Такой забавный даже ... Там

Какие честные глаза
Так на меня смотрели нежно.
В них даже теплилась слеза.
Любовь казалась неизбежной.

Как кролик в пасть удава я
Легко пошла не сомневаясь,
Что сильно любишь ты меня,
От страсти искренней сгорая.

Но как коварно обманул
Мою любовь и ожиданья:
Таких доверчивых как я
Заманивал ты на свиданья.

Твой телефон мне выдал всех,
(Случайно как-то увидала).
У девушек большой успех
Имеешь ты…  Не ожидала!

Ты оказался ловелас
С обманно честными глазами.
Забыть стараюсь я сейчас,
О том, что было между нами.

Прощай, красивая мечта
Как хорошо, что не сбылась ты.
Пойду дорогою другой
Искать несбыточного счастья.

                                                                Ловелас
                                                    Автор: Ирина Русских

Глава 9. ( Фрагмент )

Пока я так стояла перед витриной ювелирного магазина и раздумывала, я вдруг заметила, что в витрине отражается противоположная сторона улицы, а там стоит какой-то господин и явно наблюдает за мной.

Я отвернулась от витрины и быстро пошла прочь. Только уличных знакомств мне не хватало!

Он догнал меня на перекрёстке и тронул за плечо.

— Простите, вы меня не узнаёте?

Лицо его показалось мне смутно знакомым, а в остальном он был похож на сотни других прохожих: довольно стройный, спортивного сложения, одет в джинсы и белую майку.

— Мы с вами где-то встречались?
— По-моему, да. Я уже давно иду за вами и по дороге пытаюсь вспомнить, где и когда.
— Так вы меня преследуете?

— Ну что вы! Зачем так грозно? Я просто хотел увидеть ваше лицо и попытаться припомнить, где же мы с вами встречались? Как вас зовут?
— А вам не приходит в голову, что вы просто заметили сходство с кем-то из действительных ваших знакомых?
— Нет. Вот вы говорите, а я и по голосу слышу, что мы были очень хорошо знакомы. Я узнаю все ваши интонации, я их как бы слышу ещё до того, как вы открываете рот, чтобы отчитать меня.

— Я вас не отчитываю. Но я, кажется, вспомнила, где мы с вами встречались.
— Так где же? Говорите скорей, прошу вас!
— Вы вчера были в городском парке?

— Да, вроде бы… Я часто хожу через парк, это как раз мой путь от пляжа к отелю.
— А вы вчера не катались на колесе обзора?
— Совершенно верно! Мне вдруг вчера пришла в голову мысль поглядеть на город с высоты птичьего полёта!

— Так вот там мы с вами и виделись. И я вчера каталась на этом колесе, и по-моему, я вас тоже приметила.
— Чрезвычайно польщён. Мне кажется, по этому поводу стоит зайти в кафе и выпить по бокалу шампанского.
— С утра? Я слышала, русские говорят, что с утра шампанское пьют только лошади.

— Тогда, может быть, кофе?
— От кофе не откажусь. К тому же мне сегодня не удалось выпить кофе у себя дома.
— Ваша горничная бастует? — Я засмеялась.

— У меня никакой горничной нет и никогда не было. — Мы пошли по улице и вскоре вышли на площадь, где вокруг фонтана были во множестве расставлены лёгкие столики с плетёными стульями. Мы сели и заказали кофе. Я — двойной эспрессо, а он — большую чашку простого кофе с двойной порцией молока и сахара.

— Вы знаете, — сказал он, помешивая ложечкой свой ужасный напиток, — как-то не верится, что у вас никогда не было горничной. Вы одеты и говорите, как очень светская женщина.
— Увы, я очень обыкновенная женщина.
— А ваш муж, кто он?

— У меня нет мужа. Уже давно нет.
— Вы — вдова. Теперь я понимаю, откуда у вас такая грусть в глазах.
— Разве я не могу быть просто брошенной женой и грустить по этому поводу?

— Вы?! Никогда! Таких женщин не бросают!
— А, так он обыкновенный ловелас.

Мне сразу стало скучно. Но он этого не заметил и продолжал разговор:

— Давайте познакомимся по-настоящему. Как вас зовут?

— Стоит ли называть ему моё имя? А впрочем, какое это имеет значение…

— Хуанита. А вас как зовут?
— Жорж.

Никогда не встречала никого, кто бы носил такое имя.

И зря я начала это знакомство, надо это прекращать.

— Видите, там, на углу стоит девушка и продаёт розы. Принесите мне, пожалуйста, одну белую розу.

Он встал, не говоря ни слова, и направился к девушке. Я тоже встала и пошла в другую сторону.

Я провела унылый и ничем не заполненный день: погуляла по набережной, послушала фальшивую игру уличного оркестра, потом спустилась на пляж, взяла шезлонг и даже немного поплавала.

Вода была тёплой, как остывший чай, и поэтому купанье не доставило мне ничего, кроме отвращения.

Я дремала в своём шезлонге, а рядом две молодые женщины вели громкий разговор.

Я совсем этого не хотела, но пришлось выслушать его от начала до конца.

— Дорогая! Я так рада тебя видеть! Ты довольна, что я тебя разыскала на этом всемирном лежбище?
— Нет, только что пришла.
— Ты уже купалась?

— Да, перекусила на набережной. Там, у греков, очень вкусные салаты из морских фруктов. У тебя новый купальник?

— Конечно. Я ему так и сказала, что на пляже люблю бывать одна или с подругами. Знаешь, он уже изрядно мне надоел.
— Кто тебе успел рассказать? Мы с ним только сегодня решили, что с завтрашнего дня переезжаем в один пансион и снимаем номер на двоих. Он такой забавный!

— Какой ужас! Не верю… Хотя, знаешь, дорогая, с произведениями искусства всегда так: ориентируешься на высокую цену и думаешь получить нечто подлинное кисти большого мастера, а тебе вручают мазню начинающего недоучки, который оказался племянником галериста.

— Совершенно с тобой согласна. Во всяком случае, я свою маникюршу никогда не рекламирую, чтобы потом не оказаться в очереди позади тех, кому имела глупость дать её телефон.
— Ты права! Все мужчины обманщики, никому из них верить нельзя.

От их стрекотанья у меня разболелась голова, и я покинула пляж.

Я нашла уютный с виду ресторанчик и решила поужинать: может быть, я просто голодна, и поэтому так болит голова?

Я села за пустой столик в углу зала, заказала луковый суп, шашлык из креветок и белое вино к ним.

                                                                      — из повести - притчи Юлии Николаевны Вознесенской - «Мои посмертные приключения»

( кадр из фильма «Мошенники, или развод по-американски». 2002 )

Балда, да ещё с восклицательным знаком ( © )

Коль попросят тебя описать,
будет назван металл, плотность стали,
нитинолого* лезвия стать
да пантеровы лапы с когтями.
Эта цельность крушит города:
столько боли —
ни скола эмали,
но ценой? (Только так, между нами,
преклоняюсь) она дорога.

                                                                 Коль попросят тебя описать (отрывок)
                                                                           Автор: Анастасия (Ася) Грибок
________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

* нитинол — интерметаллид никеля и титана со способностью «запоминать» первоначальную форму и возвращаться к ней после деформации.
________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Глава 6 ( Фрагмент ) 

Бывает, что нипочём не можешь вспомнить, как это было.

Я всё думаю — когда же Стрэдлейтер вернулся со свидания с Джейн?

Понимаете, я никак не вспомню, что я делал, когда вдруг услышал его шаги в коридоре, наглые, громкие.

Наверно, я всё ещё смотрел в окно, но вспомнить точно не могу, хоть убей.

Ужасно я волновался, потому и не могу вспомнить, как было.

А уж если я волнуюсь, так это не притворство.

Мне даже хочется в уборную, когда я волнуюсь.

Но я не иду. Волнуюсь, оттого и не иду.

Если бы вы знали Стрэдлейтера, вы бы тоже волновались.

Я раза два ходил вместе с этим подлецом на свидания.

Я знаю, про что говорю. У него совести нет ни капли, ей - богу, нет.

А в коридоре у нас — сплошной линолеум, так что издали было слышно, как он, мерзавец, подходит к нашей комнате.

Я даже не помню, где я сидел, когда он вошёл, — в своём кресле, или у окна, или в его кресле.

Честное слово, не могу вспомнить.

Он вошёл и сразу стал жаловаться, какой холод.

Потом спрашивает: — Куда к чёрту все пропали? Ни живой души — форменный морг.

Я ему и не подумал отвечать.

Если он, болван, не понимает, что в субботу вечером все ушли, или спят, или уехали к родным, чего ради мне лезть вон из кожи объяснять ему.

Он стал раздеваться.

А про Джейн — ни слова. Ни единого словечка.

И я молчу. Только смотрю на него.

Правда, он меня поблагодарил за куртку. Надел её на плечики и повесил в шкаф.

А когда он развязывал галстук, спросил меня, написал ли я за него это дурацкое сочинение.

Я сказал, что вон оно, на его собственной кровати.

Он подошёл и стал читать, пока расстёгивал рубаху.

Стоит читает, а сам гладит себя по голой груди с самым идиотским выражением лица.

Вечно он гладил себя то по груди, то по животу. Он себя просто обожал.

И вдруг говорит:

— Что за чертовщина, Холден? Тут про какую-то дурацкую рукавицу!
— Ну так что же? — спрашиваю я. Ледяным голосом.

— То есть как это — что же? Я же тебе говорил, надо описать комнату или дом, балда!
— Ты сказал, нужно какое - нибудь описание. Не всё ли равно, что описывать — рукавицу или ещё что?

— Эх, чёрт бы тебя подрал!

— Он разозлился не на шутку. Просто рассвирепел.

— Всё ты делаешь через ж… кувырком. — Тут он посмотрел на меня. — Ничего удивительного, что тебя отсюда выкинули, — говорит. — Никогда ты ничего не сделаешь по-человечески. Никогда! Понял?
— Ладно, ладно, отдай листок! — говорю.

Подошёл, выхватил у него этот треклятый листок, взял и разорвал.

— Что за чёрт? — говорит. — Зачем ты разорвал?

Я ему даже не ответил. Бросил клочки в корзинку, и всё.

Потом лёг на кровать, и мы оба долго молчали.

Он разделся, остался в трусах, а я закурил, лёжа на кровати.

Курить в спальнях не полагается, но поздно вечером, когда одни спят, а другие ушли, никто не заметит, что пахнет дымом.

И потом мне хотелось позлить Стрэдлейтера.

Он из себя выходил, когда нарушали правила.

Сам он никогда в спальне не курил. А я курил.

Так он и не сказал ни единого словечка про Джейн, ничего.

                                                                — из романа американского писателя Джерома Сэлинджера - «Над пропастью во ржи»

Со * беседование

Спросил меня голос
В пустыне дикой:
— Много ли в море
Растёт земляники?

— Столько же, сколько
Селёдок солёных
Растёт на берёзах
И ёлках зелёных.

                                       Вопрос и ответ
                                Автор: Самуил Маршак

Глава 9 ( Фрагмент )

После короткого собрания я отправилась в свой кабинет.

Первое собеседование было назначено на 11 утра, и у меня ещё оставалось время, чтобы сделать график.

Ровно в одиннадцать Богдан позвал меня в зал, где уже ожидала первая кандидатка.

У неё было безупречное резюме, и я делала на неё самые большие ставки из всех, с кем мне предстояло встретиться сегодня.

Но чем дольше мы общались, тем больше меня охватывало разочарование.

Анна могла похвастаться опытом работы в известных ресторанах, но была слишком жёсткой и авторитарной.

Она постоянно перехватывала инициативу во время собеседования, и вроде бы такое рвение могло быть похвально, но у меня сложилось впечатление, что это не я провожу собеседование, а меня проверяют по всем фронтам.

Ещё и умудряются отчитывать, попрекая отсутствием таких же привилегий, как были у Анны на прошлой работе.

Я поняла, что это будет София № 2, а менять шило на мыло точно не хотелось.

Я вежливо поблагодарила её и попрощалась.

Следующей была Кристина.

Она оказалась совсем юной и честно призналась, что немного завысила свой возраст в резюме.

Её энтузиазм и горящие глаза подкупали, но отсутствие опыта и попытка приукрасить действительность настораживали.

Я бы попробовала её в качестве официанта с перспективой роста, но пока у нас свободных мест не было.

Сделав заметку, что можно пригласить её, если вдруг подходящая должность освободится, я попрощалась с девушкой.

Последней была Ольга.

В ней всё казалось идеально, и я уже мысленно ликовала, что наконец-то нашла подходящую кандидатку.

Серьёзная, уравновешенная, приятная в общении и достаточно взрослая, чтобы руководить сотрудниками в зале.

Камнем преткновения оказался ненормированный график.

Хоть наши сотрудники работают два через два, но они задерживаются допоздна, а администратору помимо всего прочего ещё необходимо закрывать смену и ресторан.

– На прошлой работе кассу закрывал старший официант, а администратор работал максимум до 20:00,

– пока Ольга говорила, краем глаза я заметила, как в ресторан вошёл Ян.

Он окинул взглядом все столики и, заметив меня, ухмыльнулся с явной насмешкой.

Сташевский устроился в противоположной стороне зала и стал по очереди подзывать к себе сотрудников, начиная с Софии.

Я постаралась сосредоточиться на беседе с Ольгой, но присутствие Яна меня отвлекало и нервировало.

– Стандартная практика для ресторана, чтобы в зале до последнего часа работы находилось ответственное лицо. Речь не только о закрытии смен. Могут произойти конфликтные ситуации, где понадобится участие администратора или управляющего, – спокойно ответила я, незаметно продолжая наблюдать за Сташевским.

– Я здесь стабильно до 19:00, но ресторан работает до 23:00. Иногда я могу поменяться сменами с администраторами, но это скорее исключение, чем правило. Если у нас банкеты, тогда коллектив задерживается до последнего гостя, поэтому уходить в 20:00 вы точно не сможете.

– Я понимаю, – расстроенно сказала Ольга, – просто у меня ребёнок и мне нужно вечером быть дома.
– К сожалению, такие условия мы не сможем обеспечить.

– Что ж, спасибо! Извините, что потратила ваше время, – сказала Ольга.
– Всё нормально! Спасибо, что пришли! – я улыбнулась Ольге на прощание и, проводив её, подошла к барной стойке.

Делая вид, что веду учет расхода вина, я осторожно поглядывала в сторону Сташевского.

Ян, расслабленно развалившись в кресле, следил за активной жестикуляцией Софии и задавал ей вопросы.

Несколько раз наши взгляды встретились, и я поняла, что вся моя конспирология такая же незаметная, как слон в посудной лавке.
                                                                                                                                                  -- из любовного романа Яны Голд - «Ресторатор»

( кадр из фильма «А как же Боб?» 1991 )

Скромное обояние семейного ужина

Скромное обояние семейного ужина - навеяно «Скромное обаяние буржуазии» — кинофильм Луиса Бунюэля 1972

Закроем тему… насовсем –
Ничьих не жду я откровений.
Доволен в общем-то я всем,
Что не несёт в мир отклонений...

                                                               Закроем тему... (отрывок)
                                                                            Автор:  Nevod

Часть 2. Дом греха. Глава седьмая ( Фрагмент )

Агнес улыбается, но, к сожалению, Уильям именно в эту минуту вглядывается в рулет, пытаясь понять, из чего тот изготовлен – из говядины или из баранины.

И потому улыбку приходится продлить до мгновения, в которое он поднимает взгляд и замечает её, – правда, к этому времени, хоть Агнес и продолжает удерживать первоначальную складку губ, улыбка лишается чего-то трудноопределимого.

– Полагаю, ты слышала эту… перебранку? – осведомляется Уильям, указывая в примерном направлении вновь возобновившегося змеиного шипа.
– Я ничего не слышала, дорогой. Только шум дождя.

– Думаю, после ухода Тилли слугам стало не хватать направляющей руки, которая указывала бы, кому и чем следует заниматься.
– Бедная девочка. Мне она нравилась.

– Они ждут этих наставлений от тебя, дорогая.
– Ах, Уильям, –  вздыхает Агнес. – Всё это так сложно, так скучно. Они прекрасно знают, что следует делать; неужели им не по силам самостоятельно распределить обязанности между собой?

И она опять улыбается, радуясь случаю вспомнить нечто уместное, относящееся до общего их прошлого:

– Разве здесь не то, о чём ты так часто говорил: не социализм?

Уильям сердито выпячивает губы.

Социализм вовсе не означает, что прислуге дозволяется учинять беспорядок и погружаться в анархию.

Но ничего, ничего: в день, подобный этому, не стоит выходить из себя по таким пустякам.

Вопросы обслуживания скоро будут разрешены – по крайней мере, в доме Уильяма Рэкхэма – недвусмысленно и окончательно.

Существует проблема более неотложная: разговор их того и гляди испустит дух.

Уильям обшаривает свой мозг в поисках чего-то способного заинтересовать жену, однако находит в нём одну лишь Конфетку – Конфетку во всех его углах и закоулках.

Но ведь за три не то четыре недели, прошедшие со времени последнего его завтрака в обществе Агнес, он наверняка повстречался хоть с кем-то, кто знаком им обоим!

– Я… я недавно встретил Бодли и Эшвелла, по-моему… по-моему, это было во вторник.

Агнес склоняет головку набок, стараясь изобразить внимание и интерес.

Бодли и Эшвелла она не переносит, однако не следует упускать счастливой возможности поупражняться в преддверии лондонского Сезона, во время которого ей придётся помногу беседовать, подделывая интерес к ним, с людьми решительно неприятными.

– И что же? – осведомляется она. – Чем они нынче заняты?
– Пишут книгу, – отвечает Уильям. – О молитве, о действенности молитвы. Полагаю, она наделает много шума.
– Им он придётся по сердцу, не сомневаюсь. 

– Агнес выбирает несколько грибков, аккуратно пристраивает их на гренок.

Небольшое число лакомых кусочков времени уже подъедено, однако неудобоваримая вечность осталась почти нетронутой.

– Генри так и не заглянул к нам в прошлое воскресенье, – замечает она, – и в позапрошлое тоже.

И, выдержав, дабы муж свыкся с новым поворотом беседы, короткую паузу, произносит:

– Мне он нравится, а тебе?

Уильям моргает, он в замешательстве.

Чего Агнес стремится достичь, говоря о его брате так, точно он – некий занятный господин, с которым она познакомилась в гостях?

Или жена даёт ему понять, что радеет о Генри много больше, чем он?

– Наши двери всегда открыты для него, дорогая, – говорит Уильям. – Но возможно, он находит нас недостаточно благочестивыми.

Агнес вздыхает.

– Я благочестива настолько, – отвечает она, – насколько допускают мои обстоятельства.

Уильям решает, что в эту тему лучше не вдаваться, ничего, кроме неприятностей, она не сулит.

Лучше съесть сосиску, пока та ещё не остыла.

Воображение рисует ему голую женщину с огненно - рыжими волосами ...

                                                                                                                       — из романа Мишеля Фейбера - «Багровый лепесток и белый»

( кадр из телесерила  «Великолепный век» 2011 -2014 )