Если придут они

Я человек приличный!
Я не убил, не крал!
С высокой колокольни,
На вас, на всех плевал.

Мне с вами несомненно
Детишек не крестить.
Коль надо, непременно,
Спешу вам угодить...

                                             Обыватель (отрывок)
                                                 Автор: Иван Санин

Комната наполнилась влажным воздухом, который принёс с собою облако водяной пыли, оседавшей на бородах. О

Офицеры смотрели на высокие деревья, поникшие под ливнем, на широкую долину, помрачневшую от низких чёрных туч, и на далёкую церковную колокольню, высившуюся серой стрелой под проливным дождём.

Как только пришли пруссаки, на этой колокольне больше не звонили.

То было, впрочем, единственное сопротивление, встреченное завоевателями в этом крае.

Кюре ничуть не отказывался принимать на постой и кормить прусских солдат; он даже не раз соглашался распить бутылочку пива или бордо с неприятельским командиром, часто прибегавшим к его благосклонному посредничеству;

но нечего было и просить его хоть раз ударить в колокол: он скорее дал бы себя расстрелять.

То был его личный способ протеста против нашествия, протеста молчанием, мирного и единственного протеста который, по его словам, приличествовал священнику, носителю кротости, а не вражды.

На десять лье в округе все восхваляли твёрдость и геройство аббата Шантавуана, посмевшего утвердить народный траур упорным безмолвием своей церкви.

Вся деревня, воодушевлённая этим сопротивлением, готова была до конца поддерживать своего пастыря, идти на всё: подобный молчаливый протест она считала спасением народной чести.

Крестьянам казалось, что они оказали не меньшие услуги родине, чем Бельфор и Страсбург, что они подали одинаковый пример патриотизма и имя их деревушки обессмертится;

впрочем, помимо этого, они ни в чём не отказывали пруссакам - победителям.

Начальник и офицеры смеялись над этим безобидным мужеством, но так как во всей местности к ним относились предупредительно и с покорностью, то они охотно мирились с таким молчаливым выражением патриотизма.

                                                                                                — из рассказ французского писателя Ги де Мопассана - «Мадмуазель Фифи»

( кадр из фильма «Руанская дева по прозвищу Пышка» 1989 )

На счёт «раз» ))

Из одной шеренги в две ( Фрагмент ) 

Группа рассчитывается на первый - второй.

Перестроение выполняется на три счёта по команде: «В две шеренги – стройся!».

По этой команде первые номера стоят на месте, вторые на счёт «раз» делают шаг левой назад, на счёт «два» – шаг правой в сторону (в затылок первому), на счёт «три» – приставляют левую.
                                                                                                                                                 Авторы: Игорь Павлов; Наталья Тулупчи

Машины налево! Сергей Блинников. Иван Бровкин. Королева бензоколонки #кино #юмор #фильм

Часть первая ( Фрагмент )

Мне нравилась эта забавная старая стерва, большая охотница посплетничать; учитывая выслугу лет и членство во всякого рода комитетах, сплетни в её устах звучали весомее и содержательнее тех, что доходили до мелкой сошки вроде Стива.

Она выбрала марокканский ресторан на улице Монж, так что денёк выдался вдобавок ещё и халяльный.

— Делузиха, — начала она, когда официант принёс нам еду, — первый кандидат на вылет. Национальный совет университетов на ближайшем заседании в начале июня, скорее всего, назначит на её место Робера Редигера.

Я мельком взглянул на тушёную баранину с артишоками, стоявшую передо мной, и на всякий случай удивлённо поднял брови.

— Понимаю, — сказала она. — Верится с трудом, но это не просто слухи, мне сообщили все подробности.

Я извинился и вышел в туалет, чтобы украдкой заглянуть в свой смартфон, теперь в сети чего только не найдёшь, вот и тут всего за пару минут я выяснил, что Робер Редигер прославился своими про - палестинскими настроениями,

будучи к тому же одним из главных инициаторов бойкота израильских преподавателей; я тщательно вымыл руки и вернулся к своей коллеге.

Тем временем мой таджин с бараниной (*), увы, немного остыл.

— Они пойдут на это, не дожидаясь выборов? — спросил я, начиная есть.

Я надеялся, что задал хороший вопрос.

— Выборов? Зачем ждать выборов? Что они могут изменить?

Мой вопрос явно оказался не таким уж и хорошим.

— Ну не знаю. У нас всё - таки через три недели президентские выборы…

— Ты сам прекрасно знаешь, это вопрос с оплаченным ответом, как и в 2017-м. Национальный фронт выйдет во второй тур, и тогда переизберут левого кандидата — так какого чёрта Совету заморачиваться с выборами.

— Ну, всё - таки есть ещё Мусульманское братство, и мы не знаем, сколько они наберут. Они могут преодолеть психологический барьер в двадцать процентов, что, естественно, отразится на общем соотношении сил.

Это заявление было, конечно, полной чушью: во втором туре избиратели Мусульманского братства на 99 % достанутся Социалистической партии,

и это никак не повлияет на результат, но выражения типа соотношение сил всегда звучат очень многозначительно, можно сойти за читателя Клаузевица и Сунь Цзы ... (**)

                                                                                                    — из романа французского писателя Мишеля Уэльбека - «Покорность»
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) Тем временем мой таджин с бараниной, увы, немного остылТаджин с бараниной — это блюдо североафриканской кухни, которое традиционно готовят в специальной керамической посуде — тажине.

(**) можно сойти за читателя Клаузевица и Сунь Цзы - Карл Филипп Готфрид фон Клаузевиц (1 июля 1780 — 16 ноября 1831) — прусский военный теоретик, историк и военачальник, генерал - майор прусской армии. Его фундаментальный труд «О войне» стал одним из ключевых произведений в области военной мысли и оказал значительное влияние на развитие военной теории.
Сунь - цзы (имя при рождении — Сунь У, второе имя — Чжанцин) — древнекитайский стратег и мыслитель, автор трактата о военной стратегии «Искусство войны». Вошёл в историю как основоположник военно - теоретической мысли Древнего Китая.
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Иван Бровкин на целине» 1958 )

Не всё не то, чтоб хорошо, но есть ещё не то, чтоб плохо

Табак не признан модным франтом,
Но человек с прямым умом,
Писатель с истинным талантом
Живут, как с другом, с табаком.
Нос образованный и дикий
Его издревле уважал,
И даже Фридрих, муж великий,
Табак в карман жилетный клал.
Наполеон пред жарким боем
Им разгонял свою тоску,
И вряд ли б он прослыл героем,
Когда б не нюхал табаку.

                                                           Табак (отрывок)
                                                       Автор:Некрасов Н. А

Часть 1. Глава 2. ( Фрагмент )

Вошёл человек неопределённых лет, с неопределённой физиономией, в такой поре, когда трудно бывает угадать лета; не красив и не дурён, не высок и не низок ростом, не блондин и не брюнет.

Природа не дала ему никакой резкой, заметной черты, ни дурной, ни хорошей.

Его многие называли Иваном Иванычем, другие — Иваном Васильичем, третьи — Иваном Михайлычем.

Фамилию его называли тоже различно: одни говорили, что он Иванов, другие звали Васильевым или Андреевым, третьи думали, что он Алексеев.

Постороннему, который увидит его в первый раз, скажут имя его — тот забудет сейчас, и лицо забудет; что он скажет — не заметит.

Присутствие его ничего не придаст обществу, так же как отсутствие ничего не отнимет от него.

Остроумия, оригинальности и других особенностей, как особых примет на теле, в его уме нет.

Может быть, он умел бы, по крайней мере, рассказать всё, что видел и слышал, и занять хоть этим других, но он нигде не бывал: как родился в Петербурге, так и не выезжал никуда; следовательно, видел и слышал то, что знали и другие.

Симпатичен ли такой человек? Любит ли, ненавидит ли, страдает ли?

Должен бы, кажется, и любить, и не любить, и страдать, потому что никто не избавлен от этого.

Но он как-то ухитряется всех любить.

Есть такие люди, в которых, как ни бейся, не возбудишь никак духа вражды, мщения и т. п.

Что ни делай с ними, они всё ласкаются.

Впрочем, надо отдать им справедливость, что и любовь их, если разделить её на градусы, до степени жара никогда не доходит.

Хотя про таких людей говорят, что они любят всех и потому добры, а, в сущности, они никого не любят и добры потому только, что не злы.

Если при таком человеке подадут другие нищему милостыню — и он бросит ему свой грош, а если обругают, или прогонят, или посмеются — так и он обругает и посмеётся с другими.

Богатым его нельзя назвать, потому что он не богат, а скорее беден; но решительно бедным тоже не назовёшь, потому, впрочем, только, что много есть беднее его.

Он имеет своего какого-то дохода рублей триста в год, и сверх того он служит в какой-то неважной должности и получает неважное жалованье: нужды не терпит и денег ни у кого не занимает, а занять у него и подавно в голову никому не приходит.

В службе у него нет особенного постоянного занятия, потому что никак не могли заметить сослуживцы и начальники, что он делает хуже, что лучше, так, чтоб можно было определить, к чему он именно способен.

Если дадут сделать и то и другое, он так сделает, что начальник всегда затрудняется, как отозваться о его труде; посмотрит, посмотрит, почитает, почитает, да и скажет только:

«Оставьте, я после посмотрю… да, оно почти так, как нужно».

Никогда не поймаешь на лице его следа заботы, мечты, что бы показывало, что он в эту минуту беседует сам с собою, или никогда тоже не увидишь, чтоб он устремил пытливый взгляд на какой - нибудь внешний предмет, который бы хотел усвоить своему ведению.

Встретится ему знакомый на улице.

«Куда?» — спросит.

«Да вот иду на службу, или в магазин, или проведать кого - нибудь».

— «Пойдём лучше со мной, — скажет тот, — на почту, или зайдём к портному, или прогуляемся»,

— и он идёт с ним, заходит и к портному, и на почту, и прогуливается в противуположную сторону от той, куда шёл.

Едва ли кто - нибудь, кроме матери, заметил появление его на свет, очень немногие замечают его в течение жизни, но, верно, никто не заметит, как он исчезнет со света; никто не спросит, не пожалеет о нём, никто и не порадуется его смерти.

У него нет ни врагов, ни друзей, но знакомых множество.

Может быть, только похоронная процессия обратит на себя внимание прохожего, который почтит это неопределённое лицо в первый раз достающеюся ему почестью

— глубоким поклоном; может быть, даже другой, любопытный, забежит вперёд процессии узнать об имени покойника и тут же забудет его.
                                                                                                                                — из романа Ивана Александровича Гончарова - «Обломов»

( кадр из фильма «Женитьба. Совершенно невероятное событие в двух действиях» 1977 )

Кто первый бросит в неё камень ? ( © )

Стоишь среди толпы такая грешная,
Невольно пожимая лишь плечами.
А все вокруг кричат в угаре бешенном,
В грехе тебя ужасном обличают.

Быть может в той толпе твои родные,
Наверно фарисеи есть и книжники,
Но все они тебе сейчас чужие,
В руках сжимают камни и булыжники.

И камни те готовы, с диким рёвом,
Разрезав воздух, полететь в тебя...
И к смерти себя мысленно готовя,
Так жалко стало вдруг саму себя.

Потупя взор, стоишь незащищённая.
Так быстро всё случилось, что не верится.
Толпою той за грех свой обвинённая
И названа теперь великой грешницей.

                                                                              Грешница (отрывок)
                                                                                  Автор: Ольга Май

Глава VIII. Дебютантка ( Фрагмент )

— Честь имею представиться, Лариса Алексеевна Щепетович, — прямо подошла она к вставшему при её входе с дивана Владимиру Николаевичу и подала ему руку.

Тот окинул её жадно - сладострастным взглядом.

— Извините пожалуйста, что я, не имея чести знать вас, так настаивала, чтобы вы меня приняли, — продолжала гостья, грациозно кланяясь Шмелю.

— Ах, помилуйте, очень рад, — продолжал Владимир Николаевич крепко пожимая её маленькую ручку, которую она не отнимала, — меня только извините, что принимаю вас в таком костюме.

Он указал глазами на халат.

Борис Александрович, раскланявшись с прибывшей, с лукавою усмешкою поглядывал на видимо растаявшего Бежецкого.

— Садитесь, пожалуйста, — продолжал между тем тот, подвигая кресло к преддиванному столу и усаживаясь на другое, стоявшее vis - a - vis. ( (фр. vis - à - vis — «лицом к лицу»)

Лариса Алексеевна грациозно опустилась в кресло, умышленно выставив свою крошечную ножку.

Владимир Николаевич впился в неё глазами.

— Вы курите? — вынул он из кармана портсигар и подал ей, — мне позволите?

— Merci, я курю, пожалуйста, не стесняйтесь… — игриво отвечала она, взяв папироску.

Бежецкий засуетился, зажигая спичку и подавая ей.

Лариса Алексеевна поблагодарила, грациозно склонив голову, и закурила.

Владимир Николаевич продолжал смотреть на неё влюблёнными глазами.

Она, заметив, что ею любуются, кокетливо опустила глазки.

Молчание длилось несколько минут.

— Так чем же я могу вам, Лариса Алексеевна, служить? Что доставило мне счастие видеть вас у себя? Очень буду рад, если только мне удастся угодить вам, — начал он, растягивая слова и продолжая пожирать её глазами.

— Ах! Вы всё можете сделать, если только захотите. Всё от вас зависит, — воскликнула она, вскинув на него глазами.

Он смотрел на неё вопросительно.

— По моим семейным делам, — продолжала она, сделав сконфуженный вид и опуская глазки, — мне необходимо жить здесь, в городе. Так неловко… Я желаю получить у вас в обществе место первой драматической ingenue (*). Я решила посвятить себя искусству и сцене…

Она замолчала.

Он молчал тоже, продолжая любоваться ею.

— У меня так много было несчастий в жизни, — закатила она глазки и вздохнула. — И если теперь эта последняя попытка поступить на сцену не удастся, то я не знаю, что я должна с собою делать… просто не перенесу этого.

— Ах, помилуйте, — отвечал он, выразительно глядя на неё, — что за мысли! Мне кажется, по первому взгляду на вас, что вам всё должно удаваться, чтобы вы не задумали. Я крайне удивился бы, если бы это было иначе…

— Ах, если бы это было так, — вздохнула она снова, — впрочем, я вас ловлю на слове: теперь моя удача зависит от вас…

— То есть от меня очень немногое зависит теперь, так как у нас труппа уже собрана, все emplois («рабочие места», «должности», «вакансии» фр.) заняты… — заметил он уже более серьёзно.

— Как это досадно, — сказала она после некоторого раздумья. — Нельзя ли мне поступить хотя бы на небольшое жалованье, сверх комплекта. Я играю всех драматических ingenues и буду вам полезна.

— Да как же это сделать? Мне бы очень было приятно помочь вам, Лариса Алексеевна, но женщин в труппе так много, что из-за ролей ссорятся. Если даже и поступите — играть не удастся, — совершенно серьёзно ответил он.

Она опустила голову.

— Сделать это теперь в середине сезона трудно… — добавил он после некоторого размышления.

— Вот что… — подняла она голову. — Если хотите, я и без жалованья поступлю всё равно, только примите.

Она улыбаясь глядела просительно на него и вдруг, встав с места, потянулась через стол за пепельницей.

Бежецкий тоже вскочил и схватился за ту же пепельницу, чтобы подать её ей.

При быстром движении их лица сошлись очень близко.

— Ну, голубчик… Устройте… для меня… Я буду вам очень, очень благодарна, Eh, bien (Ну фр.)… Устройте… — выразительно прошептала она, ещё более приближая своё лицо к его и пожимая его руку.

— Ах, какая вы… — не досказал Владимир Николаевич своей мысли, отскочил от неё, как обожжённый, и стал ходить в волнении по комнате.

— Ах, никогда, никогда в жизни мне ничего не удаётся, — воскликнула Щепетович, сделав сконфуженный вид и закрыв глаза рукою.

Борис Александрович, молча наблюдавший всю вышеприведенную сцену, встал с дивана и стал раскланиваться с Щепетович, грациозно ответившей на его поклон, а затем, лукаво подмигнув на неё Бежецкому, подал ему руку.

— Однако до свиданья, Владимир Николаевич. Я не буду вам мешать заниматься делом, — подчеркнул он и вышел.

Бежецкий и Щепетович остались одни.

— Так как же? — подошла она к нему. — Можно надеяться?

Он не ответил ни слова.
                                                                                                                  -- из повести Николая Эдуардовича Гейнце - «Сцена и жизнь»
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) получить у вас в обществе место первой драматической ingenue - Драматическая инженю (от фр. ingénue dramatique — «наивная драматическая») — это актёрское амплуа, которое изображает юную, искреннюю, простодушную и обаятельную героиню, воодушевлённую глубокими чувствами. В отличие от лирической (романтичной) или комической (озорной) разновидностей, здесь наивность сталкивается с серьёзными жизненными испытаниями, что придаёт образу большую психологическую глубину и драматизм.
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(кадр из фильма «Адам женится на Еве» 1980 )