Большой такой космос со Словом - "Смирно", вначале

Пусть под луной уже ничто не ново.
Лукавый ум - он ко всему привык...
Я радуюсь, когда лелеют слово,
печалюсь, коль коверкают язык,
живой как жизнь. Ему бывает больно
когда какой - нибудь завравшийся пиит -
и сытый, и собой весьма довольный
пощёчиной по слову залепит.
Язык отбросит скверну и полову (*) -
пускай над ней желающий корпит!
И вот опять звучит живое слово.
Водой святой обильно нас кропит.

                                                                        из стихотворного цикла "В начале было слово"
                                                                                        Автор: Татьяна Волковская
______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) Язык отбросит скверну и полову - «Полова» — это отходы при обмолоте и очистке зерна; то же, что мякина. Состоит из шелухи, плёнок колосков, обломков колосьев, фрагментов стеблей и других мелких растительных остатков. В старину полову часто использовали как корм скоту.
______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Фильм Анекдоты. а пошлите его

Глава Пророк ( Фрагмент )

Всё, больше никаких уступок научному мировоззрению.

Я сразу понял: религиозные мракобесы были правы, и Бог сначала увидел перед собой чёрное зеркало со своим отражением, потом по нему прошла рябь и оно стало водой, затем возникла твердь — а потом уже Он нарисовал над этим миром всю небесную сферу с её законами, историей, скоростью света, красным смещением, синим свечением и мумиями нобелевских лауреатов, вечно летящими в туманность Альцхаймера сквозь сворачивающееся пространство угасающего ума.

Причём нарисовал так, что Земля стала просто пылинкой в этом потоке.

Наш Бог, (если Он есть), не физик.

Бог скорее художник — и большой шутник.

Чтобы не сказать — хулиган из группы «Война», создавший Вселенную, чтобы написать на ней неприличное слово.

Причём каждая из его шуток становится непреодолимо серьёзной для тех, кто хочет познать Его через физику — и в этом, я бы сказал, заключён особо жестокий сарказм.

Потому что пройти к Нему можно и через двери физики, вот только лететь до дверной ручки нужно будет пятнадцать миллиардов лет, и то — если удастся разогнаться до скорости света.

Мало того, Бог не только шутник, он и сам шутка.

Ибо в реальности — не той, что светится в этом чёрном планетарии над нашими головами, а в настоящей, по отношению к которой весь видимый мир есть лишь зыбкая тень, пузырится огромное число возникающих и исчезающих миров, и у каждого есть свой Бог, и над каждым поднят чёрный балдахин своего космоса с удивительной древней вышивкой, и среди этих вышивок нет двух одинаковых.

И дело не в том, как устроен космос и всевластен ли Бог, а в том, что любой такой всевластный и всемогущий Бог — это, если я позволю себе поэтически воспользоваться современным научным жаргоном, просто царёк микроскопического одиннадцатимерного вероятностного пузырька, тайно раздутого до размеров трёхмерной иллюзорной Вселенной, общая энергия - масса которой равна нулю.

Несчётное число таких богов и создаваемых ими вселенных рождается и исчезает в каждом кубическом миллиметре шанса каждую секунду, и в любом пузырьке спрятана своя нелегальная вечность.

                                                                                                                       -- из романа Виктора Пелевина - «Любовь к трём цукербринам»

( кадр из фильма  «Анекдоты» 1990 )