Как полагается

Баю - баюшки
Баю - баюшки, не плачь,
Засыпай, малыш.

Когда ты проснёшься,
Все прелестные лошадки будут твоими.
Пятнистые и серые, пегие и гнедые –
Все прелестные лошадки будут твоими.

Там, на далёкой лужайке,
Бедный малыш кричит: "Мама!"
Бабочки и пташки порхают перед ним,
Бедный малыш кричит: "Мама!"

Баю - баюшки, не плачь,
Засыпай, малыш.

Когда ты проснёшься,
Все прелестные лошадки будут твоими.
Пятнистые и серые, пегие и гнедые –
Все прелестные лошадки будут твоими.

Баю - баюшки, не плачь,
Засыпай, малыш.
                                                                                  «Баю ‑ бай, не плачь…»
                                     американская народная колыбельная афроамериканского происхождения

ROSEMARY CLOONEY (USA) - All the Pretty Little Horses (1957) (HD 1080)

Оливия Бранд ( Фрагмент)

Но случилось так, что именно теперь, когда она окончательно решила порвать с прежней жизнью, на неё обрушилась настоящая беда.

Её муж явился в Нью - Йорк незадолго до её переезда и объявил ей, что всё это время он был осведомлён о том, какой образ жизни она вела и, по его убеждению, продолжает вести.

И что, если она к нему не вернётся, он не даст ей больше ни гроша, мало того – сообщит всё её родителям и опозорит её публично.

Он теперь относится к ней уже не так, как два года назад.

Её поведение, пока она жила одна – и притом на его средства, – убило в нём всякое чувство.

Она такая, она сякая.

И всё - таки видно было, что он продолжает любить её какой-то странной, болезненной любовью.

Ибо в заключение он сказал (я объясню потом, как мне это стало известно), что, хоть она и порочна до мозга костей и, без сомнения, заслуживает всяческой кары, всё же, если она вернётся и будет вести себя как полагается, он не станет применять к ней те крутые меры, которыми грозил.

Узнал я обо всём этом вот как.

Однажды в мою дверь позвонили, а как раз незадолго перед тем у меня была Оливия и рассказала, сколько неприятностей ей доставляет муж, что это за тяжёлый человек, совершенно не способный её понять, и как он теперь пытается силой принудить её к тому, на что она никак не может согласиться.

И вот теперь этот человек стоял передо мной – среднего роста крепыш, чисто выбритый, подвижной, с властными манерами.

Он имеет честь говорить с таким-то? Совершенно верно.

Если он не ошибается, я являюсь другом Оливии Бранд и одним из её поклонников и доброжелателей?

Надеюсь, что это так.

В таком случае он хотел бы поговорить со мной. Не могу ли я уделить ему несколько минут?

То, что он хочет сказать, близко касается как Оливии, так и его самого.

Я пригласил его пройти в кабинет, и он тотчас же принялся красноречиво рассказывать мне о подробностях своей неудавшейся семейной жизни.

Что за прелестная девушка была Оливия, пока её не отравил этот яд радикализма!

Какие порядочные люди её родители!

Она была прекрасно воспитана, и он надеялся, что она сумеет оценить то общественное положение, которое он мог обеспечить ей в Спокэне.

Но эти радикалы, они совсем сбили её с толку.

Она пошла по ложному, безумному пути, который неизбежно кончится гибелью.

Подумайте только, какую жизнь она ведёт здесь, в Нью - Йорке!

И тут он стал выкладывать факты, которые, очевидно, мог узнать только через агентов, нанятых им для слежки за Оливией.

К ней в дом ходят такие-то и такие-то лица, прощелыги из Гринвич - Виллиджа – как он их окрестил, – непризнанные и освистанные художники и поэты, бунтовщики из ИРМ (*) и тому подобный сброд, бесстыжая, беспутная шайка.

Оливия и сейчас продолжает посещать либеральный клуб – ему это точно известно, он может это доказать.

Она водит знакомство и постоянно встречается с Эммой Гольдман, Беном Рейтманом, Биллом Хейвудом, Мойером и другими отъявленными радикалами и рабочими лидерами!

Она даже принимала участие в стачках: помогала готовить обеды для забастовщиков и работала на их продовольственных пунктах.

Он говорил и говорил, и в углах его твёрдого рта всё резче залегала упрямая складка, квадратный подбородок выдвинулся вперёд, глаза сверкали.

Убеждённость этого человека положительно зачаровала меня.

Удивительный экземпляр!

А весь его облик – безупречного покроя костюм, новые, до блеска начищенные ботинки, яркий галстук бабочкой, подчёркивающий белизну его рубашки и низкого воротничка!

«Какое кричащее противоречие между этим мужчиной и этой женщиной!» – подумал я.

И они воображали, что смогут жить вместе!

Какая яркая иллюстрация слепоты и недомыслия, которые человек так часто проявляет в юности, а нередко и в более зрелом возрасте.

Неужели он и сейчас продолжает всерьёз думать о её возвращении, о возможности примирения?

В какой же ад превратится их жизнь, если он всё - таки заставит её вернуться!

Я с любопытством смотрел на него.

                                                                        -- из  сборника новелл американского писателя Теодора Драйзера - «Галерея женщин»
______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) бунтовщики из ИРМ Industrial Workers of the World, «Индустриальные рабочие мира» - это радикальная профсоюзная организация, которая действовала в США в начале XX века.