Ночной диалог перед началом дел
Тот последний июньский вечер
Напророчил ночные грозы.
В стёкла бросил внезапно ветер
Капли влаги... А может слёзы,
Что, по окнам стуча, писали
Строки вечных вопросов скверных?
Но найти я смогу едва ли
Тот ответ, единственно верный.
Мы ведём, порой, диалоги,
Упражняясь в мыслей смятенье.
Вспоминая плохого много,
Принося другим огорченье.
Появляется чувств остуда
В душах наших, уже остывших.
Чуда ждём - не случилось чуда.
Как обидно услышать"бывший".
Нет бы, чуть уступить друг другу.
Даже грозы всегда стихают.
Вновь упрёки и всё по кругу...
Только круг - он конца не знает
Ночные раздумья
Автор: Вячеслав Черноводский
Люлю прикусила губу и содрогнулась, вспомнив, что она стонала.
«Неправда, я не стонала, а лишь слегка задыхалась, ведь он такой тяжёлый и, когда лежит на мне, мне трудно дышать.
Он сказал мне: «Ты стонешь, ты кончаешь», а мне жутко, когда говорят во время этого, мне хотелось бы, чтобы мы впали в забытье, но он без умолку болтает всякие гадости.
Я не стонала, во-первых, а во-вторых, я могу получить удовольствие, это факт, так врач сказал, лишь тогда, когда сама себе его доставляю.
Он не хочет этому верить, они никогда не хотят в это верить, все они говорили:
«Это потому, что тебя плохо научили в первый раз, я-то научу тебя любить»; я не возражала, я знала, в чём дело: это у меня от природы, но их это лишь раздражает.
Кто-то поднимается по лестнице.
Возвращается, наверно, откуда-то.
Боже мой, пусть он вернётся.
Ведь он вполне на это способен, если его снова охватит желание.
Нет, это не он, шаги тяжёлые, а что, если – сердце в груди у Люлю бешено заколотилось – это алжирец, он ведь знает, что я одна, постучит в дверь – не могу, я с ума сойду, – нет, это этажом ниже, какой-то тип вернулся к себе, пытается попасть ключом в замочную скважину, ему на это нужно время, он пьян.
Интересно, кто живёт в этом отеле, наверно, всякий сброд; вчера днём на лестнице мне попалась какая-то рыжая девка с глазами наркоманки.
Нет, я не стонала!
Но естественно, что он возбудил меня своими грубыми ласками, он в этом деле мастак; я страшно боюсь мужчин, которые всё умеют, я бы предпочла спать с девственником.
Эти руки, которые сразу хватают вас, где надо, гладят вас, тискают, но не слишком… они принимают вас за какой-то инструмент, гордясь тем, что умеют на нём играть.
Не выношу, когда они выводят меня из себя, в горле у меня пересыхает, мне страшно, во рту появляется какой-то привкус, я чувствую себя униженной, потому что они полагают, что подавляют меня; мне хочется дать Пьеру пощечину, когда он напускает на себя фатовской вид и заявляет: «Я владею техникой».
Боже мой, представить только, что это и есть жизнь; и ради этого мы наряжаемся и моемся, наводим красоту, и все романы написаны об этом, и всё только и думают об этом, а кончается все тем, что заходишь в комнату с каким - нибудь типом, который сначала чуть ли не душит тебя, а в конце концов мочит тебе весь живот.
Я хочу спать, о, если бы я могла хоть немного поспать, завтра мне придётся ехать всю ночь, я буду совершенно разбита.
-- фрагмент из рассказа французского философа и писателя Жан-Поля Сартра - «Интим» (другие названия: «Близость»)
( кадр из фильма «Служебный роман» 1977 )
