От выплаканных слёз

Плачь
Мы птицы свободных широт
Кочующих стай
Мы просто зацепились пером
Мы просто считаем до ста
Плачь

Припев:

В розовых лучах
Крылья молоды
Всё, что не сейчас
Дым, дым, дым, дым

Плачь
Мы россыпь песчаных дворцов
Горсть неразменных монет
Не прячь же так робко лицо
Ты счастье, которого нет
Плачь

Припев:

Там, где налегке
Лёгкие полны
Всё, что не в руке
Дым, дым, дым, дым
Там, где горизонт
Там, где далеки мы
Всё, что невесомо
Дым, дым, дым, дым

                                            Плачь (отрывок)
                                                Автор: Вдовин

Ввечеру гости понаехали, и стал дом у купца полнёхонек дорогих гостей, сродников, угодников, прихлебателей.

До полуночи беседа продолжалася, и таков был вечерний пир, какого честный купец у себя в дому не видывал, и откуда что бралось, не мог догадаться он, да и все тому дивовалися: и посуды золотой - серебряной, и кушаний диковинных, каких ни когда в дому не видывали.

Заутра позвал к себе купец старшую дочь, рассказал ей всё, что с ним приключилося, всё от слова до слова, и спросил: хочет ли она избавить его от смерти лютой и поехать жить к зверю лесному, к чуду морскому?

Старшая дочь наотрез отказалася и говорит:

«Пусть та дочь и выручает отца, для кого он доставал аленький цветочек».

Позвал честной купец к себе другую дочь, середнюю, рассказал ей всё, что с ним приключилося, всё от слова до слова, и спросил, хочет ли она избавить его от смерти лютой и поехать жить к зверю лесному, чуду морскому?

Середняя дочь наотрез отказалася и говорит:

«Пусть та дочь и выручает отца, для кого он доставал аленький цветочек».

Позвал честной купец меньшую дочь и стал ей всё рассказывать, всё от слова до слова, и не успел кончить речи своей, как стала перед ним на колени дочь меньшая, любимая, и сказала:

«Благослови меня, государь мой батюшка родимый: я поеду к зверю лесному, чуду морскому, и стану жить у него. Для меня достал ты аленький цветочек, и мне надо выручить тебя».

Залился слезами честной купец, обнял он свою меньшую дочь, любимую, и говорит ей таковые слова:

«Дочь моя милая, хорошая, пригожая, меньшая и любимая, да будет над тобою моё благословение родительское, что выручаешь ты своего отца от смерти лютой и по доброй воле своей и хотению идёшь на житьё противное к страшному зверю лесному, чуду морскому.

Будешь жить ты у него во дворце, в богатстве и приволье великом; да где тот дворец – никто не знает, не ведает, и нет к нему дороги ни конному, ни пешему, ни зверю прыскучему (*) ни птице перелётной.

Не будет нам от тебя ни слуха, ни весточки, а тебе от нас и подавно. И как мне доживать мой горький век, лица твоего не видаючи, ласковых речей твоих не слыхаючи? Расстаюсь я с тобою на веки вечные, ровно тебя живую, в землю хороню».

И возговорит отцу дочь меньшая, любимая:

«Не плачь, не тоскуй, государь мой батюшка родимый; житьё моё будет богатое, привольное: зверя лесного, чуда морского, я не испугаюся, буду служить ему верою и правдою, исполнять его волю господскую, а может, он надо мной и сжалится.

Не оплакивай ты меня живую, словно мёртвую: может, бог даст, я и вернусь к тебе».

Плачет, рыдает честной купец, таковыми речами не утешается.

Прибегают сестры старшие, большая и середняя, подняли плач по всему дому: вишь, больно им жалко меньшой сестры, любимой; а меньшая сестра и виду печального не кажет, не плачет, не охает и в дальний путь неведомый собирается.

И берёт с собою цветочек аленький во кувшине позолоченном.

Прошёл третий день и третья ночь, пришла пора расставаться честному купцу, расставаться с дочерью меньшою, любимою; он целует, милует её, горючими слезами обливает и кладёт на неё крестное благословение своё родительское.

Вынимает он перстень зверя лесного, чуда морского, из ларца кованого, надевает перстень на правый мизинец меньшой, любимой дочери – и не стало её в ту же минуточку со всеми её пожитками.

Очутилась она во дворце зверя лесного, чуда морского, во палатах высоких, каменных, на кровати из резного золота со ножками хрустальными, на пуховике пуха лебяжьего, покрытом золотой камкой (**) ровно она и с места не сходила, ровно она целый век тут жила, ровно легла почивать да проснулася.

                                       — из сказки Сергея Тимофеевича Аксакова, записанная им со слов ключницы Пелагеи - «Аленький цветочек»
_____________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) ни зверю прыскучему - Прыскучий – стремительный, быстрый. Примечание редактора.

(**) на пуховике пуха лебяжьего, покрытом золотой камкой - Камка – шёлковая цветная ткань с узорами. Примечание редактора.
______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( художник Абрам Ефимович Архипов, картина "Слепой старик" )

Вот, подвиг. Будем посмотреть.

Хозяин слова своего
Ты только там, где есть пустыня.
Ты в доме Бог, скорей всего,
Но там за всем следит богиня.

Свет для тебя в её очах,
Очаг на ней и сад с цветами;
А что б ты вовсе не зачах,
Её любовь сильней с годами.

Терпи, коль влюбишься, терпи,
Как теорему из - под палки.
А хочешь дружбы – заведи
Собаку, кошку иль весталку.*

                                   * – Весталка давала обед девственницы, и замуж могла выйти только после тридцатилетней службы.

                                                        Но там за всем следит богиня...
                                                   Автор: Путяев Александр Сергеевич

Часть II Глава XIII ( Фрагмент )

Некрасивое, но миловидное лицо Любки, всё пёстрое от веснушек, как кукушечье яйцо, немного вытянулось и побледнело.

— Вы уж, ради бога, на меня не сердитесь... Ведь вас Василь Василич?.. Не сердитесь, миленький Василь Василич... Я, право же, скоро выучусь, я ловкая. К что же это вы мне всё — вы да вы? Кажется, не чужие теперь?

Она посмотрела на него ласково.

И правда, она сегодня утром в первый раз за всю свою небольшую, но исковерканную жизнь отдала мужчине своё тело — хотя и не с наслаждением, а больше из признательности и жалости, но добровольно, не за деньги, не по принуждению, не под угрозой расчёта или скандала.

И её женское сердце, всегда неувядаемое, всегда тянущееся к любви, как подсолнечник к свету, было сейчас чисто и разнежено.

Лихонин вдруг почувствовал колючую стыдливую неловкость и что-то враждебное против этой, вчера ему незнакомой женщины, теперь — его случайной любовницы.

«Начались прелести семейного очага», — подумал он невольно, однако поднялся со стула, подошёл к Любке и, взяв её за руку, притянул к себе и погладил по голове.

— Дорогая моя, милая сестра моя, — сказал он трогательно и фальшиво, — то, что случилось сегодня, не должно никогда больше повторяться. Во всём виноват только один я, и, если хочешь, я готов на коленях просить у тебя прощения. Пойми же, пойми, что всё это вышло помимо моей воли, как-то стихийно, вдруг, внезапно. Я и сам не ожидал, что это будет так! Понимаешь, я очень давно... не знал близко женщины... Во мне проснулся зверь, отвратительный, разнузданный зверь... и... я не устоял. Но, господи, разве так уже велика моя вина? Святые люди, отшельники, затворники, схимники, столпники, пустынники, мученики — не чета мне по крепости духа, — и они падали в борьбе с искушением дьявольской плоти. Но зато чем хочешь клянусь, что это больше не повторится... Ведь так?

Любка упрямо вырывала его руку из своей.

Губы её немного отторбучились, и опущенные веки часто заморгали.

— Да-а, — протянула она, как ребёнок, который упрямится мириться, — я же вижу, что я вам не нравлюсь. Так что ж, — вы мне лучше прямо скажите и дайте немного на извозчика, и ещё там, сколько захотите... Деньги за ночь всё равно заплачены, и мне только доехать... туда.

Лихонин схватился за волосы, заметался по комнате и задекламировал:

— Ах, не то, не то, не то! Пойми же меня, Люба! Продолжать то, что случилось утром, — это... это свинство, скотство и недостойно человека, уважающего себя. Любовь! Любовь — это полное слияние умов, мыслей, душ, интересов, а не одних только тел. Любовь — громадное, великое чувство, могучее, как мир, а вовсе не валянье в постели. Такой любви нет между нами, Любочка. Если она придёт, это будет чудесным счастьем и для тебя и для меня. А пока — я твой друг, верный товарищ на жизненном пути. И довольно, и баста... Я хотя и не чужд человеческих слабостей, но считаю себя честным человеком.

Любка точно завяла.

Он думает, что я хочу, чтобы он на мне женился.

И совсем мне это не надо, — печально думала она. — Можно жить и так. Живут же другие на содержании.

И, говорят, — гораздо лучше, чем покрутившись вокруг аналоя (*). Что тут худого? Мирно, тихо, благородно...

Я бы ему чулки штопала, полы мыла бы, стряпала... что попроще.

Конечно, ему когда - нибудь выйдет линия жениться на богатой.

Ну уж, наверно, он так не выбросит на улицу, в чём мать родила.

Хоть и дурачок и болтает много, а видно, человек порядочный. Обеспечит всё - таки чем - нибудь.

А может быть, и взаправду приглядится, привыкнет?

Я девица простая, скромная и на измену никогда не согласная.

Ведь, говорят, бывает так-то... Надо только вида ему не показывать.

А что он опять придёт ко мне в постель и придёт сегодня же вечером — это как бог свят».

И Лихонин тоже задумался, замолк и заскучал; он уже чувствовал тяготу взятого на себя непосильного подвига.

Поэтому он даже обрадовался, когда в дверь постучали, и на его окрик «войдите» вошли два студента: Соловьёв и ночевавший у него Нижерадзе.
                                                                                                                                  -- из повести Александра Ивановича Куприна - «Яма»
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) И, говорят, — гораздо лучше, чем покрутившись вокруг аналоя - Аналой — это высокий четырёхугольный столик с покатой столешницей, который используют во время богослужений. На него во время венчания кладут крест, Евангелие и венцы. Во время таинства жених и невеста подходят к аналою, который обычно устанавливают в центре храма. Именно перед ним, на священных предметах, положенных на аналой, пара даёт добровольные обеты. Здесь же священник спрашивает у каждого из них, свободно ли они вступают в брак и не давали ли ранее обещания вступить в союз с другим человеком. Один из ключевых моментов венчания — троекратное хождение вокруг аналоя. Священник, соединив правые руки супругов и покрыв их епитрахилью, обводит их вокруг столика. Это действие символизирует совместное шествие по жизненному пути, вечность брачного союза и славу Святой Троицы. При этом поются специальные тропари. Само слово «аналой» происходит от греческого «аналогион» (от глагола «аналегомай» — «вставать, читать»). В храме аналой часто украшают покрывалом в цвет, соответствующий празднику.