

Мэрилин уже известная, востребованная актриса и модель, сделавшая свою профессию персональным палачом.

Примерно на рубеже 1951 – 1952 годов Мэрилин знакомится с успешным политиком Джоном Кеннеди.

Джон, загорелый красавец с белоснежной улыбкой, очаровал её, она чувствует, что этот мужчина мог бы стать для неё всем.

Но это смутное ощущения было безопасно, пока оставалось мечтой.

Близки они стали в 1957 году, это было начало самого длительного и болезненного романа в жизни звезды.

Джон знал женщин, она чувствовала это, и это её возбуждало, заставляло ревновать, а ревность причиняла боль.

Привыкшая брать от мужчин всё, что только они могли дать, Мэрилин попыталась начать свою игру.

Но, неожиданно для себя влюбилась со всей страстью, на какую только была способна.

Как раз это обстоятельство сыграла роковую роль в её жизни.

Джон Кеннеди, как и его отец, был неисправимым бабником.

Их роман, то затухая, то разгораясь с новой силой, длился вплоть до 1960 года, принося Мэрилин немало страданий.

Вместе их свёл Фрэнк Синатра – сам долгое время бывший в числе любовников Мэрилин – на приёме в Лас - Вегасе.

До Мэрилин в объятиях любвеобильного сенатора побывало немало «голливудских богинь».

Мэрилин было известно о номере «люкс» в вашингтонском отеле «Мэйфлауэр», предназначенном для интимных свиданий Джона и его многочисленных любовниц, где устраиваются вечеринки для друзей с обязательным обменом партнёршами.

Кеннеди как-то признался, что ему необходимо раз в день иметь женщину.

Всё это было известно Мэрилин, и если бы не тщеславное желание ветреной и не слишком умной женщины стать для Джона единственной, возможно, этот скандальный роман завершился бы не столь трагично.

                                                                                                                                                                      Тени великой любви (отрывок)
                                                                                                                                                                         Автор: Мона Даль Художник

( кадр из фильма «Асфальтовые джунгли» 1950 )

Доброе утро !

0

137

Утреннее заряжающее

Коварна жизнь и не безгрешна.
Горит огонь, течёт вода.
С природой боремся успешно,
А, вот, с собою не всегда.

Гудит набат над строгим веком,
Кипят мозги, страдает плоть.
Чтоб стать нормальным человеком,
Сумей себя перебороть.

                                                                Перебороть себя (отрывок)
                                                                   Автор: Михаил Бомбусов

Утренняя зарядка. (Отрывок из кинофильма: Джентльмены удачи).

ГЛАВА ПОРКА. ( ФРАГМЕНТ )

— Знаешь что, — сказала она энергично, — возьми картинки и беги к Гансу Фётшу. Можешь ему сказать, если хочешь, что мама не позволяет тебе меняться.

— Но, мам! — воскликнул я, испугавшись. — Я не могу! Я же дал ему самое честное слово, что ничего не скажу вам. Как же я теперь перед ним?!

Однако мама не придавала большого значения «самым честным» словам.

— Ах, всё это ерунда, ваши честные слова! — раздражённо крикнула она. — Ведь вы ещё дети, а ты ребёнок, которого изрядно надули! Ну, наберись храбрости, Ганс, и беги к Фётшу!

— Он наверняка не отдаст марки.

— Должен отдать. Он прекрасно знает, что обманул тебя. Да ещё боится, что родители узнают; можешь не сомневаться.

Но я упорно сопротивлялся маме.

Я не хотел осрамиться перед другом.

Не хотел стать «бесчестным»в его глазах.

И кроме того — но этого я не осмеливался сказать маме, — отец ведь подарил мне марки в качестве награды за всякие там примерные успехи, а со своей собственностью каждый волен поступать, как ему угодно.

Если отец считает марки такой драгоценностью, то не надо было дарить их мне.

Я его об этом не просил! Мне картинки всё равно больше нравятся…

В таком духе я возражал маме.

Она ушла опечаленная, ничего не добившись.

Так же печально прошёл и ужин.

Отец, который наверняка уже обо всём узнал, сидел молча и только изредка бросал на меня испытующие взгляды.

Но, следуя своему правилу, воздерживался от какого-либо вмешательства — «дело» вела мама — и спокойно выжидал…

Мама также никогда не позволяла себе вторгаться в сферу действий отца.

Они лишь помогали друг другу, когда помощь была желательна.

Ночь прошла скверно.

Порой я уже соглашался с тем, что мне не следовало меняться, не спросив отца, но чаще я обнаруживал в своём сердце какое-то чувство гнева за то, что Ганс Фётш так меня надул.

Потом я услышал голос отца, напевавшего, как он иногда это делал, с лёгкой издёвкой:

«Да, я умён, я мудр, и меня не обманешь!»

И мне начинало казаться, что я действительно не очень умный.

Но затем я опять возвращался к своим любимым картинкам.

Неужели их придётся отдать насовсем, навсегда, такие красивые!

Нет, не смогу! Ни за что не решусь!

Это несправедливо со стороны мамы требовать от меня такое.

Я никогда не расстанусь с ними.

На следующий день, после школы, я снова сидел над картинками.

Они стали мне теперь вдвое дороже!

Я начал их раскладывать совсем по-новому: индейцы к индейцам, быки к быкам, гасиенды к гасиендам (*).

Тут кто-то вошёл в комнату, взглянул через моё плечо на картинки, и я услышал мамин голос:

— Сделай нам одолжение, сынок! Перебори себя хоть раз!

Мама ласково погладила меня по голове.

Но я молчал, и мама, не проронив больше ни слова, тихо вышла из комнаты.

Я хотел было продолжать сортировку, однако ничего уже не получалось.

Я сложил картинки в несколько пачек, перетянул их резинками, и некоторое время молча смотрел на них.

Затем поднялся, распихал, сколько влезло, по карманам, остальное взял в руки и отправился к Гансу Фётшу.

-- из автобиографической повести немецкого писателя Ганса Фаллады (настоящее имя — Рудольф Дитцен, псевдоним взят из сказок братьев Гримм) - «У нас дома в далёкие времена»
_____________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) гасиенды к гасиендам - Гасиенда (вариант написания: асьенда, хасиенда) — это крупное частное поместье, распространённое в Испании и странах Латинской Америки. Слово происходит от испанского hacienda («имение, поместье, ферма, усадьба»).

Доброе утро !

0

138

Хлеб и Шоколад ( © )

Поливает дождь желанный,
Напревает чёрный пласт,
И земля жирней сметаны,
Силы колосу отдаст.

Мы в надежде, в перекрестье
Артсиситем и прочих бед,
Мы пахали землю вместе,
Рядом жили много лет.

Православный крест нательный,
Сеем много, сеем впрок,
Мы теперь живём отдельно,
Каждый свой жуёт кусок.

                                                         Горький хлеб (отрывок)
                                                              Автор: Сергей Генн

ГЛАВА 2 ( ФРАГМЕНТ )

Основной моей обязанностью было заботиться о Вилли.

По утрам я подымался первым, готовил ему кофе, делал бутерброды и только тогда будил его.

Когда он уходил на фабрику, я убирал комнату, стирал бельё, затем отправлялся на поиски работы.

[font=Georgia]В три часа я должен был вернуться домой и готовить ему обед. [/font]

Теперь, когда Вилли снова имел работу, он желал есть горячее, и чтобы мяса было побольше.

Я же сидел на прежней диете: хлеб и маргарин, а в обед — копчёная селёдка, но иногда бывало чертовски трудно жарить ему мясо, и вот, не устояв перед искушением, я, случалось, съедал кусочек.

Однако Вилли трудно было провести, он на глазок точно определял, есть ли в жарком полфунта мяса, и тогда мы ссорились.

Мы ссорились гораздо чаще, чем прежде, когда оба были без работы.

Происходило это, конечно, потому, что он чувствовал себя моим кормильцем, и у него появилась постоянная потребность придираться ко мне, привередничать.

По пятницам, это были дни получки, он не раз возвращался домой в подпитии, тогда кровать, понятно, становилась слишком тесной для двоих, и он спихивал меня на пол.

Я также был издёрган и раздражён безуспешными поисками работы, поэтому не оставался в долгу, и мы иногда ругались целыми часами.

Больше всего его злило, что я ношу стоячие крахмальные воротнички.

В этом он был точно ребёнок и не понимал, что я никогда не получу места в конторе, если на мне не будет крахмального воротничка.

Послушать его, так воротничок носят лишь по воскресеньям, надевать же его в будни пристало лишь фату.

Сам я, понятно, не умел крахмалить и гладить воротнички, а Вилли ни за что не хотел давать мне на это деньги.

И я тащил их у него из кармана, когда он бывал пьян.

Но стоило мне надеть свежий воротничок, как он догадывался обо всём, и тут начинался скандал.

Однажды, когда у меня не осталось ни одного чистого воротничка, я надел его единственный — воскресный.

Я почему-то думал, что в этот день непременно найду работу.

Работы я, правда, не нашёл, но зато я и воротничок попали под дождь, а в тот вечер Вилли как раз собрался на свидание с одной девушкой и вдруг увидел, что воротничок его совершенно размок.

Он пришёл в неописуемую ярость, мы грубо наорали друг на друга, и Вилли вышвырнул меня из комнаты.

Он вопил, что сыт по горло и чтобы я убирался вон.

В конце концов меня приютил сапожный мастер; он уложил меня на диване, а сам лёг с женой на кровати.

На следующее утро я, как обычно, варил для Вилли кофе, он не произносил ни слова, мы оба молчали.

Уже уходя, он остановился в дверях и сказал, что мне всё же стоит обратиться к священникам: у них на фабрике работает один парень, которого попы устроили.

Потом он ушёл.

Это была его манера предлагать мир , да в конце концов я и не мог сердиться на него.

Ведь и вправду нелегко кормить другого, да ещё совершенно постороннего человека когда сам только - только начал зарабатывать на хлеб.

                                -- из рассказа немецкого писателя Ганса Фаллады (настоящее имя Рудольф Дитцен) - «Я нашёл работу»

( кадр из фильма «Обитель» 2020 )

Доброе утро !

0

139

Честно работать. Культурно отдыхать.

Ещё вчера весёлый ветер
Плескался в Алых парусах.
Твой горизонт был чист и светел,
Особый блеск горел в глазах.

Ещё вчера мечтал о встрече,
На берегу ждала Ассоль.
Но налетел вдруг ветер встречный,
И на губах оставил соль.

Вокруг вскипело море жизни,
За валом поднимался вал.
Вдруг ты поймал себя на мысли,
Что парус цвет свой потерял.

Любовь о жёсткий быт разбилась,
Не дождалась тебя Ассоль.
Мечта в тумане растворилась -
И ты познал потери боль.

Уж не до стрелок на компАсе -
В руках едва держал штурвал.
Не оставалось сил в запасе,
Когда ты берег увидал…

В спокойной бухте незнакомой,
Корабль твой к берегу пристал.
Рукой Всевышнего ведомый,
Он тихо здесь на якорь встал.

                                                              Алые паруса
                                               Автор: Александр Глубоцкий

Глава 1 ( ФРАГМЕНТ )

Первоначальным желанием Перри, сразу после того как он бесповоротно решил (а решал он всегда бесповоротно) отрясти академическую пыль от ног своих, было вернуться к истокам.

Единственный сын Доры и Альфреда пойдёт по их стопам.

Он станет учителем, начнёт с того самого места, где его родители принуждены были остановиться.

Он перестанет изображать высоколобого интеллектуала, поступит на обыкновенные учительские курсы и, по примеру своих родителей, получит место в средней школе, в одном из беднейших округов.

Он будет преподавать базовые предметы и любые виды спорта, какие ему разрешат, будет работать с детьми, для которых учёба — единственный путь к самореализации, а не возможность пробиться в преуспевающий средний класс.

Гейл эти перспективы встревожили далеко не так сильно, как он ожидал.

Помимо стремления оказаться в «гуще жизни», в неугомонном характере Перри имелись и иные грани, с большинством из которых она была прекрасно знакома.

Она знала Перри — отчаянного студента Лондонского университета (именно там они познакомились); по примеру Томаса Эдварда Лоуренса, на каникулах он отправился во Францию со своим велосипедом и колесил по стране, пока не свалился от изнеможения.

Гейл знала Перри — альпиниста и искателя приключений, который не способен играть ни в одну игру, включая мини - регби на Рождество в компании племянников и племянниц, не испытывая при этом страстного желания победить.

Но знала она и Перри — тайного сибарита, который любил побаловать себя необыкновенно щедрыми подарками, прежде чем торопливо вернуться на свой чердак.

Этот самый Перри сейчас стоял на лучшем теннисном корте, на курортном острове Антигуа, ранним майским утром — пока не стало слишком жарко для игры — напротив Димы.

Гейл, в купальнике, мягкой широкополой шляпе и соблазнительном шёлковом саронге, сидела среди малопривлекательной компании зрителей, сплошь с каменными лицами.

Многие были одеты в чёрное, и все как будто дружно поклялись не улыбаться, не разговаривать и не выражать никакого интереса к матчу, который их вынудили смотреть.

                                                                                                                    — из романа Джона ле Карре - «Такой же предатель, как мы»

( кадр из фильма «Миллионерша» 1960 )

Доброе утро !

0

140

За облачком За облачком

И облачко за облачком,
Покинув тайный свой ночлег,
К востоку направляло бег —
Как будто белый караван
Залётных птиц из дальних стран!
Вдали я видел сквозь туман,
В снегах, горящих, как алмаз,
Седой незыблемый Кавказ;
И было сердцу моему
Легко, не знаю почему.
Мне тайный голос говорил,
Что некогда и я там жил,
И стало в памяти моей
Прошедшее ясней, ясней...

                                                       Мцыри (отрывок)
                                                         Автор: Лермонтов

Он изогнулся всем телом, чтобы коснуться железной продольной перекладины постели, и, нащупав её спрятанной в длинном рукаве сумасшедшей рубахи кистью руки, начал быстро и сильно тереть рукав об железо.

Через несколько времени толстая парусина подалась, и он высвободил указательный палец.

Тогда дело пошло скорее.

С совершенно невероятной для здорового человека ловкостью и гибкостью он развязал сзади себя узел, стягивавший рукава, расшнуровал рубаху и после этого долго прислушивался к храпению сторожа.

Но старик спал крепко.

Больной снял рубаху и отвязался от кровати. Он был свободен.

Он попробовал дверь: она была заперта изнутри, и ключ, вероятно, лежал в кармане у сторожа.

Боясь разбудить его, он не посмел обыскивать карманы и решился уйти из комнаты через окно.

Была тихая, тёплая и тёмная ночь; окно было открыто; звёзды блестели на чёрном небе.

Он смотрел на них, отличая знакомые созвездия и радуясь тому, что они, как ему казалось, понимают его и сочувствуют ему.

Мигая, он видел бесконечные лучи, которые они посылали ему, и безумная решимость увеличивалась.

Нужно было отогнуть толстый прут железной решётки, пролезть сквозь узкое отверстие в закоулок, заросший кустами, перебраться через высокую каменную ограду.

Там будет последняя борьба, а после — хоть смерть.

Он попробовал согнуть толстый прут голыми руками, но железо не подавалось.

Тогда, скрутив из крепких рукавов сумасшедшей рубахи верёвку, он зацепил ею за выкованное на конце прута копьё и повис на нём всем телом.

После отчаянных усилий, почти истощивших остаток его сил, копьё согнулось; узкий проход был открыт.

Он протискался сквозь него, ссадив себе плечи, локти и обнажённые колени, пробрался сквозь кусты и остановился перед стеной.

Всё было тихо; огни ночников слабо освещали изнутри окна огромного здания; в них не было видно никого.

Никто не заметит его; старик, дежуривший у его постели, вероятно, спит крепким сном.

Звёзды ласково мигали лучами, проникавшими до самого его сердца.

— Я иду к вам, — прошептал он, глядя на небо.

Оборвавшись после первой попытки, с оборванными ногтями, окровавленными руками и коленями, он стал искать удобного места.

Там, где ограда сходилась со стеной мертвецкой, из неё и из стены выпало несколько кирпичей.

Больной нащупал эти впадины и воспользовался ими.

Он влез на ограду, ухватился за ветки вяза, росшего по ту сторону, и тихо спустился по дереву на землю.

Он кинулся к знакомому месту около крыльца.

Цветок темнел своей головкой, свернув лепестки и ясно выделяясь на росистой траве.

— Последний! — прошептал больной. — Последний! Сегодня победа или смерть. Но это для меня уже всё равно. Погодите, — сказал он, глядя на небо: — я скоро буду с вами.

Он вырвал растение, истерзал его, смял и, держа его в руке, вернулся прежним путём в свою комнату.

Старик спал. Большой, едва дойдя до постели, рухнул на неё без чувств.

Утром его нашли мёртвым.

Лицо его было спокойно и светло; истощенные черты с тонкими губами и глубоко впавшими закрытыми глазами выражали какое-то горделивое счастье.

Когда его клали на носилки, попробовали разжать руку и вынуть красный цветок.

Но рука закоченела, и он унёс свой трофей в могилу.

                                                                                                    — из рассказа Всеволода Михайловича Гаршина - «Красный цветок»

( кадр из фильма «Сказки старого волшебника» 1984 )

Человек в этом мире

0

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»


phpBB [video]


Вы здесь » Ключи к реальности » Свободное общение » Доброе утро!