В своей прекрасной естественности

Она простёрлась, неживая,
Когда замышлен был набег,
Её сковали грусть без края
И синий лёд, и белый снег.

Но и задумчивые ели
В цветах серебряной луны,
Всегда тревожные, хотели
Святой по-новому весны.

И над страной лесов и гатей
Сверкнула золотом заря, —
То шли бесчисленные рати
Непобедимого царя.

Он жил на сказочных озёрах,
Дитя брильянтовых раджей,
И радость светлая во взорах,
И губы лотуса свежей.

Но, сына царского, на север
Его таинственно влечёт:
Он хочет в поле видеть клевер,
В сосновых рощах жёлтый мёд.

                                                             Северный раджа (отрывок)
                                                                Автор: Николай Гумилёв

Глава VI ( Фрагмент )

Индусы пили либерализм из ваших источников, — сказал мистер Сита Рам, цитируя одну из своих речей в законодательном собрании.

И он показал пальцем на Филипа Куорлза, словно обвиняя его.

Капли пота катились одна за другой по его коричневым, отвислым щекам; казалось, он оплакивает Матерь Индию.

Одна капля, отливая в свете лампы всеми цветами радуги, как драгоценный камень, висела на кончике его носа.

Когда он говорил, она сверкала и вздрагивала, словно разделяя его патриотические чувства.

В момент особенно бурного взрыва чувств капля вздрогнула в последний раз и при слове «источников» упала на куски рыбы в тарелке мистера Ситы Рама.

— Бёрк  и Бэкон, — звучно возглашал мистер Сита Рам. — Мильтон и Маколей (*)…

— Ах, смотрите! — Голос Элинор Куорлз был пронзительным от испуга.

Она вскочила так порывисто, что опрокинула стул. Мистер Сита Рам повернулся к ней.

— В чём дело? — спросил он недовольным тоном: досадно, когда вас прерывают в середине периода.

Элинор показала пальцем. Огромная серая жаба прыгала по веранде.

В наступившем молчании был слышен каждый её прыжок; словно мокрая губка шлёпалась об пол.

— Жаба — животное безвредное, — сказал мистер Сита Рам, привыкший к тропической фауне.

Элинор умоляюще посмотрела на мужа. Он ответил ей неодобрительным взглядом.

— Ну что ты, в самом деле? — сказал он.

Сам он испытывал глубокое отвращение к подобным животным.

Но он умел стоически подавлять своё отвращение.

То же самое было и с пищей. В рыбе было — только теперь он нашёл подходящее сравнение — что-то жабье.

И всё - таки он ел её. Элинор после первого глотка больше к ней не притронулась.

— Прогони её, ради Бога, — прошептала она. Её лицо выражало страдание. — Ты знаешь, как я их ненавижу.

Филип рассмеялся; извинившись перед мистером Ситой Рамом, он встал с места, очень высокий и тонкий, и заковылял по веранде.

Носком своего неуклюжего ортопедического башмака он передвинул жабу к краю веранды.

Она тяжело шлёпнулась в сад.

Посмотрев через перила, он увидел море, сияющее вдали среди пальмовых стволов.

Луна тоже взошла, и пучки листьев чётко вырисовывались на фоне неба.

Ни один лист не шевелился.

Было невероятно жарко, и казалось, что жара с наступлением ночи всё усиливается.

При солнце жара была не так ужасна: она была естественной.

Но эта удушливая тьма… Филип отёр лицо и вернулся к столу.

— Итак, вы говорили, мистер Сита Рам…

Но вдохновение оставило мистера Ситу Рама.

— Я сегодня перечитывал произведения Морли (**)  — объявил он.

— Ух ты! — сказал Филип Куорлз, любивший при случае выразиться по-школьнически среди серьёзного разговора.

Это обычно производило большое впечатление.

Но мистер Сита Рам вряд ли мог оценить это «ух ты!» по достоинству.

— Какой мыслитель! — продолжал он. — Какой великий мыслитель! И какая чистота стиля!

— Да, пожалуй.

— У него попадаются замечательные выражения, — не унимался мистер Сита Рам. — Я выписал некоторые из них. — Он порылся в карманах, но не нашёл своей записной книжки. — Не важно, — сказал он. — Но некоторые выражения замечательны. Иногда прочтёшь целую книгу и не найдёшь в ней ни одного выражения, которое стоило бы запомнить или процитировать. Какой смысл в такой книге, спрашиваю я вас?

— В самом деле, какой?

Четверо или пятеро неопрятных слуг вышли из дому и переменили тарелки.

Появилась груда мясных пирожков подозрительного вида.

Элинор в отчаянии посмотрела на мужа, а потом стала уверять мистера Ситу Рама, что она никогда не ест мяса.

Стоически поедая пирожки, Филип одобрил её благоразумие.

Они пили сладкое шампанское, тёплое, как чай; за пирожками последовало сладкое — большие шары бледного цвета (чувствовалось, что их долго и любовно мяли в ладонях) из какого-то загадочного вещества, одновременно вязкого и хрустящего, сладкого и в то же время отдававшего бараньим салом.
                                                                                                                                              -- из романа Олдоса Хаксли - «Контрапункт»
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

(*) — Бёрк  и Бэкон, — звучно возглашал мистер Сита Рам. — Мильтон и Маколей - Бёрк, Эдмунд (1729 -1797) — английский оратор, публицист и политический деятель.
Бэкон, Фрэнсис (1561 - 1626) — английский философ.
Мильтон, Джон (1608 - 1674) — английский поэт, публицист, политический деятель.
Маколей, Томас (1800 - 1859) — английский историк и политический деятель либерального направления. И Бёрк, и Маколей принимали активное участие в политике Индии: Бёрк вёл кампанию за либерализм в отношении колоний, Маколей создал индийский уголовный кодекс.
Примечание редактора.

(**) — Я сегодня перечитывал произведения Морли - Морли, Эдуард (1838-  1923) — английский политический деятель и писатель, автор ряда монографий, в том числе об Э. Бёрке. С 1905 по 1910 г. был министром по делам Индии. Примечание редактора.
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

( кадр из фильма «Неоконченная пьеса для механического пианино» 1977 )

Просто горы / Горы сами в себе ( © )

Подо мной гора большая,
Я на краешке стою.
Съехать страшно, не решаюсь,
Вспоминаю жизнь мою!

Я геройский парень, вроде,
Значит страх я поборю.
И при всём честном народе
Эту гору покорю!

Если сам себе поверишь,
Что ты точно сможешь всё,
То красиво с горки съедешь,
И решишь, хочу ещё!

                                                          Как съехать с горы
                                                 Автор: Марина Добролюбова

Часть первая. Сатурн почти не виден. Иакинф ( Фрагмент )

— ... А тогда мы ещё были советские люди. Стакан портвейна, сырок «Дружба». Как положено. В общем, захорошело мне от вина, и стал я по сторонам глядеть уже благосклоннее. Горы здешние я тогда вблизи первый раз видел, и показались они мне красивыми необычайно. Другой воздух, другое небо. Рай. Жорес заметил, как я по сторонам гляжу, и спрашивает — красиво? Красиво, говорю. Очень. Прямо видишь, каким этот мир должен быть по исходному замыслу… Он сощурился и спрашивает — чьему замыслу?

Тимофей засмеялся.

— Вот и я тоже протрезвел сразу, — кивнул Акинфий Иванович. — Понял, что за базаром следить надо, мы же духов вызывать будем. И отвечаю так аккуратно — тут разные мнения есть. Многие верят, что никакого замысла вообще нету, а всё само собой так устроилось. Хотя я лично такую постановку вопроса не до конца понимаю. Если всё само собой движется, чем оно тогда отличается от вечного двигателя? А вечного двигателя быть не может, это учёные доказали. Тогда получается, что у нас тут его быть не может, а у них там, — Акинфий Иванович ткнул пальцем в потолок, — запросто. Выходит, у нас тут законы одни, а там другие… В общем, попытался с этого разговора съехать.

— А он? — спросил Иван.

— А он не съезжает. Спрашивает уже прямо — в Бога веришь? Для экстрасенса не самый любимый вопрос. Как ни отвечай, другие вопросы появятся. Иногда неприятные, особенно в кавказских условиях. Надо уметь выкручиваться.

— И как вы выкрутились?

— Да как обычно. Надо понять, что твой собеседник сам по этой теме думает. Ну, вспомнил я его мавританскую саклю с масками — и чисто на интуиции говорю: наверное, есть боги и есть боги над богами, как цари над царями. Вот посмотрите, как оно на Земле. Есть местное начальство, есть центральное, есть международные центры силы… Есть авторитетные пацаны. Люди шепчутся, что есть мировое правительство, которое всё решает, но вживую его никто не видел. Вот и во Вселенной, наверное, так же… Он улыбнулся еле заметно и спрашивает — ты правда так полагаешь? Я тогда уже совсем по правде говорю — я никак не полагаю. Потому что моё умозрение кончается там, где эти вопросы только начинаются.

— Вот это хороший ответ был, — сказал Тимофей.

— Ему тоже понравился. Спасибо, говорит, за то, что честный со мной. Это для нашего проекта важно… В общем, свернули мы рогожку, убрали еду с вином в багажник и поехали дальше. Горы, дорога, горы… Приехали под вечер, хотя ещё было светло.

— Куда?

— Никуда. Я даже не понял сперва, что мы на месте — ничего примечательного вокруг не заметно. Просто горы, и всё ...

                                                                                                                       — из сборника  Виктора Пелевина - «Искусство лёгких касаний»

( кадр из фильма «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика» 1966 )

Вот думал он  - Сейчас "поезжу по мозгам"

«А ты такая знаешь языки,
Машину водишь, как таксист со стажем...
И в штабеля ложатся мужики
И делают всё то, что ты им скажешь.
Ты не боишься ставить всё на кон -
Ты знаешь, что судьба не судит строго...
Но в твою жизнь однажды входит Он.
И всё. Ты — коврик у его порога»
                                                                          Автор: Юлия Ю

Жил один пастух и всю жизнь пастушил.

Однажды он, когда пас стадо, угодил в змеиную нору и очутился в подземелье.

Там в подземелье лежала, словно кряж, змея. Она была вождём змей.

Всё лето пастух волею судьбы провёл в подземелье.

Когда настала осень, здесь начали собираться змеи.

Здесь же у выхода лежал большой камень. Вползая в нору, все змеи облизывали камень.

«Ну, — подумал пастух, — дай-ка я тоже лизну его».

Как только он дотронулся до камня языком, так пастуху не захотелось ни пить, ни есть.

Пастух, облизнув змеиный камень, вдруг начал понимать и змеиный язык.

Жил пастух у змей и всё понимал, о чём они говорили между собой.

Так он провёл у них всю зиму.

Настало лето. Подошло время змеям выйти на землю.

Перед выходом змеиный вождь учил всех змей:

— На земле не трогайте ни скотину, ни людей!

Все змеи покинули нору и выползли на землю. А пастуха вождь змей не отпустил.

Подошла и следующая осень. Змеи снова начали собираться в норе.

Перед входом в нору все змеи облизывали камень.

Разные змеи со своими вождями располагались по своим углам.

Пастух прожил у змей ровно три года, и за три года он выучил языки всех змей, птиц и зверей.

Спустя три года вождь змей выпустил пастуха на волю и велел ему не говорить, что он понимает язык животных.

В противном случае он умрёт.

Опять пастух начал пасти скот.

В полдень каждый раз своё стадо он пригонял на отдых к большому дубу.

Вот однажды он пригнал скот к тому же дубу, а сам прилёг под ним отдохнуть.

На верхушку дуба прилетела ворона и говорит себе:

«Ну и пастух! Двадцать пять лет пасёт стадо, а до сих пор не знает, что под этим дубом в сорокавёдерной бочке зарыто золото».

Пастух под дубом только дремал, и поэтому все слова вороны слышал.

Пастух очнулся, отогнал стадо, затем выкопал из-под дуба сорокавёдерную бочку с золотом.

Разбогател пастух.

На эти деньги он построил себе новый дом, купил всякую скотину, а потом женился.

Жена оказалась здоровой и толстой.

Однажды пастух запряг пару лошадей в тарантас и поехал с женой на базар.

По дороге лошади начали между собой разговаривать.

Пастух сидел и слушал, о чём они говорили.

— Только я, — говорит одна из них, — тяну тарантас, а ты вовсе не тянешь, тяни сильнее.

— Оглянись-ка назад, — говорит другая. — На твоей стороне какая женщина сидит, здоровая толстуха, а на моей стороне тоненький её муж. Поэтому тебе кажется, что ты тянешь сильней меня.

Услышав разговор лошадей, мариец не выдержал и засмеялся.

Жена, удивившись, спросила мужа:

— Почему ты смеёшься?
— Просто так, — отвечает муж.

Жена заупрямилась, всё хотела выведать, отчего смеялся её муж.

Муж говорит:

— Вот на базаре купим калачей. Вернёмся домой, накормлю скотину, а потом скажу, над чем я смеялся.

Муж и жена возвратились домой.

Мариец дал калачей курам и собаке. Собака не стала есть, она горевала.

Куры и петух стали клевать. А перед собакой калач так и лежал нетронутым.

Петух, увидев, что собака не ест, спросил её:

— Почему ты не ешь?

— Не хочется есть, так как наш хозяин скоро умрёт, — говорит собака.

— Конечно, умрёт, коль он на одну свою жену управы не находит. У меня вот есть двенадцать жён, и всех я держу в своих руках. У него только одна, и то не может с ней справиться. Ему нечего горевать: у него в клети висит двенадцатигранная плеть. Вот бы похлестал он этой плетью свою жену, поговаривая: «Будешь ещё расспрашивать о том, чего нельзя спрашивать?»

Мариец стоял тут же и слышал разговор петуха с собакой.

Тогда он взял в клети двенадцатигранную плеть и вошёл к жене.

— Будешь ещё меня расспрашивать?! — повторял он, хлеща её.

И до тех пор хлестал он свою жену, пока она не сказала: «Ладно, больше не буду расспрашивать».

После этого муж и жена стали жить дружно.

                                                                                                                                                                 Язык змей (Марийские сказки)
                                                                                                                                                                        Источник: skazki.online

Такое его телевидение, что больше похоже на радио

ну да
понимаю
пора включать телевизор

я и сама спешу

по ТНТ в 12
передают такой фильм
что нет уже сил смеяться

по СТС тоже хороший сериал про уродливую
никогда его не пропускаю

потом по ТВ-3 в 16.00 пришельцы
от них невозможно никак оторваться

вы в каком подъезде, извините, живёте?
неужели с этой толстой сердитой тётей с восьмого?

нет?
очень хорошо

ну ладно уже
бегите

приготовьте себе бутерброды
как следует заварите
кофе и чаю
на звонки телефонные не отвечайте

бегите
скорее включайте

до свидания
было очень приятно

если вы не наврали
что в этом подъезде
то, знаете, вы прекрасный

                                                       Кузнецов торопится на работу (отрывок)
                                                                        Автор: Фёдор Сваровский

ГЛАВА ПЕРВАЯ. НИЧЬЯ ( ФРАГМЕНТ )

В утробе забегаловки, куда они ввалились, разило воблой и перегорелым спиртом.

Друзья взяли по сто граммов водки и по дольке лимона. Присели за столик.

— Что, Петя, налопопам? — предложил Андрей.

— Да что тут половинить! Разве это доза? Пей сам свой лопопам! — огрызнулся оператор и махом опрокинул стакан в недра своего ошарашенного «я».

— Петя, мы не упиваться пришли, а поправить здоровье!

— Да, Андрюша, тут ты прав! Водка исцеляет любую болезнь. Можно сказать, все заболевания лечит. — Он пососал лимонную дольку и добавил: «Окромя алкоголизма».

Спецкор хмыкнул и отпил половину содержимого.

Его «душа, перееханная трамваем», мало - помалу расправляла поломанные крылья.

В этой фразе, некогда изречённой им же самим (в порядке самоидентификации) слово «трамвай»  обозначало судьбу.

Или рок.

Андрей был сухощаво высок, но в речи и телодвижениях нетороплив.

Как и Петру ему было тридцать с хвостиком, впрочем, мичуринская бородка клинышком делала его более представительным.

Участвуя в попойках, Андрей строго придерживался своего фирменного стиля поведения.

Как только перева́ливало за двести пятьдесят — сразу включал «песняка», независимо от места и ситуации.

Это было его фишкой.

Зычный голос, подобно сирене, парализовывал окружающее пространство, вызывая оторопь у окружающих.

Предпочитал казачий фольклор.

Часто, щуря глаза, искательно смотрел вдаль, как бы прислушиваясь к отдалённым аплодисментам.

— Ты, Петя не алкаш, — сказал он, поглаживая бородку. — А всего лишь жалкий пустобрёх.

Оператор обернулся на стойку и посмотрел на барменшу. Затем вперился взглядом в пустой стакан.

— Андрей, а ты знаешь, почему в народе говорят: «Между первой и второй промежуток небольшой»?

— Почему же?

— Объясняю. Вот ты сейчас выпил и стал другим человеком. Заметил? А этот другой — тоже хочет выпить! Для этого «другого» ты оставил пятьдесят грамм. Получается, что ты с ним пьёшь налопопам. Мой же другой человек, как видишь, остался с носом! А я не хочу его обижать! Ближних надо любить!

— Нет уж, Петя! Пусть этот твой «другой человек» подождёт до окончания съёмок!

Андрей допил свой стакан и направился к выходу. Оператор меланхолично поплёлся вслед.

— Съёмка, съёмка, — ворчал он. — Какая может быть съёмка в полуобморочном состоянии?

— Петя, тема закрыта! Не канючь!

— Это ты замолчи, чревовещатель хренов! — Огрызнулся Петя. — Ну, кто ты без меня? Кто? Да без меня ты просто радио! Ра - ди - о!!!

У машины их встретил водитель Вадим — «добродушный трактор», как окрестил его Андрей. Он курил трубку.

— Ну что, бандерлоги, полегчало? — баском хохотнул он. — Эх, жизнь наша поломатая!

-- из сборника юмористических рассказов Владимира Кириллова - «Телебайки. Занимательные истории из жизни съёмочной группы ТВ»
___________________________________________________________________________