Что там у них, где 30 километров
Не будем про политику при встрече!
А станем слушать музыку ночную!
Мы зажигаем, как в театре, свечи.
Мы разливаем водку голубую.
И музыка гремит – зовёт Бетховен в борьбе объединяться все народы.
А что же наш народ?
Угрюм, бескровен?
И снова речи про зарю свободы…
Не будем про политику при встрече!... (отрывок)
Автор: Роман Солнцев
текст песни звучит с 0 : 42 с.
Глава. Ибрагим Акль ( Фрагмент )
Перемирие, заключённое на время чаепития, пока все наслаждались ирфой (1) , от которой исходил аромат миндаля и фисташек, было почти тут же нарушено кем-то из студентов.
— Единственный выход, — заявил он, — это покончить с рвущимися к власти партиями меньшинства.
— Ведь это и есть классовая борьба, — заметил Салем Габр, — только вы неправильно сформулировали само понятие.
В разговор снова вступил доктор Акль:
— Премьер - министр заявил, что его цель — добиться независимости. Что ж, пусть добивается!
— А если нам будет навязан договор вроде декларации 28 февраля (2) ?
— Залог истинной независимости — верность идеалам и Египетский банк! — не без раздражения ответил доктор Акль.
На меня весьма удручающее впечатление производило различие между народными слоями и образованной интеллигенцией в их подходе к политике: со стороны первых — бурная реакция, приводящая нередко к кровопролитию, со стороны вторых — затяжные, но бесплодные дискуссии.
Раздумывая над этим по дороге из Муниры, я слушал всё те же речи:
— Революция неизбежна!
— Достаточно ли забастовки, чтобы начать революцию?
— Говорят, именно с забастовки и началась революция в девятнадцатом году.
— А как всё начиналось в девятнадцатом?
Летом того же года я встретил доктора Акля с семьёй — женой и двумя сыновьями — в ресторане «Аль - Анфуши» в Александрии.
Как-то утром, после купания, я сидел там, пил кофе, просматривая газету и краем глаза наблюдая репетицию вечернего представления на сцене ресторана, хотя не отношу себя к любителям западной музыки, которой оно сопровождалось.
Доктор Акль познакомил меня со своей женой, она, кажется, работала тогда инспектором в министерстве просвещения.
Было приятно смотреть, как трогательно ласков он с сыновьями, как любит их, — слишком уж отец балует их, пожаловалась мне его жена.
Это впервые вызвало во мне симпатию к доктору Аклю.
Я не очень-то уважал его раньше — не мог простить ему не только его нежелание писать книги, но и отсутствие с его стороны настоящего интереса к работе.
Правда, его импозантная внешность, остроумие, манера перемежать философские рассуждения иронией производили на меня приятное впечатление.
— А вы всегда тут купаетесь? — спросил доктор Акль.
— Да. Море на этом пляже куда спокойнее, чем в аш - Шатби.
— Как только закончат Корниш (3) , Александрия станет неузнаваемой.
Я согласился с ним, и он, вдруг улыбнувшись, сказал:
— Ну вот, а вы ненавидите Исмаила Сидки.
Услыхав это имя, я поморщился от досады.
— Не одним Корнишем жив человек!
— Ничто так не иссушает ум человеческий, как политика, — засмеялся доктор Акль. И продолжал, указав глазами на жену: — Её мать — моя тёща — член женской комиссии «Вафда» (*).
Женщина кивнула, не было сомнения, что она гордилась своей матерью.
Доктор Ибрагим Акль был назначен в начале учебного года на ответственный пост в университете.
И ради этого назначения он попрал свои идеалы.
По всей долине Нила отношение к дворцу становилось всё более враждебным.
Газета «Таймс» сообщила, что в Асуане состоялась демонстрация, участники которой потребовали назначения Наххаса - паши (4) президентом республики.
Меньшинство в стране поддерживали короля, а большинство почти открыто выступили против него.
И вот в «Аль - Ахрам» появляется статья доктора Акля, где он призывает сохранять верность трону и восхваляет благодеяния, которыми осыпала страну династия, и особенно Мухаммед Али и Исмаил (5) .
В ту критическую пору рухнули почти все идеалы, люди утратили честь и достоинство.
Лишь немногие, оставаясь честными, взирали на эту комедию с ужасом, но разложение коснулось и их.
Это была пора потрясений и взрывов. Пора крушения иллюзий и разгула оппортунизма.
-- из романа египетского писателя Нагиба Махфуза - «Зеркала»
_______________________________________________________________________________________________________________________________________________________
(1) пока все наслаждались ирфой, от которой исходил аромат миндаля и фисташек - Ирфа — чай с корицей. Здесь и далее примечание редактора.
(2) — А если нам будет навязан договор вроде декларации 28 февраля - Декларация 28 февраля 1922 г. — заявление английского правительства об отмене режима протектората и провозглашении Египта независимым королевством.
(3) — Как только закончат Корниш, Александрия станет неузнаваемой - Корниш — 30-километровая набережная в Александрии.
(4) потребовали назначения Наххаса - паши президентом республики - Наххас - паша — лидер партии «Вафд» после смерти Саада Заглула.
(5) и особенно Мухаммед Али и Исмаил - Мухаммед Али — основатель династии, правившей Египтом с 1805 по 1952 г. Исмаил — правитель Египта (1863 – 1879), внук Мухаммеда Али, принявший титул хедива (*). Его деятельность способствовала закабалению страны империалистическими державами.
(*) Хедив — почётный титул наместника Египта в период его зависимости от Османской империи (1867–1914 годы). Также так называли лицо, носившее этот титул.
(*) Её мать — моя теща — член женской комиссии «Вафда» - «Вафд» (араб. «делегация») — это египетская политическая партия, игравшая большую роль в борьбе за независимость Египта в первой половине XX века. Её основал Саад Заглул. Женская комиссия «Вафда» — структура внутри партии, которая объединяла женщин ‑ активисток и занималась вовлечением женщин в национально - освободительное движение. Член женской комиссии «Вафда» — это женщина, входившая в эту структуру: она участвовала в митингах, просветительской работе, сборе подписей, демонстрациях и других акциях, продвигая как политические цели «Вафда», так и вопросы женских прав.
