Вот, напривинчивали

С инструментов самых вёртких,
Без которых проку нет,
Я бы выделил отвёртку -
Самый нужный инструмент.
Самый нужный и полезный,
Есть у всех он под рукой
Жало - твёрдого железа,
Стержень прочный и прямой.
Ручка формою морковки,
Чтоб удобней было с ней,
Вот такая вот отвёртка -
Королева наших дней.

                                                  Про отвёртку (отрывок)
                                               Автор: Константин Балаканов

«Превращение» ( Фрагмент )

В нашем классе была девочка Олеся со смешной фамилией Черемох.

Она вообще была чудная такая… Двоечница - предвоечница.

Всегда опаздывала, даже если ко второму уроку.

А однажды в мешке со сменкой принесла только одну тапку.

Вместо второй был котёнок.

Черемох сказала, что он заполз в мешок со сменкой случайно, потому что дома полно котят и вообще жуткий беспорядок.

Мне, конечно, тут же страшно захотелось в гости к Черемох, ведь у меня дома был один сплошной порядок и очень не хватало котят, а я их обожала.

Учительница позвала завуча, и тот велел Черемох сию минуту отнести котёнка домой, ведь в школе ему не место.

Черемох пожала плечами, не спеша собралась и ушла, и я видела в окошко, как она вприпрыжку бежит через школьный двор на волю, пока мы все, почти сорок несчастных детей, решаем задачи и читаем стихи про природу.

Черемох всё время врала.

Притом иногда даже без всякого смысла, без выгоды, не для того, чтобы придумать какую-то уважительную причину для опоздания или пропущенных уроков, а просто так.

Например, про пленного немца.

Рядом с моим домом была (она там и сейчас стоит, хотите, проверьте) маленькая будочка.

Теперь-то я знаю, что это всего лишь вентиляция, для метро.

А в детстве нам казалось, что это какой-то таинственный домик.

И вот Черемох «внесла ясность».

Она сказала, что в этом домике живёт пленный немец, из тех, что строили дома в Москве после войны.

Почему он остался жить в этом крошечном домике, она и сама не знала, но твёрдо сказала, что мы, потомки солдат - победителей, должны относиться к пленному немцу великодушно, то есть — подкармливать.

И мы оставляли перед будочкой яблоки и куски булок и всё ждали, что в один прекрасный день из будочки выйдет довольно упитанный немецкий солдат, и мы строго скажем ему:

— Одумался? Езжай домой и больше не нападай на нашу Родину!

Про нашу учительницу алгебры Черемох рассказывала, что та, якобы, раньше в другой школе преподавала физкультуру, но однажды на соревнованиях по прыжкам в высоту среди толстяков сильно стукнулась головой и стала после этого преподавать алгебру.

А в седьмом классе, на занятиях по предмету «домоводство», это когда девочек учат готовить и шить, а мальчиков что - нибудь привинчивать или, наоборот, отпиливать, случилась совсем непонятная история.

Домоводство шло перед химией. По химии ожидалась контрольная.

Пока мы месили тесто для блинчиков, которые мы изучали на этом уроке домоводства, все с ужасом говорили о предстоящей контрольной.

Черемох, принесшая из дому тёмного цвета варенье для начинки, предложила угостить блинчиками учительницу химии.

Никто даже не заподозрил ничего, мы часто приглашали учителей попробовать наши угощения по домоводству.

Учительница химии пришла, с аппетитом съела два блинчика с черемоховским тёмным вареньем…

Зазёвала - зазёвала, потом села в сторонку, а уже минут через пятнадцать за ней приехал муж - военный на машине «Жигули», унёс её, сладко спящую, на руках, и она не появлялась в школе недели две.

Интересно, что остальные — хоть бы хны.

Все девчонки и учительница по труду Зоя Дмитриевна тоже пробовали блинчики с тёмным вареньем…

Может, Черемох добавила в варенье специальное снотворное, действующее только на учителей химии?..

Вот какая была у нас Олеся Черемох.
                                                                                                              -- из сборника рассказов Ксении Драгунской - «Честные истории»

( кадр из 12 выпуска тележурнала "Ералаш" - «Химики» 1977 )

Вот уведомили

... «сколько купить мятных, сколько медовых?»

— Как знаешь.
— На все-с? — значительно спросил старый солдат. — Мятные дороже. По шестнадцати продавали.

                                                                                                                       --  Лев Николаевич Толстой. Повесть «Казаки» ( Цитата)

Он жил как все: работа, дом,
Друзья, сиамский кот.
Любил шутя произносить
Слова наоборот,
Любил по снегу босиком
Из дышащей парной
И говорил по четвергам,
Что скоро выходной.
Любил Садовое кольцо
В ночном мельканье фар.
Любил, как пахнет от дождя
Июльский тротуар.

                                                  Он жил (отрывок)
                                                 Автор: Маша Мягкая

( кадр из фильма «Невероятное пари, или Истинное происшествие, благополучно завершившееся сто лет назад», новелла «Жилец» 1984 )

Приятно посмотреть -- деловой человек ... Хотя, Обломов тоже исправлялся

О женщина, ты просто бесподобна.
способная любить, вершить дела.
Быть храброй, против гнева удальца.
Ты женщина. И что там говорить,
когда прекрасное умеешь ты творить,
без почестей, без славы, без словца.
Зачем тебе всё это. Ты  мудра.
Коль выдержала натиски врага,
коль выслушала гневы беглеца ...

                                                              О женщина, ты просто бесподобна (отрывок)
                                                                             Автор: Ирина Зелёная Астана

Глава III «Зерцало грешного» ( Фрагмент )

Отец Фёдор улыбнулся и, довольно торопливо, внимательно глядя на себя в зеркало, начал подстригать свою благообразную бороду.

Волосы сыпались на пол, ножницы скрипели, и через пять минут отец Фёдор убедился, что подстригать бороду он совершенно не умеет.

Борода его оказалась скошенной на один бок, неприличной и даже подозрительной.

Помаячив у зеркала ещё немного, отец Фёдор обозлился, позвал жену и, протягивая ей ножницы, раздражённо сказал:

– Помоги мне хоть ты, матушка. Никак не могу вот с волосищами своими справиться.

Матушка от удивления даже руки назад отвела.

– Что же ты над собой сделал? – вымолвила она наконец.
– Ничего не сделал. Подстригаюсь. Помоги, пожалуйста. Вот здесь, как будто, скособочилось…
– Господи, – сказала матушка, посягая на локоны отца Фёдора, – неужели, Феденька, ты к обновленцам перейти собрался?

Такому направлению разговора отец Фёдор обрадовался.

– А почему, мать, не перейти мне к обновленцам? А обновленцы что, не люди?
– Люди, конечно, люди, – согласилась матушка ядовито, – как же, по иллюзионам ходят, алименты платят… (*)

– Ну, и я по иллюзионам буду бегать.
– Бегай, пожалуйста.

– И буду бегать.
– Добегаешься! Ты в зеркало на себя посмотри.

И действительно.

Из зеркала на отца Фёдора глянула бойкая черноглазая физиономия с небольшой дикой бородкой и нелепо длинными усами.

Стали подстригать усы, доводя их до пропорциональных размеров.

Дальнейшее ещё больше поразило матушку.

Отец Фёдор заявил, что этим же вечером должен выехать по делу, и потребовал, чтобы Катерина Александровна сбегала к брату - булочнику и взяла у него на неделю пальто с барашковым воротником и коричневый утиный картуз (**).

– Никуда не пойду! – заявила матушка и заплакала.

Полчаса шагал отец Фёдор по комнате и, пугая жену изменившимся своим лицом, молол чепуху.

Матушка поняла только одно: отец Фёдор ни с того, ни с сего постригся, хочет в дурацком картузе ехать неизвестно куда, а её бросает.

– Не бросаю, – твердил отец Фёдор, – не бросаю, через неделю буду назад. Ведь может же быть у человека дело. Может или не может?
– Не может, – говорила попадья.

Отцу Фёдору, человеку в обращении с ближними кроткому, пришлось даже постучать кулаком по столу.

Хотя стучал он осторожно и неумело, так как никогда этого не делал, попадья всё же очень испугалась и, накинув оренбургский платок, побежала к брату за статской одеждой.

Оставшись один, отец Фёдор с минуту подумал, сказал: «Женщинам тоже тяжело» – и вытянул из-под кровати сундучок, обитый жестью.

Такие сундучки встречаются по большей части у красноармейцев.

Оклеены они полосатыми обоями, поверх которых красуется портрет Будённого или картонка от папиросной коробки «Пляж», изображающей трёх красавиц, лежащих на усыпанном галькой батумском берегу.

Сундучок Востриковых, к неудовольствию отца Фёдора, также был оклеен картинками, но не было там ни Будённого, ни батумских красоток.

Попадья залепила всё нутро сундучка фотографиями, вырезанными из журнала «Летопись войны 1914 года» (***).

Тут было и «Взятие Перемышля», и «Раздача тёплых вещей нижним чинам на позициях», и сам молодецкий казак Козьма Крючков, первый георгиевский кавалер.

                                                                                    -- из сатирического романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова - «Двенадцать стульев»
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) … к обновленцам перейти собрался… по иллюзионам ходят, алименты платят… – Обновленцами называли представителей либерально - реформаторского движения священнослужителей русской православной церкви, формировавшегося в 1900-е годы. Значительное влияние обновленцы приобрели в 1922 году, когда поддержали советское правительство в конфликте с патриархом. Они декларировали тождественность христианства и социалистической идеологии, выступали за упрощение обряда и обмирщение быта священнослужителей. Именно обмирщение подразумевает попадья, говоря в связи с обновленцами об «иллюзионах», то есть кинозалах, где шли также эстрадно-цирковые дивертисменты: посещение «публичных увеселений» традиционно считалось для православного духовенства крайне предосудительным. Что же касается «алиментов», то речь идет о выдвинутом обновленцами требовании предоставить священнослужителям право на развод и второбрачие. Подобного рода лозунги весьма способствовали компрометации реформаторов, и к 1927 году епископы-традиционалисты, в свою очередь пошедшие на компромисс с правительством, практически ликвидировали обновленческое движение, изолировали его немногочисленных сторонников от церковного большинства. Здесь и далее примечание редактора.

(**) и коричневый утиный картуз – Вероятно, имеется в виду картуз с высокой тульей и длинным козырьком, получивший название из-за сходства с каскетками, что носили состоятельные любители утиной охоты.

(***) из журнала «Летопись войны 1914 года» - То есть иллюстрированный еженедельник «Летопись войны», издававшийся в 1914 – 1917 годах.
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Любовь и голуби» 1984 )

Нет, раньше было лучше - 2

У солдата выходной, пуговицы в ряд
Ярче солнечного дня золотом горят.
Часовые на посту, в городе весна,
Проводи нас до ворот,
Товарищ старшина, товарищ старшина.

Идёт солдат по городу
По незнакомой улице
И от улыбок девичьих
Вся улица светла.
Не обижайтесь, девушки,
Но для солдата главное,
Чтобы его далёкая
Любимая ждала
                                               Муз. комп.«Идёт солдат по городу» (отрывок)
                                           Слова: Михаил Танич; Музыка: Владимир Шаинский

Глава. Новое мышление

В начале нашего четвёртого курса на смену Онищенко прислали капитана Вылегжанина.

Прибыл он к нам из белорусской бригады, где лет семь  -восемь командовал отличной группой.

Началась передача имущества роты, которого было не меньше, чем в линейном отряде спецназ.

Курсанты — народ злопамятный.

Поэтому, несмотря на большую радость, связанную с уходом Коня, ему решили подложить свинью.

Дело в том, что в роте была большая проблема с шинельными хлястиками.

Не знаю, куда обычно девается первый пропавший хлястик, но дальше срабатывает «принцип домино».

Их пропажи нарастают, как снежный ком.

Не проходит и двух трёх дней, как в роте на вешалке вы не увидите ни одной шинели с хлястиком.

При этом в строй почти все становятся без нарушений формы одежды.

Каждый, раздеваясь, снимает этот весьма юркий предмет и убирает подальше.

Поскольку, если подальше не положишь, то уже нигде и не возьмёшь.

Стоит тебе только на пяток минут оставить без присмотра свою шинель, подготовленную к увольнению, как всё.

Его нет. Улетел, уполз по центральному проходу, растворился на атомы.

Вот тут-то опытные курсанты и достают резервный хлястик из заначки.

А иначе увольнения не видать.

Кто же вас «в таком затрапезном виде» в увольнение отпустит?

Вот об этих хлястиках и стуканули новому ротному.

А тот и рад стараться. Раз хлястика нет, то и шинель в комплекте считать нельзя.

Дурь, конечно, но формально-то он прав — шинелей в роте не хватает.

Не знаю, о чём шла у них беседа, только Конь выскочил из канцелярии злющий - презлющий.

Стоял на лестничной площадке, нервно курил и, не обращаясь ни к кому, яростно матерился.

А в это время за мной и моим другом Саней Солнышкиным, курсантом первой роты, приехали на такси девицы облегчённого поведения, чтобы умчать нас в даль светлую от серых армейских будней к плотским утехам.

Счётчик щёлкал, девицы изнывали, Саня яростно матерился по поводу моего опоздания.

Когда словарный запас непечатных выражений иссяк, он позвонил с КПП и весьма образно объяснил, как быстро я должен передвигаться к месту стоянки такси.

Идя навстречу пожеланиям моего друга, я рванул из роты, пренебрегая всеми мерами предосторожности, и буквально столкнулся с Конём.

Надеясь, что он меня не остановит, я мимо него скачками ринулся вниз, застёгивая на ходу шинель.

Но не тут-то было.

— Козлов! — услышал я до боли знакомый глухой голос ротного. — В самоход собрался?
— Ну, что вы, товарищ старший лейтенант? Я как образцовый курсант, в самовольные отлучки не хожу! — начал я оправдываться, замедлив бег.

— В самоход! В самоход! — забубнил сверху Конь. И далее выдал такое, что я даже остановился, чтобы дослушать и понять, не снится ли мне это всё.
— Да вали! Все уё…ывайте! В городе встречу, слова не скажу!

Вот это был пример нового мышления, на пять лет опередивший горбачёвское.

При этом, в отличие от генсека, Конь обещанное выполнил и больше никогда не препятствовал нашим самоволкам.

               -- из сборника забавных историй из армейской жизни Сергея Владиславовича Козлова - «Байки офицерского кафе» 

( кадр из фильма «Москва слезам не верит» 1979 )