Приезжай, если хочешь

Жизнь кидает нас, то туда то сюда,
То рядом ЛЮБОВЬ… и в обнимку БЕДА.
По изгибам дорог и изломам судьбы,
Мы с ЛЮБОВЬЮ идём … от БЕДЫ до БЕДЫ.
От ЛЮБВИ до ЛЮБВИ… от БЕДЫ до БЕДЫ,
Мы идём не спеша, по карнизу судьбы.
Оборвётся душа полетит в никуда,
Да подхватит ЛЮБОВЬ… да обнимет БЕДА…
Наша жизнь пролетает словно в муторном сне,
На снегу мы горим, замерзаем в огне.
За спиной снегопад заметает следы,
Мы с ЛЮБОВЬЮ идём… от БЕДЫ до БЕДЫ.
За ЛЮБОВЬЮ — ЛЮБОВЬ… за БЕДОЮ — БЕДА
Это было всю жизнь — это будет
всегда…
                                                                                    Автор: неизвестен
                                                                               

Глава тринадцатая (Фрагмент )

... мокрые тучи, мокрая голая степь, впереди тоскливый просвет, отражающийся в свинцовых лужах и колеях дороги, сутулая спина мужика на козлах да два лошадиных хвоста, подвязанные под самую репицу (1).

Рядом с Николаем Николаевичем потряхивалась на подушках Сонечка, тоже закутанная в чапан (2) , в оренбургский платок.

Молчит и думает.

Молчит и ямщик, изредка подстёгивая взъерошенную от мокрети, неопределённого цвета пристяжную.

Молчит и Николай Николаевич, — ещё бы!

Не хватало ещё и разговаривать среди этой безнадёжной грязищи.

И понесло же их из уютных Гнилопят через всю Россию — с пересадками, вонючими вокзалами и вот теперь на почтовых — в это захолустье к какому-то скучнейшему старику, Илье Леонтьевичу.

Какая была надобность?

Высказать родственные чувства?

Родственные чувства обычно высказываются с гораздо большим успехом в телеграмме или в письме.

Сыро, ногам холодно, от тряски болит голова, половинки отсиделись.

Вот она, расплата за легкомыслие!

Сейчас бы в Петербург! Господи! Посидеть бы хоть с полчасика в парикмахерской у Жана!

Никогда, никогда ничего больше не будет, кроме этой дороги куда-то к чёрту, в щель под тучами!

— Соня, долго нам ещё ехать? — спросил Николай Николаевич.

Сонечка отогнула воротник чапана, взглянула на мужа, — личико у неё было бледное, на щеке лепёшка грязи, — оглянулась на степь.

— Мы ещё Марьевку не проехали, — сказала она негромко и кротко, — проедем Марьевку, направо будет Хомяковка, а налево — Коровино, оттуда уже близко.

— Доедем, — сказал мужик на козлах, не оборачиваясь.

Николай Николаевич надул щёки и по крайней мере минут пять выпускал из себя воздух, — торопиться было некуда.

Наконец проехали Марьевку, увидели направо обветренные соломенные крыши Хомяковки, налево — омёты (3), соломенные крыши и одинокую на юру ветреную мельницу Коровина.

Сонечка начала волноваться, распахнула чапан, щёки её порозовели; из-под горки поднимались поредевшие старые ветлы (4), жёлтые кущя сада, блеснула свинцовая вода длинных прудов, отразивших тучи,

— Репьёвка, — сказала Сонечка, указывая на ветлы, на краснеющую за ними крышу деревянного дома.

Ямщик подстегнул взъерошенную пристяжную, крикнул: «Но, мшше, выручай!»

Покатили под горку, проехали мягкую плотину, где пахло вянущей листвой и сыростью пруда, встретили кучу грязных и охрипших от злости собак и остановились у крыльца, заехав колесом на цветочную клумбу.

Дощатый обветренный фасад дома с деревянными колоннами и с разбитым слуховым окошком посреди треугольного портика (5), замаранного голубями, был обращён к белесоватой щели в небе.

Сонечка выпрыгнула из тарантаса и, путаясь в полах чапана, взбежала на крылечко, за ней поплелся Николай Николаевич.

Толстое бабье лицо метнулось за окошком, и пошли скрипеть двери.

Сонечка звонко крикнула:

— Анисья, где папа?
— В саду, милая барышня, здравствуйте, с приездом…

Илья Леонтьевич с утра возился в саду.

Мелкий дождь моросил на седую его бороду, на чёрную безрукавку, на сизую траву вокруг, на опадающие золотые листья берёз.

Налегая ногой на лопатку, покряхтывая, Илья Леонтьевич перекапывал розовый куст.

Когда лопатка задевала за корень, он морщился, опускался на колени и пальцем отковыривал корешок, бормоча по давнишней привычке вслух:

«Терпение можно испытывать лишь до известней границы, далее — я могу впасть в раздражительность, и это дурно.

Но если это дурно, всё же не значит, что я не могу быть раздражителен».

                                                                                                                          -- из романа Алексея Николаевича Толстого - «Чудаки»
____________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(1) да два лошадиных хвоста, подвязанные под самую репицу - Репица — хвостовой отросток у позвоночных животных, покрытый шерстью. Это выступающая у хвоста конечная часть позвоночника. Термин чаще всего используется для обозначения участка хвоста лошади, который не покрыт волосами у основания хвоста.

(2) закутанная в чапан - Чапан — это длинная накидка с рукавами, которую надевают поверх одежды.

(3) налево — омёты - Омёт - Большая куча плотно уложенной соломы.

(4) поредевшие старые ветлы - Ветла — это дерево семейства ивовых, также известное как белая (серебристая) ива.

(5) с разбитым слуховым окошком посреди треугольного портика - Портик — это архитектурный элемент, представляющий собой крытую галерею или веранду, выступающую за плоскость стены здания.
______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Дочь» 2015 )

На всех есть место

! При составлении поста ни одни зайцы не пострадали

Всем на земле хватит места под солнцем,
Каждый найдёт, что ему суждено.
Кто не найдёт, тем смириться придётся —
Солнце на всех одно.
                                                                              Место под солнцем (отрывок)
                                                                                   Автор: Лариса Рубальская

Глава семнадцатая, Чиполлино заводит дружбу с очень симпатичным Медведем ( Фрагмент )

Вернёмся, как говорится в книгах, немного назад – точнее, на два дня назад.

Иначе нам не удастся узнать, что же случилось в пещере.

Кум Тыква и кум Черника никак не могли примириться с утратой домика.

Они так привязались к этим ста восемнадцати кирпичам, что им казалось, будто они потеряли сто восемнадцать сыновей.

Несчастье сблизило их, и они стали закадычными друзьями.

В конце концов кум Тыква пообещал куму Чернике:

– Если только нам удастся освободить наш домик, мы будем жить в нём вместе!

Кум Черника даже прослезился при этих словах.

Как видите, кум Тыква уж не говорил «мой» домик, а называл его «нашим» домиком.

Так же стал его называть и кум Черника, хотя из-за этого домика он потерял свою драгоценную половинку ножниц, ржавую бритву, полученную в наследство от прадеда, и другие сокровища.

Один раз друзья чуть не поссорились, заспорив о том, кто же из них двоих больше любит домик.

Кум Тыква считал, что кум Черника не может любить его так, как он.

– Я работал всю жизнь, чтобы его построить. Я собирал по кирпичику!
– Да, но вы в нём так мало жили, а я прожил почти целую неделю!

Однако такие споры быстро кончались.

Наступал вечер, а вечером было гораздо важнее защищать пещеру от нападения волков, чем ссориться.

В этом лесу жили волки, медведи и другие дикие звери.

Поэтому каждую ночь нужно было разводить вокруг пещеры большой костёр, чтобы держать зверей в отдалении.

Конечно, существовала опасность, что огонь заметят и в замке.

Но что же делать! Нельзя же отдавать себя на съедение волкам.

Волки подбирались очень близко к пещере и бросали жадные взгляды на круглую и толстенькую куму Тыквочку.

Должно быть, она казалась им особенно вкусной.

– Нечего на меня так смотреть! – кричала волкам кума Тыквочка. – Вы от меня никогда и полпальца не получите!

Волки были так голодны, что начинали жалобно выть.

– Кума Тыквочка, – говорили они, далеко обходя костёр, чтобы не обжечься, – ну дайте нам хоть пальчик! Что вам стоит? У вас ведь их десять на руках и десять на ногах, а всего, значит, целых двадцать пальцев!

Для диких зверей вы неплохо знаете арифметику, – отвечала кума Тыквочка, – но и это вам не поможет!

Волки немного ворчали, а потом убирались прочь.

Чтобы утешиться, они растерзали всех зайцев в окрестностях.

Позже явился Медведь и тоже стал заглядываться на куму Тыквочку.

– Вы мне очень нравитесь, синьора Тыквочка! – сказал он.
– Вы мне тоже, синьор Медведь, но мне бы ещё больше понравился ваш окорок.
– Что такое вы говорите, синьора Тыквочка! А вот я с удовольствием съел бы вас целиком.

Чиполлино кинул в непрошеного гостя сырую картофелину:

– Попробуйте удовольствоваться вот этим!
– Я всегда ненавидел всё ваше семейство, Чиполлино, – ответил Медведь разозлившись. – От вас только слёзы льются. Не понимаю, как это некоторые могут любить лук!

– Послушайте-ка, синьор Медведь, – предложил Чиполлино, – напрасно вы подстерегаете нас каждый вечер. Вы же прекрасно знаете, что это бесполезно: у нас в запасе так много спичек, а в лесу так много хвороста, что мы можем разводить каждую ночь костёр и держать вас подальше от нашего жилища. Чем быть врагами, не попытаться ли нам стать друзьями?

– Видано ли когда - нибудь, – буркнул Медведь, – чтобы Медведь дружил с Чиполлино, с луковицей!
– А почему бы и нет? – возразил Чиполлино. – На этом свете вполне можно жить в мире. Для всех на земле есть место – и для медведей, и для луковиц.
                                                                -- из сказочной повести итальянского писателя Джанни Родари - «Приключения Чиполлино»

Он прямо при смерти, ему не хорошо

Модели поведения навязаны мне с детства
И в собранной дуальности без них нельзя прожить;
Они такие разные, как методы и средства,
Но почему-то к старости их сложно изменить.

Качели осознания меняют настроение,
В матрёшку упакованы амбиции и сны;
Пространство поддаётся мне с намёком на весеннее,
Но оказалось к старости, что в чувствах нет весны.

На вшивость проверяется разумность просветлённая,
Тестируют без жалости и все, кому не лень;
Искрят, как провода, мыслишки оголённые
И надо бы мне к старости найти под солнцем тень.

А в лепестках сценария то левого, то правого,
Случаются события, отснятые судьбой;
Всё то, что здесь написано - похоже от лукавого
И чёрт бы с ним, но хочется под старость стать собой...

                                                                                                        Модели поведения навязаны мне с детства...
                                                                                                                                       Автор: Лукич

Глава шестая, В которой рассказывается о том, как много хлопот и неприятностей доставили графиням их родственники – барон Апельсин и герцог Мандарин ( Фрагмент )

Когда барон Апельсин был ещё молод, он спал с вечера до утра, чтобы успеть переварить всё, что съел за день.

Но потом он сказал себе: «Спать – это только время терять: ведь когда я сплю, я не могу есть!»

Поэтому он решил питаться и ночью, оставив для пищеварения часа два в сутки.

Чтобы утолить голод барона Апельсина, из его многочисленных владений, раскинувшихся по всей области, к нему ежедневно направлялись обозы с самой разнообразной снедью.

Бедные крестьяне уж и не знали, чего бы ему ещё послать.

Он пожирал яйца, кур, свиней, коз, коров, кроликов, фрукты, овощи, хлеб, сухари, пироги…

Двое слуг запихивали ему в рот всё, что привозилось. Когда они уставали, их сменяли двое других.

В конце концов крестьяне послали сказать ему, что у них больше не осталось ничего съестного.

Весь скот съеден, все плоды с деревьев обобраны.

– Ну так пришлите мне деревья! – приказал барон.

Крестьяне послали ему деревья, и он сожрал их, обмакивая листья и корни в оливковое масло и посыпая солью.

Когда наконец все садовые деревья были уничтожены, барон начал продавать свои земли и на вырученные деньги покупать еду.

Продав все поместья, он написал письмо синьоре графине Старшей и напросился к ней в гости.

По правде сказать, синьора графиня Младшая была не очень-то довольна:

– Барон проест всё наше состояние. Он проглотит наш замок, точно блюдо макарон!

Синьора графиня Старшая заплакала:

– Ты не хочешь принимать моих родственников. Ах, ты никогда не любила моего толстого, бедного барона!

– Хорошо, – сказала графиня Младшая, – зови своего барона. Но тогда я приглашу герцога Мандарина, двоюродного брата моего бедного покойного мужа.

– Сделай одолжение! – презрительно ответила графиня Старшая. – Уж этот-то ест меньше, чем цыплёнок. У твоего бедного мужа – мир его праху! – родственники такие маленькие и тощие, что их и от земли не видно. А у моего бедного покойного мужа – мир его праху! – родственники все как на подбор: высокие, толстые, видные.

И в самом деле, барон Апельсин был очень видной особой – он даже за версту казался целой горой.

Пришлось сразу же нанять для него слугу, который возил бы его живот, – сам барон уже не в состоянии был таскать своё внушительное брюхо.

Помидор послал за тряпичником Фасолью, чтоб тот доставил в замок свою тележку.

Но Фасоль не нашёл тележки – ведь, как вы знаете, её взял его сынишка, Фасолинка.

Поэтому он прикатил тачку вроде той, в какой каменщики возят извёстку.

Синьор Помидор помог барону Апельсину уложить в тачку его толстое брюхо и крикнул:

– Ну, пошёл!

Фасоль изо всех сил налёг на ручки старой, расшатанной тачки, но не сдвинул её и на сантиметр: барон только что очень сытно позавтракал.

Позвали ещё двух слуг. С их помощью барону удалось наконец совершить небольшую прогулку по аллеям парка.

При этом колесо тачки то и дело наскакивало на самые большие и острые камни.

Эти толчки так отдавались в животе у бедного барона, что он обливался холодным потом.

– Будьте поосторожнее, тут булыжник! – кричал он.

Фасоль и слуги стали заботливо объезжать все камни на дороге. Но из-за этого тачка угодила в яму.

– Эй вы, ротозеи, ради самого неба, объезжайте ямы! – взмолился барон.

Однако, несмотря на толчки и ушибы, он не прерывал своего излюбленного занятия и по дороге старательно обгладывал жареного индюка, приготовленного синьорой графиней Старшей ему на закуску.

Герцог Мандарин тоже причинял хозяйкам и слугам немало хлопот.

Служанка синьоры графини Младшей, бедная Земляничка, с утра до вечера гладила Мандарину рубашки.

Когда же она приносила выглаженное бельё, герцог делал недовольную гримасу, фыркал, всхлипывал, а потом залезал на шкаф и кричал на весь дом:

– Помогите, умираю!

Синьора графиня Младшая прибегала сломя голову:

– Милый Мандарине, что с тобой?

– Ах, у вас так плохо погладили мои рубашки, что мне остаётся только умереть! Видно, я никому, никому на свете больше не нужен!

Чтобы уговорить его остаться в живых, синьора графиня Младшая дарила Мандарину одну за другой шёлковые рубашки своего покойного мужа.

Герцог осторожно слезал со шкафа и начинал примерять рубашки.

Через некоторое время из его комнаты опять слышались крики:

– О небо, я умираю!

Синьора графиня Младшая снова мчалась к нему, хватаясь за сердце:

– Мой дорогой Мандарине, что случилось?

Герцог кричал с верхушки зеркала:

– О, я потерял самую лучшую запонку от воротничка и не хочу больше жить на свете! Это такая тяжёлая утрата!

Чтобы утихомирить герцога, графиня Младшая в конце концов подарила ему все запонки своего покойного мужа, а запонки эти были из золота, серебра и драгоценных камней.

Словом, не успело закатиться солнце, как у синьоры графини Младшей не осталось больше никаких драгоценностей, а герцог Мандарин набрал полные чемоданы подарков и самодовольно потирал руки.

                                                                — из сказочной повести итальянского писателя Джанни Родари - «Приключения Чиполлино»

Возможно, что ты здесь

Ищу тебя во сне,
И ранним утром ясным,
Я знаю, что ты есть
И это не напрасно.

Ищу тебя в метро
На речке и на пляже,
Ищу среди друзей
И незнакомых, тоже.

Ты прячешь от меня
Свои глаза, улыбку.
Ты где-то за другим
Но мне то, это видно.

Ищу тебя в словах,
Что люди написали.
Ищу тебя на фото
Где вдруг да и засняли.

Пускай твои слова
Разбудят во мне силы,
Чтоб родила ты в свет
Дитя  любви, свободы.

Не можешь ты ходить,
И я, летать не в силах.
Я знаю, что ты есть
Не всё любви по силам.

Пусть будет всё как есть
Менять уже не будем
Спасибо, что ты есть
Спасибо, что ты будешь.

                                                   Ищу тебя (отрывок)
                                                 Автор: Алексей Божий

Глава шестая. Декабрь 1945 года — август 1946 года ( Фрагмент )

Монро — это была короткая и лёгкая фамилия, и притом такая американская, словно фамилия президента (*) .

Осталась не менее трудная проблема — имя.

«Норма Джин Монро» звучало как-то коряво, а на «Норме Монро» можно было сломать себе язык.

Сначала решили остановиться на «Джин Монро», но Норма не была этим довольна.

Ей хотелось поменять всё...

Пока Лайон (1) размышлял, та рассказывала о своей жизни.

Она никогда не знала собственного отца... её отчим, а точнее, приёмный отец, был человеком слишком требовательным и хамоватым... в средней школе её звали «девушка Ммммм».

В этот миг Лайон резко подался вперёд на своём стуле:

— Я знаю, кто ты — ты Мэрилин! — воскликнул он.

Через много лет Лайон вспоминал:

«Я сказал ей, что когда-то давно знал одну чудесную актрису по фамилии Мэрилин Миллер и что она мне её напоминает».

Эта ассоциация пришла Лайону в голову совершенно естественным образом, словно сама по себе, когда Норма Джин сидела перед ним и рассказывала свою биографию, напуганная, что может упустить открывающийся перед ней шанс из-за того, что они не смогут подобрать ей подходящее имя.

Лайон подумал о Мэрилин Миллер не только потому, что сидевшая перед ним девушка была такой же блондинкой и у неё были такие же голубовато - зелёные глаза.

Много лет назад Лайон был влюблён в Мэрилин Миллер и был даже обручен с ней, пока не познакомился с Бебе Дэниелс (2).

Ему было известно, что, будучи маленькой девочкой, Миллер осталась без отца, который бросил малышку, и позднее её воспитывал отчим, оказавшийся настоящим тираном.

Та Мэрилин стала звездой музыкальных комедий, ставившихся на Бродвее в двадцатые годы (в частности, таких суперпопулярных пьесок, как триптих «Салли» [1920], «Санни» [1925] и «Розали» [1928]); в течение недолгого времени у неё был большой успех и в кино.

Потом, после трёх замужеств и на фоне заканчивающейся карьеры, а также непрерывно ухудшающегося состояния здоровья, она умерла в 1936 году в возрасте тридцати семи лет (**).

Бен Лайон сказал, что перед ним сидела заново воплотившаяся Мэрилин Миллер...

                                                                                                                       -- из биографической книги Дональда Спото - «Мэрилин Монро»
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(1) Пока Лайон размышлял - Бен Лайон — руководитель кинокомпании "20th Century Fox", который сыграл ключевую роль в начале карьеры Мэрилин Монро (урождённой Нормы Джин Мортенсон). В 1946 году Лайон пригласил Норму Джин на кинопробы после того, как она привлекла внимание студии благодаря работе моделью. Он увидел в ней потенциал и предложил семилетний опционный контракт.

(2) пока не познакомился с Бебе Дэниелс - Биби Даниелс (Bebe Daniels, урождённая Филлис Вирджиния Даниелс) — американская актриса, певица, танцовщица и продюсер. Родилась 14 января 1901 года в Далласе, Техас, США.

(*) лёгкая фамилия, и притом такая американская, словно фамилия президента - Ничего удивительного — президент с такой фамилией действительно был; речь идёт о Джеймсе Монро (1758 — 1831), пятом президенте США, занимавшем эту должность с 1817 по 1825 год и известном доктриной Монро, которая запрещала европейцам вмешательство в дела Американского континента и его колонизацию. Примечание автора.

(**) она умерла в 1936 году в возрасте тридцати семи лет - Сохранилось лишь упоминание о том, что она снималась в небольшой роли в картине «Великий Зигфелд» (1936) о знаменитом бродвейском импресарио начала века, начавшем свою деятельность ещё на Чикагской всемирной выставке 1893 года и долгое время владевшем самым знаменитым нью - йоркским ревю (1). Примечание автора.
(1) «Нью - Йоркское книжное обозрение» (The New York Review of Books, NYRB или NYREV) — это влиятельный американский журнал, который выходит в Нью - Йорке раз в две недели. Он посвящён литературе, культуре, экономике, науке и актуальным общественным вопросам.
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Великий Зигфелд» 1936 )